Анна Князева – Монета скифского царя (страница 62)

– Боже мой… – От переизбытка чувств Дайнека опустилась на стул, но тут же спросила: – А Шнырь?

– Его отправили на родину во Владимир, там нашлись родственники. Слава оплатил транспортировку и погребение.

– До чего же я люблю своего папу! – проговорила Дайнека и побежала в комнату одеваться.

– Я тоже… – Елена Петровна улыбнулась и заговорила громче, чтобы Дайнека услышала: – Я не стала покупать венки, купила живые цветы!

Дайнека прокричала из комнаты:

– Правильно! Зачем с нами едет Камнев? – Она вышла из комнаты. На ней было скромное платье, в руках – черные туфли-лодочки.

– Он должен предоставить разрешительные документы и доплатить за надгробие.

Дверь открылась, в квартиру бодро вбежал Тишотка, за ним появился отец.

– Готова? – Он оглядел Дайнеку. – Тогда поехали!

В машине Дайнека заговорила с отцом о визите Кротова.

– Я говорил с ним вчера, – сказал Вячеслав Алексеевич.

– Звонил по телефону?

– Ездил в отдел. Кротов передал мне ваш разговор.

– Он сказал, что Леша-заправщик арестован?

– Сказал. А еще сказал, что ты снова ходила к сторожу. Можешь объяснить, зачем?

– Кротов не объяснил? – Она попыталась уйти от ответа.

– Тебя тоже могли убить.

– Но ведь пронесло же…

– Когда-нибудь не пронесет. Неужели не понятно? Ты вроде взрослая!

– Слава… – Елена Петровна мягко прикоснулась к рукаву его пиджака. – Не надо. Все-таки – похороны.

– Кротов рассказал тебе про могилы? – осторожно поинтересовалась Дайнека.

– Рассказал.

– А про плитку с цоколя рассказал?

– Об этом даже думать забудь. Вопрос закрыт навсегда. Убийцу нашли, и он арестован. Похищенные ценности обнаружены. Что еще?

– Шныря и Велембовского убил тоже он?

– Пока не доказано. Думаю, что это вопрос времени.

Дайнека утихомирилась и сидела молча до тех самых пор, пока машина не подъехала к воротам. Камнев показал охранникам документы, и они пропустили автомобиль на территорию кладбища.

Камнев ушел в кладбищенскую контору и вскоре вернулся с тремя рабочими, в руках у которых были лопаты.

Отец забрал из багажника урну с прахом, сказав дочери:

– Вы с Еленой Петровной понесете цветы.

Они так и сделали: забрали из машины цветы и пошли вслед за рабочими. Камнев остался сидеть в машине.

Пройдя по главной аллее примерно до середины, рабочие свернули налево. Вскоре показался памятник над могилой Есенина. Рабочие хорошо знали дорогу, у памятника они свернули направо и стали пробираться между могилками. Дайнека тащилась за ними, проклиная себя за то, что надела туфли на острых каблуках – они вонзались в землю и мешали идти. В кроссовках было бы удобнее. Но в тот момент, когда она об этом подумала, рабочие остановились и прислонили лопаты к невысокой оградке, возле которой лежал белый надгробный камень, мешок цемента и какие-то материалы.

Вячеслав Алексеевич спросил:

– Здесь?

Один из работяг кивнул и достал папиросу. Но Вячеслав Алексеевич не дал ему закурить.

– Давайте сделаем дело, потом – перекур.

Рабочие открыли небольшую калитку и вошли внутрь ограды. Первым делом они свернули скромный надгробный камень с именами родителей Глеба Велембовского. Потом демонтировали окантовку могилы и мощение плиткой.

– Папа… – прошептала Дайнека. – А плитка-то не такая… Здесь нет плитки с цоколя.

– Помолчи, – сдержанно проронил Вячеслав Алексеевич. – Имей уважение – человека хороним.

Расчистив участок, рабочие выкопали неглубокую яму. Дайнеке сделалось плохо. Ей казалось, что еще немного, и лопата стукнет о чей-то гроб.

– Что с тобой? – спросил отец и обернулся к Елене Петровне: – Лена! Дай валерьянки!

Порывшись в сумочке, Елена Петровна достала таблетки и заставила Дайнеку их выпить. Потом протерла ее лицо влажной салфеткой:

– Ну, как?

– Уже лучше.

Рабочие вышли из ограды. Один из них сказал:

– Приступайте.

Вячеслав Алексеевич подошел к яме и поместил в нее капсулу. Выпрямившись, сказал:

– Покойся с миром, раб божий.

Он первым бросил в яму пригоршню земли. После него к могиле подошла Дайнека и, бросив землю, прошептала:

– Прости меня, Глебушка.

Елена Петровна тоже бросила горсть земли и, достав из сумки платок, отвернулась.

Рабочие быстро засыпали могилу землей и закурили.

– Когда установите памятник? – спросил Вячеслав Алексеевич.

– Сегодня к вечеру сделаем.

Он протянул деньги.

– Это вам. – Потом посмотрел на женщин: – Цветы оставьте где-нибудь рядом. После окончания работ ребята положат их на могилу.

По узким проходам между оградами они вернулись к памятнику Есенину. Елена Петровна остановилась:

– Как жаль, что не догадалась прихватить цветов для него.

– Ему и без тебя принесут, – проговорил Вячеслав Алексеевич и посмотрел на Дайнеку: – Как ты себя чувствуешь?

Она улыбнулась как можно послушнее:

– Вполне себе хорошо. Можно я скажу одну важную вещь?

– Ну, говори.

– Насчет плитки…

– Ее на могиле не было. Я уже понял.

– Ты понимаешь, что это значит?