Анна Князева – Письмо с того берега (страница 15)

– Утром ему позвонил клиент, и он спустился во двор. – Зачастила Карасева. – Минут через двадцать вернулся расстроенный, сказал, что умер Файнберг, и его вызывают на допрос. Потом переоделся и ушел.

– Это все?

– С тех пор я больше его не видела. Если до завтра не вернется, пойду заявлять в полицию. – Женщина шмыгнула носом. – Вы – знакомые мужа?

– Коллеги по Обществу коллекционеров, – не смущаясь соврал Богдан. – Валерий обещал нам дать варшавский адрес Файнберга.

– Я же сказала – Иосиф умер.

– Нам нужно переслать его жене одну ценную вещь, которую потерял Файнберг. – Вмешалась Элина, предпочитая врать максимально приближенно к правде.

– Сейчас-сейчас, подождите. – Жена Карасева прошла в гостиную и вскоре вернулась: – Вот, конверт от заказного письма. Смотрите обратный адрес.

– Благодарю. – Забрав письмо, Богдан подтолкнул Элину к двери. – Теперь нам пора идти.

– Не так быстро… – запротестовала она, но Богдан буквально выволок ее из квартиры и, сунув в лифт, прошипел: – Ты, что? Не понимаешь? Карасева похитили или, что еще хуже, убили.

– Ты считаешь… – мысленно выстроив логическую цепочку, Элина испуганно выдохнула: – Нас могут заподозрить?

– Как нечего делать.

– Но я же оставила дежурному следователю свой номер телефона. Я все рассказала и была предельно честна. На каком основании меня можно заподозрить в причастности к убийству и похищению?

– Вот-вот! – Богдан вытолкнул ее из кабины лифта и потащил к машине. – Юрист, а ни черта в этом деле не поняла.

– Едем в следственный отдел! – Элина решительно влезла в машину.

– Ага… Конечно. – Богдан тронул с места. – Теперь твое дело сидеть и не отсвечивать. Тогда, может быть, пронесет.

Чуть позже Элина обдумала все, что сказал Богдан и пришла к выводу, что он был прав. Пока рядом с ней происходят исчезновения людей и странные смерти она подвергается риску, и ей необходимо поскорее убраться из Санкт-Петербурга.

Формальное стечение обстоятельств было против нее и против Богдана. По привычке Элина беспокоилась и о нем. Болгарин безрассудно следовал за ней, и, если нужно, вставал рядом.

Сознание путалось множеством вариантов развития событий. Элина понимала, что для их безопасности им нужно немедленно действовать. В то же утро они сдали проктную машину и купили билеты на ночной поезд до Москвы.

Оставшиеся время каждый провел в своем номере. Элина приготовилась к отъезду и, когда перед обедом заглянула в номер Богдана, тот никак не отреагировал. Сидя за ноутбуком, он увлеченно рылся в интернете. Это несколько озадачило Элину, поскольку она знала, что Богдан ничего не делает просто так.

Решив попрощаться, Элина позвонила Нинель Николаевны, и та взяла с нее слово, что перед отъездом на вокзал они с Богданом заедут к ней. Собственно, так они и поступили: съехав из гостиницы, поехали на квартиру к Астаховым.

Там их ждал необычайно теплый прием и небольшой круг друзей, среди которых был Артур Янович Навикас. Его галстук-бабочка на этот раз был ярче прежнего, бил по глазам и вместе со своим подвижным, тощим владельцем порхал по профессорской квартире.

– Элина, дорогая! – Навикас направился к ней. – Какая удача, что вы снова здесь!

– Артур Янович лукавит, – вмешалась Нинель Николаевна. – Я предупредила его заранее, что вы с Богданом придете, и он притащил сюда своего аспиранта.

– Я разоблачен, – картинно признался Навикас и подвел к Элине скромного молодого человека лет тридцати. – Знакомьтесь, Игорь Феоктистович Лутонин. Я рассказал ему про вашу открытку, и он собирается включить дополнительный подраздел в свою почти готовую диссертацию.

Тот вежливо поклонился.

– Зовите меня просто Игорь.

– Рада, поучаствовать в таком важном деле, хоть и косвенным образом. – Разулыбалась Элина.

– Не скромничайте. – Снова заговорил Навикас. – Сами того не желая, вы привнесли в его кандидатскую важную составляющую, которой так не хватало.

– Когда Артур Янович показал мне фотографию текста, я стал искать информацию о поручике Александре Курбатове, проследил его воинский путь и, представьте себе, узнал, что его дневник хранится в Государственной публичной исторической библиотеке в Москве.

– Ну, это, так сказать, секрет полишинеля. – К ним с улыбкой подошел хозяин дома, профессор Астахов. – Не далее, как вчера я упомянул об этом в присутствии Артура Яновича.

– Каюсь, каюсь! – добродушно расхохотался Навикас. – Слил информацию своему ученику. Не далее, как сегодня вечером он мчится в Москву.

