Анна Князева – Чашечка кофе, или Я твой десерт (страница 13)

Набрала сообщение Кате:

«Кать, я влипла».

Ответ пришёл через минуту.

«В каком смысле?»

Я долго смотрела на экран, не зная, что написать. «Туманов предложил мне работу»? Это было не то. «Туманов сделал мне предложение»? Слишком двусмысленно. «Мне кажется, я хочу своего начальника»? Слишком откровенно.

Я написала:

«Он предложил мне работать на него напрямую. Повышение. Тридцать восьмой этаж».

«И? Что тебя смущает?»

«Всё».

Катя перезвонила через секунду.

— Ника, ты чего? — спросила она без предисловий. — Ты же мечтала о повышении!

— Мечтала, — согласилась я.

— Тогда в чём проблема?

Я молчала. Как объяснить подруге, что проблема не в работе? Что проблема в том, что, когда я смотрю на этого человека, у меня подкашиваются колени и пересыхает во рту? Что я провела пол ночи, представляя его руки на своём теле?

— Ника? — Катя повысила голос. — Ты там?

— Я здесь, — сказала я. — Просто… Кать, он странный.

— В смысле?

— В смысле… он вызвал меня к себе домой. Вчера. Чтобы я привезла договор.

— К себе домой? — переспросила Катя. — Это… необычно.

— Вот и я о том же.

— И что было?

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором снова возник Туманов в полотенце, с каплями воды на груди.

— Ничего, — сказала я. — Я отдала документы, и он сказал, что хочет, чтобы я работала на него.

— А ты что?

— Сказала, что подумаю.

— И что решила?

Я посмотрела на папку с договором. На рюкзак с трекинговыми ботинками, который всё ещё стоял у двери. На город за окном, серый и унылый.

— Соглашусь, — сказала я. — Это шанс, который не повторяется.

— Тогда чего ты паришься?

Я не ответила.

— Ника, — Катя вздохнула. — Ты что, боишься его?

— Нет, — сказала я слишком быстро.

— Врёшь, — констатировала подруга. — Но знаешь что? Иногда полезно бояться. Это значит, что ты чувствуешь что-то живое. А не просто работаешь, платишь ипотеку и ждёшь, когда всё это кончится.

Я задумалась над её словами.

— Может, ты и права, — сказала я.

— Я всегда права, — хмыкнула Катя. — Давай, Ника. Соглашайся. Если что — я всегда рядом.

— Спасибо, — сказала я и отключилась.

Я сидела на кухне, пила кофе и смотрела на телефон.

Нужно было ответить ему. Сказать «да». Или «нет».

Я взяла телефон, набрала сообщение.

«Я согласна. Буду завтра в десять».

Палец завис над кнопкой отправки. Я перечитала сообщение раз, другой. В нём не было ничего лишнего. Только согласие. Только дата и время.

Я нажала «отправить».

Ответ пришёл через секунду.

«Жду».

Одно слово. Без восклицательного знака, без смайлика, без намёка на эмоции. Но я чувствовала в нём что-то большее, чем просто подтверждение.

Я отложила телефон и посмотрела в окно.

Завтра я скажу ему «да» не только на работу. Я скажу «да» чему-то большему, что только начинается.

И я не знала, боюсь ли я этого или жду с нетерпением.

Может быть, и то и другое.

Глава 5

Кофе был готов.

Я стояла у кофемашины, сжимая в руках две чашки — чёрную для него, с молоком для себя — и чувствовала, как стучат пальцы о горячий фарфор. Я не могла успокоиться. Не могла взять себя в руки. Каждый нерв был обнажён, каждая клетка тела гудела, как трансформаторная будка.

Я слышала его дыхание за спиной.

Он сидел за барной стойкой, листая договор, который даже не открывал до этого. Я слышала шелест страниц, но не верила, что он действительно читает. Он наблюдал. Он всегда наблюдал.

— Вы не пьёте кофе? — спросила я, чтобы нарушить тишину, которая давила на уши.

— Пью, — ответил он. — Когда он готов.

Я повернулась, держа перед собой чашки как щит. Он смотрел на меня в упор, и в его взгляде было что-то, от чего воздух в лёгких становился тяжёлым, как ртуть.

Я подошла к барной стойке. Поставила его чашку. Потом свою. Моя рука дрожала, и чашка звякнула о столешницу громче, чем следовало.

Он взял свою чашку, сделал глоток. Его кадык двинулся, и я снова, как загипнотизированная, проследила за этим движением.

— Хороший кофе, — сказал он.

— Спасибо.

— Вы всегда так нервничаете, когда варите кофе?

Я подняла глаза. Он улыбался. Та самая улыбка — хищная, ленивая, как у сытого зверя, который знает, что добыча никуда не денется.

— Я не нервничаю, — сказала я, но мой голос дрогнул.