Анна Князева – Письмо с того берега (страница 34)

– А кто вам это сказал? – удивился Иван Макарович.

– Так вы же их ловите?

– Я не ловлю, а просто хочу знать, о чем они вас расспрашивали.

Ливия Тышка вскинула руки и рассмеялась. Было видно, что она вовсю флиртует с Филипповым.

– Не буду лезть не в свое дело. А что касается вашего вопроса: они интересовались историей особняка, в особенности его первыми владельцами.

– За какой период?

– Начало позапрошлого века.

– И что вы им рассказали?

– Что особняк принадлежал семье Будзишевских, и в тысяча восемьсот тринадцатом году он был продан.

– И все?

– Дальнейшая родословная особняка эту пару не интересовала.

Немного поразмыслив, Филиппов тронул ее за руку.

– Благодарю. Имей я хоть немного свободного времени, то пригласил бы вас на свидание.

Через пятнадцать минут ему позвонил Брылеев.

– Бросайте все. Через несколько часов вы улетаете в Париж. Они уже там.

Глава 19

Шато де Карматин

Дверь оказалась незаперта, Элина вошла в номер, встала в дверях ванной и с минуту наблюдала за тем, как Богдан бреется – выпячивает губу, надувает щеки и скребет бритвой подбородок. Зрелище было захватывающим.

Заметив ее, Богдан сполоснул бритву.

– Еще не позавтракала?

– Решила зайти за тобой.

– И это правильно. – Выйдя из ванной, Богдан вытер полотенцем лицо. – Через две минуты буду готов.

Спускаясь по ничем не примечательной лестнице, Элина предположила, что раньше она предназначалась для прислуги. Впрочем, все крыло, которое занимал отель, в прежние времена наверняка имело хозяйственное назначение.

Но как только они попали в обеденный зал, ее охватил восторг. Все стены здесь были золочеными, на потолочных фресках порхали амуры, а вдоль стен стояли антикварные буфеты с витражными стеклами и редкой посудой.

Окна двойного света, которых было не меньше двадцати, сияли чистотой и освещали огромное пространство, выявляя каждую деталь и нюанс поистине царского интерьера. Несколько столов под белыми скатертями терялись в этом пространстве, как брошенные сироты на празднике жизни.

Завтрак соответствовал ожиданиям – никакого шведского стола. Блюда, воду и кофе подавал слуга, одетый в ливрею. Все вокруг говорило о том, что хозяева отеля соблюдали традиции и старались поделиться ими с гостями.

Совершенно противоположное впечатление производили вестибюль и ресепшн. Дежурный портье в цивильном костюме вручил им карту местности с указанием исторических достопримечательностей и от себя посоветовал посетить ближайшую агроферму, где угощали местным вином.

– Хотел бы спросить, – Богдан заговорил с портье с присущей ему любезностью. – Что хозяева? Живут в этом замке?

– В другой его части, месье. – Ответил тот. – Мадам занимает три четверти замка, и живет здесь одна. Разумеется, если не считать секретаря, трех горничных, двух служанок и камердинера.

– Могли бы вы назвать ее полное имя?

– Маркиза Луиза де Крюссоль.

– Нам нужно с ней поговорить. – Богдан перешел к главному, решив не откладывать дела в долгий ящик. – Это возможно?

– Соблаговолите присесть и подождать. – Портье снял трубку телефонного аппарата. – Позвоню ее секретарю. Как вас представить?

– Богдан Апостолов, профессор-историк из Варшавы со своей ассистенткой.

Они отошли в лобби и расположились в удобных креслах.

– Младший научный сотрудник – лучше бы прозвучало. – Заметила Элина.

Не прошло и пяти минут, как к ним подошел портье:

– Маркиза готова вас принять. У нее свободен ближайший час, потом она уезжает. Готовы ли вы проследовать в ее покои немедленно?

– Безусловно! – Богдан с поистине профессорским достоинством поднялся с кресла.

Вскоре за ними явился секретарь маркизы де Крюссоль. Через потайную дверцу, которая скрывалась за стойкой бара, все трое вступили в узкий коридор и дальше – на винтовую лестницу. Пройдя через такую же, незаметную дверцу, они оказались в роскошной гостиной, стены которой были увешаны портретами и картинами. С расписного потолка свешивались две многоярусные люстры.

