Анна Князева – Письмо с того берега (страница 25)

Элина залезла в сумочку, и вынула конверт, который дала Карасева.

– Здесь только адрес и фамилия. Инициалы – «И.И.», скорее всего принадлежат ее мужу.

Богдан забрал у нее конверт и, взглянув на него, прокомментировал:

– Ты права. Выход только один – будем знакомиться.

– Тогда и нам нужно как-то представиться. – Проговорила Элина.

– Твои предложения? – поинтересовался Богдан.

– Я бы сказала правду. В конце концов, какая разница, как отдавать открытку?

– Неправильно мыслишь. Отдать раритет, это лишь часть задачи. Главное для нас – выведать откуда взялась открытка, и нет ли у старухи других писем Шарбонье.

– Даже если есть, – предположила Элина. – Эти письма лежат в чемоданах Файнберга и осталось в Москве.

– Я так не думаю. – Возразил Богдан. – Если бы Файнберг привез в Питер другие письма Шарбонье, тем вечером они бы лежали на его столе в Обществе коллекционеров.

– Тоже верно. – Согласилась она. – И все же, я против того, чтобы врать вдове.

– Положись на меня и просто не мешай. – Успокоил ее Богдан и перешел на болгарский язык: – Без мокри гащи раци се не хващат.

Элина недовольно скривилась и перевела на русский язык:

– Не намочив штанов, не выловишь раков – твой жизненный принцип. Считаю его безнравственным.

Вернувшись в отель, они разошлись по номерам, но уже через минуту Элина постучалась к Богдану.

Он распахнул дверь и отступил, пропуская ее в номер.

– Что случилось?

– Не могу найти свой телефон. – Расстроенным голосом проговорила Элина.

– Где он лежал?

– В сумке.

– Когда ты видела его в последний раз?

– Здесь, в отеле перед тем, как спуститься на обед. – Она постаралась успокоиться и стала рассуждать: – Он пропал, когда мы вышли на улицу.

– Или, когда сидели на террасе ресторана. – Дополнил Богдан. – Уверена, что телефон не завалился куда-нибудь в номере?

– Не знаю, что и думать.

– Сейчас иди к себе, а я позвоню. Надеюсь, он не разряжен.

– Я зарядила его перед самым выходом.

– Вот и проверим…

Когда через несколько минут Элина вернулась, на ее лице все было написано:

– В номере телефона нет.

– Между тем, звонок на него прошел, – заметил Богдан и снова набрал номер Элины. Вслушавшись в трубку, дал отбой. – Теперь недоступен.

– Неужели украли? – растерянно проронила Элина. – Я без него как без рук.

В результате, за час до отъезда из отеля, она вышла в город и купила новый телефон. С Богданом встретилась в вестибюле, чтобы выехать в аэропорт к рейсу Стамбул – Варшава. Прождав полчаса такси, Богдан позвонил водителю. Тот сообщил, что передумал ехать к ним и взял другого клиента.

Времени оставалось в обрез, и на помощь пришел портье, который позвонил своему другу, однако и тот прибыл с большим опозданием.

По счастью друг портье оказался тем еще лихачом, и, если бы он не мчался по дороге со скоростью сто шестьдесят километров в час, они бы наверняка опоздали на рейс.

Стамбульский аэропорт угнетал своими размерами – он был огромен. Чтобы успеть к посадке, Элине и Богдану пришлось изо всех сил бежать. На борт они поднялись последними и, рухнув в кресла, не имели желания что-то обсуждать. Ближайшие четыре с половиной часа, Богдан и Элина спали или просто молчали.

Варшава встретила их пасмурной, дождливой погодой. Отель выбрали поближе к дому Файнбергов, и с визитом, по совместной договоренности, решили не медлить. Бросив в номере сумки, пешком направились на адрес.

Квартира Файнбергов располагалась в старинном доме на одной из центральных улиц Варшавы. Это был трехэтажный особняк с вычурной лепниной и замысловатыми оконными переплетами. Герб на фасаде дома, отражал его историю, витиеватые буквы хранили имя вельможного владельца. Время шло своим чередом, и город вокруг менялся, но особняк существовал в своем особенном мире, где старое сочеталось с новым, а каждый камень и каждая деталь несли в себе тот самый отпечаток времени, который делал его неотъемлемой частью вечной симфонии бытия.

Все двери в подъезде дома были почему-то зелеными и сплошь деревянными. Файнберги жили на третьем этаже в правом крыле здания. Богдан постучал по двери костяшками пальцев, потом заметил звонок и вдавил кнопку.

Прозвучала заливистая трель, внутри квартиры простучали каблуки и женский голос спросил:

– Kto tam jest?[8]

– Прошу вас откройте. – Бархатным голосом проурчал Богдан.

– Вы от следователя Филиппова?

– Да, – не растерявшись, ответил он.

– Из Москвы?

– Так точно! Только что с самолета.

После этих слов дверь открылась, на пороге появилась милая дама лет шестидесяти, очень ухоженная, с прической и в туфлях на каблуке.

– Пожалуйста, проходите! Как хорошо, что вы вчера позвонили.

– Это моя обязанность. – Осторожно, словно прощупывая почву, сказал Богдан.

– Вы были правы, когда сказали, что они могут ко мне прийти.

– Неужели? Видели их? Кто такие?

– Я все сделала так, как вы мне велели – дверь не открыла. – Женщина старательно закивала. – Голос слышала. Голос мужской.

– Сколько их было?

– Он был один. Я потом в окошко смотрела.

– Опишите его, пожалуйста. – Задавая вопросы, Богдан лихорадочно соображал, что делать дальше.

– Мужчина и мужчина. С третьего этажа не разглядеть.

– Когда это было?

– Сегодня утром, около десяти.

– Как он представился?

– Сказал, что приятель покойного мужа и хочет поговорить.

– Больше ничего?

– Я сказала, что больна и говорить не могу. – Женщина развела руками. – Он ушел.

Пройдя в глубину квартиры, все трое расположились за большим полированным столом из карельской березы. В комнате было много антиквариата, и в каждом углу ощущался запах старины.

Богдан похлопал себя по карманам.

– Ах, как не кстати… Забыл свой блокнот.

Вдова Файнберга подхватилась и принесла ему несколько чистых листов и ручку.