Анна Князева – Улика № 13 (страница 40)

Денис оттеснил ее плечом и вошел в дом, Анна вошла следом. В сенях они переглянулись.

– Пахнет горелым: – заметила она.

– Надо проверить все помещения! – крикнул Аксенов и рванулся вперед.

Одновременно прозвучал звон разбитого стекла, хлопнула оконная створка и послышались шаги бегущего человека.

Времени на то, чтобы догонять его, не было. Стерхова и Аксенов продолжили осматривать дом и, когда столкнулись у чулана, почувствовали жаркое дыхание пламени. Плотный, нагретый воздух бил в лицо, но это не остановило Дениса, он схватил с кровати ватное одеяло и швырнул на горящий хлам.

Анна отыскала ведро и бросилась к кухонной раковине. Тонкая струйка воды лилась еле-еле. За это время Стерхова бросила на дымящуюся кучу два покрывала и старое пальто.

Аксенов тоже не отставал, сбивая пламя, использовал все доступные средства. Они работали слаженно, как два сноровистых пожарных. Медленно, но верно огонь отступал, окончательно дело завершило ведро воды.

Денис и Анна взглянули друг на друга, как близкие люди, которые вышли победителями из нелегкого испытания.

– Вовремя подоспели, – сказал Аксенов.

– Здесь кто-то был, – ответила Стерхова. – Предполагаю, что это намеренный поджог. Надо разобрать чулан, может, что-то осталось, и мы поймем, зачем этот человек сюда приходил.

– Сначала осмотрим все комнаты, – сказал Денис. – Ты здесь раньше бывала?

– Нет, никогда. – Стерхова направилась в комнату и, осмотрев ее, перешла в другую.

Проверив шкафы и ящики, она заглянула на кухню и, ничего не найдя, вернулась к Аксенову.

– Сначала я подумала, что здесь жил какой-то бродяга. Но не нашла никаких следов. Такое впечатление, что дом был необитаем на протяжении долгого времени.

Когда горевшее барахло немного остыло, они сдернули одеяла и стали растаскивать кучу с помощью лыжных палок. Сложенное в несколько раз полотно, обгоревшее по сгибам и углам, еще упорно дымилось, угрожая снова заполыхать. Стерхова, обжигая пальцы, развернула его и вдруг обомлела.

– Здесь нарисовано арочное окно! Декорация с фотографии! Это она!

– К сожалению, мне это ни о чем не говорит, – заметил Аксенов. Поковырявшись палкой в дымящейся куче, он сказал: – А вот здесь что-то интересное. Кажется, принадлежности для проявки фотографий. Давненько я такого не видел.

Стерхова всмотрелась в закопченные дымом предметы, среди которых были расплавленные ванночки и металлический кожух от фотоувеличителя.

– Кажется, когда-то здесь была любительская фотолаборатория, – сказал Аксенов.

– Здесь работал профессионал, – тихо сказала Анна и, когда Денис ее переспросил, отмахнулась: – Нет. Ничего.

Перед тем, как уйти, они еще раз осмотрели весь дом. Подойдя к разбитому окну, Анна достала из сумочки лупу и внимательно осмотрела подоконник, затем рамы и ручку. Сделав несколько снимков на телефон, спросила у Аксенова:

– У тебя есть в машине скотч?

– Зачем он тебе? – поинтересовался Денис, но тут же вышел на улицу и вскоре вернулся с рулоном скотча.

Наклеив несколько полос на подоконник и рамы, Анна осторожно его сняла.

– Погляди, что я нашел на полу у входной двери. – Аксенов показал ей монтировку. – Ни грамма пыли, хотя вокруг нее лежит толстый слой. Я осмотрел дверь, похоже, ее взломали этой штукой.

– Осторожно, не наследи! – предостерегла его Стерхова.

Скотч и монтировку они забрали с собой. Дверь дома заколотили гвоздями, с тем и уехали.

В дороге до самого Питера больше ни о чем не говорили – пожар сбил их с толку. Денис высадил Анну у дома, возле ее машины, и она сразу поехала в управление. Добравшись до места, прямиком направилась в криминалистический отдел.

Протянув пакет со скотчем и монтировкой, сказала:

– Прошу снять отпечатки и прокатить по системе.

– Будет сделано, – ответил заведующий лабораторией. – Только вы уж потрудитесь оформить заявку и сопроводительные документы.

– Потружусь. – пообещала ему Стерхова.

Глава 22

Фотоателье № 57

Во второй половине дня Анна поехала в театр. Никакого специального плана или задачи у нее не было. Казалось, ее туда гонит беспокойство, похожее на психогенный зуд.