– Уже заказал дневник Курбатова через интернет. – Вставил Игорь Лутонин. – Завтра это сокровище будет в моих руках.

– Во сколько вы уезжаете? – поинтересовался Богдан.

– В двадцать три сорок девять, – с готовностью ответил Лутонин.

Элина удивленно обернулась к нему.

– Значит, мы поедем в одном поезде.

Флешбэк № 1

Из дневника Александра Курбатова, поручика Лейб-гвардейского Семеновского полка

Март – июнь 1812 года

9 марта. Суббота. Девятого марта мы отслужили молебен и выступили из Санкт-Петербурга. Наш полк растянулся по Царскосельской дороге на многие версты. За каждым батальоном ехали двое саней для раненных и больных.

Тысячи мужчин, подчиняясь долгу, оставили свои дома и блага европейской цивилизации, объединились в отряды и двинулись к западной границе. Из всех возможных средств передвижения они оставили себе лишь верховых лошадей.

Толки и пересуды о возможной войне с Наполеоном заполнили все наше свободное время.

15 марта. Пятница. Ранним утром, после ночевки, я отправился в штаб полка, располагавшийся в Луге. Было холодно, дул сильный ветер, и снег толстым слоем покрыл всю дорогу. Я несколько раз провалился и отморозил себе ухо. Но все мои трудности искупило письма из дома, которые, к большой своей радости, я получил в этот день.

После трудного перехода и короткого привала наша рота продвинулась еще на пятнадцать верст и остановилась на ночевку. Несмотря на то, что это был утомительный переход, моим главным желанием было писать мой дневник и письма домой. В начале похода, я часто тратил попусту время, столь быстротечное в нашей короткой жизни. Теперь же, всякое мгновение приносит мне радость.

20 марта. Среда. Замерзшие и усталые, мы наконец остановились на дневку в отведенном нам доме. Убогая печка без трубы, душила нас дымом. Старик хозяин, лет ста тридцати пяти, помнил Петра Великого и рассуждал о своем столетнем брате, как о молодце, которому еще жить да жить.

6 апреля. Суббота. Сильный дождь шел на протяжение нескольких часов и вымочил нас до нитки. Но воздух дышал весной и местность, по которой мы шли, вызвала чувство восхищения. И, если бы я не промок до костей, то любовался бы ею с большой охотой. На ночевку остановились в открытом поле, что не особенно приятно во время дождя. Шел проливной ливень, и бивуачные шалаши оказались для нас худшей защитой.

На рассвете забил барабан, но все уже встали. Не нужно было мыться – все были вымыты с ног до головы. О завтраке думать не приходилось, есть было нечего. Мы сушились у костров, но то, что обсыхало с одной стороны, тут же промокало с другой.

Как хорошо, что мы сохраняем в памяти счастливые часы нашей жизни. И хоть мы всегда недовольны своим настоящим, воспоминания услужливо предоставляют нам прошедшее счастье, а воображение рисует радости в будущем. Как жаль, что счастья в настоящем не существует.

17 апреля. Среда. Сегодня ночью мой сосед по ночевке, весьма неприятный господин, вскочил с постели, испугавшись хозяйского мопса. Он кричал во весь голос и уверял, что это сам черт.

21 апреля Воскресенье. Светлое Христово Воскресенье пришлось встретить в захолустье белорусских деревень. Ни в одной из них не было церкви, поэтому полковому священнику в ночь с 20-го на 21-е пришлось разъезжать из батальона в батальон, чтобы славить Воскресенье Христово.

25 апреля. Четверг. Форсированные марши – худшее, что может быть на свете. Сегодня дорога шла через лес, окаймляющий озеро. За озером виднелась деревушка, назначенная для постоя. Нам следовало обойти вокруг озера, но сил почти не осталось. Обидно видеть квартиры и не иметь возможности попасть на них.

Мы выступаем в три часа утра и останавливаемся только вечером. Когда измученный усталостью являешься на место, единственным счастьем представляется свалиться в постель и заснуть.

Крысы мешали нам спать всю ночь.

11 июня Вторник. Вчера мы преодолели двадцать пять верст. Теперь я расположился на хорошей квартире, пребываю в окружении друзей и, кажется, счастлив. Но сердце мое терзает неотступная тоска. В порыве злости я виню в этом свое тщеславие, но также не могу не понимать, что причина этой тоски в стремлении служить Отчизне, а не пребывать в праздности.

12-го июня. Среда. Главные силы Великой армии переправились через Неман и заняли Ковно. Наполеон перенес туда свою главную квартиру. В нашей главной квартире, конечно, ожидали этой переправы, но никак не предполагали, что Наполеон предпримет ее так скоро и успеет переправить огромную массу войск в несколько часов.

13 июня Четверг. Во всех ротах полка, был прочитан Высочайший приказ и письмо Государя к фельдмаршалу графу Салтыкову.

Слова приказа ободряющим образом повлияли на дух всего войска. В них заключалось все, что нужно русской душе. Борьба готовилась на смерть. Роковой час настал, – война началась.