– Можете сесть. – сказал секретарь. – Мадам маркиза скоро придет.

Ступая по мягкому ковру, они прошли до диванов, расставленных в форме каре и сели рядом друг с другом.

– Как думаешь, она старуха или красотка? – шепнул Богдан.

– Старуха, – не думая ответила Элина и с удивлением ощутила легкий укол ревности.

Хозяйка замка Луиза де Брюссоль оказалась сухой, стройной женщиной неопределимого на глаз возраста. Она была элегантна, сдержана и любезна.

Усевшись напротив визитеров, маркиза спросила:

– Чем обязана?

Богдан любезно поклонился и, представив себя и Элину, сообщил, что как профессор-историк интересуется древним и славным родом маркизов де Крюссоль, поскольку знает, что он связан с польской аристократкой Эмилией Будзишевской.

Луиза де Брюссоль мгновенно преобразилась. На ее лице появилась ностальгическая улыбка. Было видно, что в пересечении времен маркиза находит свой уголок, где может погрузиться в воспоминания.

– Вы, правы, месье Апостолов, Эмилия де Крюссоль, урожденная Будзишевская была моей прародительницей. – Мадам маркиза начала говорить по-французски, но Богдан с невероятно изысканной улыбкой спросил:

– Могли бы мы продолжить разговор по-английски? Моя ассистентка не владеет французским.

– Absolutely[10], – улыбнулась маркиза, и весь дальнейший разговор происходил на английском языке.

Луиза де Крюссоль поднялась с дивана, сделала знак рукой и увлекла их к настенной фреске, изображавшей ветвистое фамильное древо. Ткнув пальцем в его середину, она сказала: – Вот здесь Эмилия Будзишевская. Как видите, от брака с маркизом Франсуа де Крюссоль у нее родились два сына. И, если проследить линию сына ее Филиппа, через несколько колен на одной из ветвей мы с вами обнаружим мое имя.

Маркиза улыбнулась и пригласила всех вернуться к диванам для продолжения беседы. В ее элегантности была невыразимая грация, а сама она была идеальным образчиком стиля и вкуса. В каждой складке ее платья, в изгибе бровей и в прическе скрывались тайны не рассказанных историй.

– Возможно, вам неизвестно, что Эмилия де Крюссоль пережила немало личных трагедий. Ее супруг Франсуа, как теперь говорят, был прогрессивным человеком, и не настаивал на сокрытии щекотливых фактов ее предыдущей жизни.

– Эти факты были известны всему семейству де Крюссолей? – удивилась Элина.

– Так уж вышло. – Улыбнулась маркиза. – У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Надежнее всего хранить их на видном месте. Не правда ли?

– Сущая правда! – заверил ее Богдан, тем самым подтолкнув к продолжению повествования.

– До того, как стать маркизой де Крюссоль, Эмилия была замужем за польским аристократом Кшиштофом Будзишевским. Но тот погиб на войне, и она овдовела в семнадцать лет. Восемнадцати лет от роду, будучи вдовой, и, по сути, свободной женщиной, Эмилия полюбила французского офицера Мишеля Шарбонье, который участвовал в русской компании тысяча восемьсот двенадцатого года. Вскоре из России пришло известие о гибели Мишеля Шарбонье в сражении при Березине. Через год, дождавшись окончательного подтверждения его смерти, она вышла замуж за моего предка. Но счастливого конца в этой истории, увы, не случилось. – Опечалившись, Луиза де Крюссоль тяжело вздохнула. – Спустя три года из России пришло известие о том, что Мишель Шарбонье жив, но покалечен, и что он находился на излечении в Вильно.

– Надо же… – сочувственно проронила Элина.

Луиза де Крюссоль констатировала:

– Иногда в жизни случаются удивительные вещи, я бы сказала, чудеса. Но в нашем случае чудо привело к невосполнимой трагедии. То ли от чувства сострадания, то ли от осознания собственной вины, Эмилия свалилась в горячке и вскоре умерла, оставив двух маленьких детей.

– Вы так подробно рассказываете, как будто знали ее лично. – Восхитился Богдан.

Маркиза с пониманием улыбнулась:

– В знатных семьях, таких как наша, о предках знают многое, если не все.

– Возможно, сохранились какие-то письма или документы того времени?