Анна Князева – Убийство в декорациях Чехова (страница 3)

Лев Ефимович сдержанно улыбнулся:

– Мне вдруг показалось, что ты откажешься от этой глупой затеи и мы вместе вернемся в Москву.

– А как же контракт?

– Разорвем.

– Ты говоришь так, как будто все решил за меня.

– Мне просто показалось.

– Но я всегда мечтала играть в театре.

– Для этого не надо уезжать в тьмутаракань. – Лев Ефимович обнял жену за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок. – Ты можешь играть в Москве.

– Меня туда не зовут. – В голосе Лионеллы прозвучала обида.

– Это легко устроить.

– По блату?

– Почему бы нет?

– Знаешь, как говорят в театре? Можно получить роль по блату, но сыграть ее по блату нельзя.

– Ты хорошая актриса. Тебе недостаточно кино? Вчера прислали очередной сценарий. Который по счету?

– Уже не помню.

– Да ты хотя бы читаешь их? – с усмешкой спросил Лев Ефимович.

– Нет.

– Почему?

– Все не то.

– Тебе, я вижу, не угодить.

– Хочу работать в театре! – повторила она. – Хочу играть Чехова! Мне сорок два года. Двадцать лет из них я просто была женой богатого мужа. Но кто я сама? Хочу в этом разобраться.

– Ну, хорошо… – Лев Ефимович покосился на водителя и понизил голос: – Тебе известно, кто оформляет спектакль?

– Не понимаю…

– Художник-постановщик спектакля – Кирилл Ольшанский.

– Ты шутишь? – Лионелла с удивлением отстранилась.

– Отнюдь, – сказал Лев Ефимович и похлопал водителя по плечу: – Приехали, Василий. Вот он – театр.

– Я об этом не знала, – запоздало ответила Лионелла.

– Он тебе не сказал?

– Мы с Кирой давно не виделись.

– При этом живете в одной гостинице и на одном этаже.

– Послушай, Лев! – Лионелла развернулась к мужу и посмотрела ему в глаза: – Наша с Кирой история закончилась больше двадцати лет назад. Если бы я хотела, давно бы ушла от тебя к нему.

– Тихо… тихо… Никто об этом не говорит.

– И все-таки ты ревнуешь.

– Признаюсь, да. Но согласись, я мужчина.

– Как ты узнал, что Кирилл живет в моей гостинице?

– Мы встретились у двери твоего номера. Мне показалось, он шел к тебе, но, заметив меня, отправился дальше по коридору.

– Какая досада. – Сказав эти слова, Лионелла опустила глаза.

– Досада, что Кирилл не зашел? – съязвил Лев Ефимович.

– Ты знал про него еще до отъезда из Москвы, но почему-то соврал. – Лионелла открыла дверцу и выбралась из машины. – Давай договоримся так: к этому вопросу мы больше не возвращаемся.

– А если возникнет повод? – спросил Лев Ефимович.

– Он не возникнет.

– Добрый день, Лионелла Павловна! – Магит встал из-за стола. На его лице застыла улыбка, но в глазах читался упрек.

Лионелла подошла к длинному столу, за которым сидели два десятка артистов.

– Идите сюда, ваше место возле меня и Астрова. – Сказал Магит.

Лионелла прошла дальше и села между худруком и фактурным мужчиной среднего возраста, с зачесанными назад темными волосами.

– Знакомьтесь, исполнитель роли Астрова заслуженный артист России Валерий Семенович Мезенцев. Как теперь говорят, секс-символ нашего театра. Увидите у служебного подъезда толпы поклонниц, знайте: все к нему.

За столом послышались смешки, но они быстро стихли. Центром внимания по-прежнему оставалась Лионелла.

Она сказала:

– Прошу прощения за опоздание.

– Надеюсь, это не повторится, – заметил Магит и добавил: – Войницкого за артиста Строкова сегодня читаю я. Платон Васильевич отсутствует по уважительной причине. За вас… – он обратился к Лионелле, – читала Карина Кропоткина, она будет играть Елену Андреевну во втором составе.

– Очень приятно. – Лионелла с любопытством оглядела востроглазую брюнетку и вспомнила, что вчера за длинный язык худрук вызывал ее в свой кабинет.

– Продолжим читку с того места, где остановились, – сказал Магит и протянул Лионелле сколотые скрепкой листы: – Ваша роль. Начните с фразы: «А хорошая сегодня погода… Не жарко…»

– Где это? – Лионелла перевернула листы. – Где?

– После слов Войницкого: «Я молчу. Молчу и извиняюсь». Ищите… Это в начале. – Магит сел и уткнулся глазами в текст пьесы.

– Да, нашла. – Лионелла повысила голос и прочитала, чуть-чуть манерничая: – А хорошая сегодня погода… Не жарко…

– В такую погоду хорошо повеситься, – нарочито безэмоционально прочел Магит, и его слова прозвучали куда уместнее. С этого момента Лионелла читала так же, как он: ровно и без эмоций.

В перерыве между действиями Виктор Харитонович представил Лионелле актеров первого и второго составов. Она запомнила примадонну Петрушанскую, которая играла няньку Марину, ее дублершу, дебелую супругу худрука Веру Магит, и двух Сонь: плотную Самоварову и милое создание с грациозной шейкой – Анжелину Зорькину. Более разных Сонь представить было невозможно. Профессора Серебрякова, ее мужа по пьесе, играл пожилой актер Кондрюков, который идеально бы подошел на роль старика-лакея Фирса в «Вишневом саде» Однако подбор актеров – дело режиссера, а с ним, как известно, не спорят.

По окончании читки второго действия Карина Кропоткина обратилась к Магиту с просьбой:

– Можно уйти пораньше?

– С чего это вдруг? – удивился тот.

– Сегодня вечером я занята в «Вие».

– А где Костюкова?

Из-за шкафа вышла полная женщина со скрученным пучком волос и в вязаном пончо:

– Костюкова на больничном. Панночку играет Кропоткина. Разве не вы ее вызвали?

– В первый раз слышу! Костюкова когда-нибудь бывает здоровой?! – сверкнув глазами, справился Магит. – Скажите мне, Терехина!