Анна Князева – Убийство в декорациях Чехова (страница 4)
Женщина в пончо вернулась на свой стул за шкафом, и оттуда прозвучал ее голос:
– Я – завтруппой, а не господь бог.
Сбавив тон, Магит оглянулся на Лионеллу и указал взглядом на женщину:
– Кстати, познакомьтесь, наша завтруппой – Елена Васильевна Терехина.
Та кивнула, и Лионелла ответила тем же.
– Ну так что? – напомнила о себе Кропоткина.
– Идите, – нехотя проронил Магит. – Хотя могли бы и задержаться. Времени до премьеры мало, а до спектакля еще три часа.
– Хочу внутренне настроиться, вжиться в роль, – сказала Кропоткина.
– Побойтесь бога, голубушка! – одернула ее Петрушанская. – Во что там вживаться? У вас всего несколько фраз. Пять минут в гробу помотают, и вся недолга.
– Маленькие роли играть сложнее! – занозисто возразила Кропоткина. – Но вам этого не понять: вы таких не играли.
– Что?! – Петрушанская переменилась в лице и оглядела присутствующих: – Я не играла? Да я после училища пять лет с «кушать подано» выходила и свое место под солнцем заработала потом и кровью. А в ваши годы, голубушка, играла героинь в первом составе, а не на подмене, как вы.
– В мои годы, может, и играли, – огрызнулась Кропоткина. – А в свои годы старух играете.
– Это грубо, – отчетливо проронила Лионелла, и все взгляды обратились к ней.
– Чего? – удивилась Кропоткина.
– Хотите быть стервой?
– Хотя бы…
– Стервозность – особенность ухоженных женщин. А вы – просто хабалка.
– Да кто вы такая, чтобы так говорить? Артистка из погорелого театра! Снялась в одной ленте и возомнила о себе бог знает что!
– Во-первых, не в одной, а в четырех[1]. – Лионелла говорила ровно и убедительно. – Во-вторых, у вас жирные волосы и нет маникюра.
– Себя в зеркале видела?! Ну хорошо… Ты меня еще вспомнишь!
– Вспомнить? Вас? – Лионелла делано рассмеялась и повела плечом. – Да я и запомню-то вас едва ли.
– Тварь!
– Кто-нибудь! Заткните ей рот! – Не отрывая глаз от Кропоткиной, Петрушанская встала со стула. – Иначе это сделаю я!
– Немедленно прекратите! – Магит вскочил на ноги и хлопнул пьесой об стол так, что взвихрилась пыль. – Здесь вам не базар, и вы не торговки! Кропоткина – вон из комнаты! – Он перевел взгляд на Петрушанскую: – Постыдились бы, Зинаида Ларионовна! Заслуженные артистки так себя не ведут.
Проводив взглядом Кропоткину, Петрушанская дождалась, пока за ней закроется дверь.
– Конечно же, глупо. Простите.
– А вы?! – Виктор Харитонович посмотрел на Лионеллу разочарованным взглядом. – Где ваша сдержанность? – Он собрал разрозненные листки пьесы, сложил их в стопку и сунул в портфель. – На сегодня закончили! Завтра – в одиннадцать. Прошу не опаздывать!
Все стали расходиться, но Лионелла сидела за столом до тех пор, пока не осталась наедине с Магитом.
– Вы разочарованы? – спросила она. – Вам кажется, что, пригласив меня, вы ошиблись?
– С чего это вдруг?
– Я все вижу.
– Это первая читка. По ней сложно судить.
– Вы зрелый человек, вам не к лицу врать.
Виктор Харитонович сел за стол и сцепил руки в замок:
– Уважаемая Лионелла Павловна, поймите меня правильно. С одной стороны – неоднозначная читка, с другой – давление коллектива…
– С третьей стороны – мое поведение, – добавила Лионелла.
– И, должен заметить, это самое худшее. – Магит с сожалением взглянул на нее. – У вас непростой характер.
– Скажем так: он у меня есть.
– Я недооценил вас, когда говорил о зубах и филейной части. В нее скорее вцепитесь вы, и я бы не хотел оказаться тем человеком. У нас с вами как-то не складывается.
– Хотите, чтобы я отказалась от роли?
– Хочу.
Немного помолчав, Лионелла проронила:
– Ну, нет.
– Что? – уточнил Виктор Харитонович.
– Пожалуй, я задержусь.
Он опустил глаза:
– Ваше право. У нас контракт.
– Но я даю вам слово: как только пойму, что не справлюсь, – уйду сама.
Глава 3
Закулисье
Как ей показалось, она чересчур поспешно вышла из репетиционного кабинета. Но, если бы Лионелла могла видеть себя со стороны, ей бы понравилось: она вышла уверенно и спокойно.
Спустившись по лестнице, Лионелла вошла в темную анфиладу кулуаров. В голове в такт шагам звучали слова Магита: «У нас не складывается… не складывается… не складывается…»
На карту было поставлено многое: актерское мастерство и вся ее жизнь, казавшаяся теперь пустяком. Что ни говори, а в сорок два года осознавать такое было непросто.
За ее спиной раздался басовитый мужской голос:
– Та самая звезда…
Лионелла обернулась и поискала глазами того, кто произнес эти слова. Из темноты кулуара выступил высокий, ладно скроенный бородач:
– Далекая и манящая…
– Вы про меня? – уточнила она.
– Да.
– Считаете это романтичным?
– Что именно?
– Такой способ самоподачи.
– Не понравилось? – Он подошел ближе.
– Вы меня знаете, но я-то вас – нет.
– Мое упущение, – он протянул руку ладонью вверх и, когда она вложила в нее свою, запечатлел на ней поцелуй. – Платон Васильевич Строков. Можно просто – Платон. Позволите вас называть Лионеллой или Лионеллой Павловной?
– Как больше нравится. – Она чуть заметно улыбнулась: – Значит, будете играть роль Войницкого?