Около часа она ходила по коридорам и кулуарам, стояла у двери с табличкой «Бухгалтерия» и уже собиралась войти, но тут же понимала, что это ни к чему не приведет.

До начала спектакля оставалось несколько часов, и здание театра было в ее распоряжении, в том числе закулисье. Стерхова обошла гримерные, спустилась со сцены в темный зал и села в бархатное кресло. Ей было, о чем подумать, поездка в Комарово давала для этого повод.

Информация о том, что тетушка Руфь пустила Теплякову пожить в своей даче, не подвергалась сомнению – об этом рассказала костюмерша Кочеткова. Фотография на крыльце, вероятно, была сделана в то же время. Качество снимка и особенно происхождение бумаги подтверждало, что ее сделал автор фотографий с мертвыми девушками. Это доказывало близкое знакомство Тепляковой с фотографом-призраком. Вывод был очевиден: он бывал или жил на даче в Комарово, даже если тетя Руфь об этом не знала.

«Впрочем, судя по всему, дача в Комарово тетушку Руфь совсем не интересовала». – подумала Стерхова.

Еще одно предположение тревожило разум Анны. На даче были простые, выкрашенные масляной краской, облезлые полы. Половицы очень широкие и оттого приметные. Ей казалось, что она такие уже видела.

Звук пришедшего сообщения заставил ее взглянуть телефон. Сообщение было ненужным, она заглянула в фотогалерею и стала листать снимки. Задержалась на фотографии № 13, и это оказалось прямым попаданием, словно удар молнии.

Туфли с пряжками, принадлежащие «скрытой матери», стояли на таком же облезлом полу с широкими половицами. И это значило лишь одно – снимок был сделан в Комарово. Найденный в доме задник и фото-принадлежности только подтверждали эту догадку. И уж если Юдина оказалась там, вряд ли ее притащили мертвой. На дачу ее привезли живой, и она вошла туда своими ногами.

Перелистав снимки, Стерхова дошла до фотографии № 11. Взглянув на пол под ногами девушки, увидела паркет и подумала:

«Эта сделана в другом месте, возможно, потому, что снималась на несколько месяцев раньше».

Итак, в деле фигурировало по меньшей мере два объекта, где совершались преступления.

На сцену тем временем вышли рабочие и начали ставить декорации. Вспыхнул свет, застучали молотки.

Стерхова встала с кресла, прошла по проходу между рядами и торкнулась в дверь. Та оказалась открытой, и Анна вышла в боковой кулуар. Оттуда спустилась на первый этаж и остановилась в центре фойе. У нее было странное чувство: как будто надоедливая, злобная муха жужжит в голове.

«Что упустила? О чем не додумалась?», – спросила себя Стерхова, и ее взгляд случайно упал на фотографию Тепляковой, висевшую на стене.

Она подошла и вдруг огляделась. Заметив банкетку, Анна передвинула ее к фотографии и влезла на нее с ногами. Сняв рамку со стены, она вынула снимок из-под стекла. На обороте в чернильном штампе было написано:

«Фотоателье № 57. Столярный переулок, 7».

Вернув фотографию на место, Стерхова тронула лицо Тепляковой.

– Ты меня выручила.

В приподнятом настроении Стерхова спустилась в подвал к Семенову и едва застала его. Он собирался уходить.

– Я закончил, – доложил Игорь Петрович.

– Насколько я понимаю, больше ничего не нашли, – предположила Анна.

– Отчего же… – Семенов намотал на шею шарф и потянулся за пальто, которое висело на крючке.

Стерхова сердито предупредила:

– Не сводите меня с ума! Немедленно отвечайте: что вы нашли?

– Платье с инвентарным номером ПД–87698 было сдано в аренду десятого ноября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Роспись арендатора с расшифровкой подтверждает, что его брала Теплякова.

Стерхова ощутила ликование и одновременно слабость в ногах.

– Игорь Петрович, выношу вам благодарность.

– Служу Отечеству, – деловито заметил он и наконец натянул пальто.

– Я подвезу вас до гостиницы, – предложила Анна. – Заодно в дороге расскажу, что мне удалось найти.

Сорока минут пути им хватило, чтобы обсудить все новые факты и обстоятельства. Семенов поддержал выводы, которые сделала Анна, но подверг критике ее скрытность. Он впервые узнал о том, что в деле косвенным образом была замешана ее родственница.

– С вашей стороны это непрофессионально.

– Я же рассказала вам все, только немного позже, – возразила Стерхова. – Теперь абсолютно ясно, что тетушка Руфь не имеет никакого отношения к этому делу. А по Тепляковой вопросы есть.