Анна Князева – Монета скифского царя (страница 61)
– Все верно. Он ему рассказал, – потерянным голосом проронила Дайнека.
– Вот видите. Даже если что-то и было спрятано, того уже нет.
– Нужно туда поехать.
– Зачем?
– Проверить.
– Нет уж, увольте.
– Но почему?
– В вашей логической цепочке, Людмила Вячеславовна, есть одна ошибка.
– Нет никакой ошибки. Все правильно!
– Кто, по-вашему, спрятал сокровища в могиле?
– Отец Велембовского, – сказала Дайнека.
– Позвольте вас спросить: а чья это могила? – В голосе следователя сквозила насмешка.
– Родителей Велембовского.
– Вы слышите себя? – спросил Кротов.
Дайнека схватилась за голову:
– Боже мой! Ну, конечно! Отец Велембовского не мог спрятать сокровища в своей собственной могиле. Какая же я дура!
– Зачем так про себя? У каждого случаются заблуждения. Вам хотелось поверить, и вы поверили.
– Простите.
– За что?
– За то, что морочила вам голову.
– Чего уж там. – Кротов поднялся с места. – А я к вам не за этим. – Он посмотрел на часы. – Теперь уже некогда. Придется вам самой приехать в отдел.
– Зачем?
– Необходимо дать показания.
– Вам нужно опросить сторожа дядю Митю.
– Пока не получится. – Кротов посмотрел на Дайнеку: – Разве я вам не сказал?
– Нет.
– Старик в больнице.
– Что с ним?
– Его хотели убить, но он остался жив.
– Кто это сделал? – с дрожью в голосе проговорила Дайнека.
– Тот самый Алексей Черемных – ваш заправщик. За ним следили со вчерашнего утра, после того как тульский перекупщик дал показания. Я вошел в сторожку в момент покушения на убийство.
– Понимаю… – проговорила Дайнека. – Он знал, что я их видела вместе.
– Что-что? – не расслышал Кротов.
– Когда я проезжала мимо заправки, Черемных увидел меня и понял, что я заметила его и сторожа.
– Не исключаю. Хотя основная причина куда серьезнее. Сторож знает то, о чем сам Черемных предпочитал бы молчать. Здесь, как говорится, «оба сразу». Бессмысленно просчитывать резоны убийцы. Похоже, он просто пошел вразнос.
– Как чувствует себя дядя Митя?
– Ранения средней тяжести. Не сегодня завтра даст показания.
– Это каким же надо быть уродом, чтобы убивать стариков…
– Не склонен к обобщениям. Суд разберется. – Кротов пошел к двери. – Проводите меня?
– Да, конечно.
– Я вам позвоню.
Глава 28
Прощание
Шторм набирал силу и понемногу зверел: гудел, раскачивал море и поднимал высокие волны. Гигантская масса тяжело и размеренно дышала. Вода была обжигающе-холодной. Дайнеке казалось, что она плывет в кипятке. Волны накрывали ее с головой, и она едва успевала набрать воздуха в легкие.
Дайнека боролась с морем и с собой: ей было так страшно, что пойти ко дну казалось меньшим из зол. И в тот момент, когда волна пошла одна за другой, Дайнека стала тонуть.
Она проснулась только тогда, когда воздуха совсем не осталось, вскочила с кровати, стала дышать и быстро ходить по комнате. Сердце билось так сильно, как будто вот-вот выскочит из груди.
– Что же это такое… – Дайнека остановилась и, согнувшись, уперлась руками в колени. – Что же это такое?
Подбежал Тишотка и лизнул ее в нос.
– Подожди, дай продышаться…
Понемногу Дайнека пришла в себя и, пообещав Тишотке прогулку, отправилась на кухню. Там вскипятила чайник, открыла холодильник и, не найдя ничего подходящего, закрыла его. Чай пила с сухими баранками. Скормив несколько штук Тишотке, проронила:
– Надо бы сходить в магазин.
Однако в магазин сходить не пришлось. Из прихожей донесся звук открывающегося замка, и раздался голос отца:
– Людмила, ты здесь?
– Я на кухне, папа!
– Мы с Еленой Петровной.
Дайнека вышла из кухни, при виде отца и Елены Петровны у нее вытянулось лицо. Елена Петровна была одета в черное платье и шляпку, отец – в черный костюм. Он сказал:
– Собирайся.
– Куда?… – растерянно спросила она.
– Мы едем на кладбище.
– Ты шутишь?
– Мне не до шуток. У подъезда стоит машина, в ней сидит Камнев. У нас мало времени. Ты уже погуляла с Тишоткой?
– Не успела.
– Поздно встаешь, – проворчал отец. – Собирайся, я его выведу.
Он пристегнул Тишотку и вышел за дверь. Дайнека обратилась к Елене Петровне.
– Что происходит?
– Сегодня утром кремировали Глеба Велембовского. Слава получил разрешение захоронить его прах в могиле родителей.