Анна Князева – Монета скифского царя (страница 33)
– Старик не произвел на меня дурного впечатления. Хотя отец назвал его Люцифером.
– Не будем спешить с выводами. Ознакомлюсь с делом – тогда будет ясно. – Елена Петровна вздохнула: – Хотя как это поможет Вешкину? Скорее всего – никак.
Домой Дайнека вернулась к вечеру и сразу заглянула в гостиную. Отец смотрел телевизор, но, заметив ее, приглушил звук.
– Тебе звонила подруга.
– Кто такая? И почему не на мобильник?
– Она сказала, что ты не берешь трубку.
Дайнека вспомнила, что, когда поднялась к Елене Петровне, забыла сумку в машине. Такое с ней случалось, и часто. Она недовольно поморщилась и уточнила:
– Так кто, говоришь, мне звонил?
– Та самая подруга, к которой ты отправилась с букетом цветов. Кажется, ее зовут Азалия Волкова.
Дайнека молча кивнула и опустила глаза.
– На всякий случай, чтобы ты знала: день рождения у твоей Азалии в марте.
Глава 17
Коварство и жестокость
Утром Дайнека пошла на кухню и вернулась в постель с куском лимонного пирога. Пока ела, скормила полкуска Тишотке – он сидел у кровати, положив на нее передние лапы.
В комнату заглянул Вячеслав Алексеевич:
– Не спишь? – И, убедившись, что дочь не спит, показал Тишотке ошейник: – Идем гулять!
Они ушли, а Дайнека отправилась на кухню за чаем. Из коридора услышала звонок и вернулась в свою комнату.
Входящий звонок был от Сергея Вешкина.
Она ответила:
– Да!
– Послушай, я тут искал… – Он замолчал и, понизив голос, спросил: – Отца поблизости нет?
– Он вышел с Тишоткой. Теперь по утрам он гуляет с собакой.
– Я нашел твоего Шныря.
– Где он? В Склифе?
– Лежит в Боткинской больнице, во Второй неврологии, пятьсот вторая палата. Никита Васильевич Шнырев, шестьдесят шестого года рождения.
– Едем! – Не выпуская из рук трубки, Дайнека стала натягивать джинсы.
– Придется подождать до пяти часов вечера. В пять я буду ждать в машине рядом с твоим домом.
– Ну, нет! – запротестовала Дайнека. – Едем сейчас!
– Сейчас не могу.
– Вот черт!
– Не сквернословь, не поможет. Раньше пяти все равно не приеду.
– Ну, хорошо… – Оторвав трубку от уха, она натянула футболку. – Я подожду.
Сергей Вешкин недооценил коварства Дайнеки и ее махрового эгоизма. Пообещав дождаться пяти, она не собиралась этого делать.
Прихватив сумку и ключи от машины, Дайнека выскочила в прихожую и там столкнулась с отцом.
– Ты куда? – спросил он. – Опять за цветами? Дайнека остановилась.
– Прости меня, папа. Я соврала.
– Знаю. – Вячеслав Алексеевич снял с Тишотки ошейник и, распрямившись, спросил: – Какой в этом смысл?
– Смысл точно был.
– Не стану расспрашивать. Знаю, все равно правды не скажешь.
– Скажу! – Дайнека пообещала, сама не зная зачем.
Однако, если задуматься, причина была на поверхности: она не хотела выглядеть беспринципной вруньей. Ее поступок был честным, и она решилась на правду.
– Я ездила к Елене Петровне.
Немного помолчав, отец проронил:
– Зачем?..
– Чтобы рассказать, что случилось на даче.
– Рассказала?
Дайнека кивнула, и отец задал новый вопрос:
– А меня спросила: хочу ли я этого?
– Разве нет?
– Нет, не хочу.
– Но мне казалось…
– Тебе нужно отучиться совать нос в чужие дела, – строго сказал отец.
– Но вы-то мне не чужие!
– Мы – взрослые люди и сами во всем разберемся.
– Чего проще: позвони Елене Петровне и… – начала Дайнека.
Отец прикрикнул на нее:
– Не лезь не в свое дело!
– Тебе плохо! Я же вижу! – со слезами в голосе проговорила Дайнека.
– Скажу один раз, и больше мы к этой теме не возвращаемся. – Вячеслав Алексеевич твердо посмотрел ей в глаза. – Я не барбос, чтобы меня выставлять из дома, пусть даже по телефону.
– Ты обижен?.. – Дайнека наконец поняла. – Неужели ты ее не простишь?
– Нет. Не прощу.
– Да что вы, в самом деле, как дети!
– Больше к этой теме не возвращаемся. Мы договорились.
– Я – не обещала.
– Да ты у меня прохиндейка, – усмехнулся Вячеслав Алексеевич. – Тебе палец в рот не клади.
– И при этом я только что выложила тебе всю сущую правду.