Анна Кейв – Закусочная «Тыквенный фонарь» (страница 8)

– Что с ней не так? – она наклонилась, но стоило ей попытаться коснуться свечи, как огонь чуть подрос и отодвинулся от ее пальцев, точно оттолкнув их невидимой рукой.

Аманда, прищурившись, наблюдала за огоньком, постепенно осознавая, что в нем было что-то потустороннее. Он мерцал, словно зов, от которого невозможно отвернуться, и тут же как будто ускользал, не позволяя приблизиться слишком близко. В этом огне таилось нечто древнее, глубоко спрятанное и вместе с тем настойчивое.

– Мы с Крисом… – начала Аманда, но не успела договорить, как пламя вдруг потянулось к ее руке, по-прежнему сжимавшей черный огарок. Она почувствовала жжение на запястье и поспешила избавиться от свечи, установив ее на блюдце.

Крис заглянул на кухню, обхватив обеими руками горшок. Он обвел выразительным взглядом Аманду, Николь и Вильяма. Не дав ему заговорить, Аманда взяла аптечку, блюдце с пресловутым огарком свечи и поспешила к нему, бросив за спину:

– Мы с Крисом ненадолго поднимемся в мою комнату, скоро вернемся.

Не задавая лишних вопросов, тот проследовал за Амандой. Когда за ними закрылась дверь, он сгрузил горшок возле старого деревянного комода и вытащил из кармана дутого жилета фотографию. Положив ее на тумбочку рядом с блюдцем, он на мгновение задержал взгляд на свече, но тут же переключил внимание на ладони Аманды. Те были испещрены крохотными тонкими порезами, из которых слабо сочилась кровь. Крис почувствовал легкое головокружение, которое всегда испытывал при виде крови.

– Я справлюсь, – мягко проговорила Аманда, помня, как в седьмом классе Крис упал в обморок на физкультуре, когда их однокласснику случайно разбили нос баскетбольным мячом. То же происходило всякий раз, когда Крису приходилось сдавать кровь в больнице.

– Неудобно обрабатывать раны одной рукой, – заметил он и потянулся к хлоргексидину и вате. Смочив ее, он нежно провел по ладоням Аманды, с особой тщательностью проходясь по порезам.

Ее пальцы напряглись под его рукой, и, уловив ее осторожный взгляд, Крис улыбнулся, успокаивающе поглаживая ее запястье большим пальцем.

– Терпи, – прошептал он, с мягким прищуром глядя на нее, – обещаю, что буду аккуратен.

Аманда тихо кивнула, отпуская напряжение. Крис принялся осторожно промывать каждый порез, чуть наклонив голову, чтобы лучше видеть раны, но избегая лишний раз смотреть на кровь. Его пальцы, легкие, как прикосновение перышка, скользили по ее ладоням, пропитывая вату красноватыми пятнами. Он действовал так, будто ее кожа была хрупким фарфором, требующим особой заботы.

Время от времени он отрывался от ладоней Аманды, чтобы выбросить использованную вату и снова смочить новый кусочек. Когда все порезы были обработаны, Крис потянулся к бинту, развернул его и, подняв ее ладонь, начал медленно и бережно обматывать ее тонкими слоями марли, прочно, но не слишком туго, чтобы ей было комфортно.

Аманда с интересом наблюдала за Крисом, заметив легкий румянец на его щеках и как он упрямо прикусывал губу, стараясь не ошибиться ни в одном движении и не доставить ей боли.

– Знаешь, ты совсем не похож на того мальчишку, который падал в обморок, – приглушенно произнесла она, чуть склонив голову к плечу.

– Ну, для тебя, думаю, стоит постараться, – несмело ответил он, завязывая последний узел на бинте и осторожно касаясь его пальцами, как бы проверяя прочность своей работы. Следом за левой ладонью он начать перевязывать правую.

Закусив губу, Аманда отвела глаза от Криса и опустила их на свои забинтованные ладони. Почему-то именно сейчас ей не хотелось пересекаться с ним взглядами. Они были не просто лучшими друзьями. Не просто друзьями детства. Они были по-настоящему близки друг с другом, могли доверить все тайны и секреты, поделиться переживаниями и поговорить о наболевшем, не боясь столкнуться с насмешками или непониманием.

И все же, в этом моменте было что-то новое, едва уловимое, но тревожащее ее как легкий сквозняк в теплой комнате. Казалось, между ними возникала невидимая грань, которую никто из них не осмеливался пока переступить. Аманда чувствовала, как каждый его осторожный жест, прикосновение, каждый скользящий по ее коже взгляд – словно мерцали искрами, оставляя в душе приятный, но непривычный осадок.

Крис же, казалось, почти не замечал этого напряжения. Он продолжал увлеченно накладывать бинты, временами едва касаясь ее запястья и будто стараясь продлить эти мгновения. А возможно, Аманде всего лишь показалось, что он не спешит закончить перевязку.

Она украдкой оглядела его лицо, пытаясь поймать себя на мысли, чего же она ждет. Легкую улыбку, смущенный взгляд? Или, может быть, какое-то слово, способное развеять это нежное, но пугающее своей новизной чувство? Она ведь привыкла к тому, что Крис всегда рядом, но не думала о нем в каком-то другом смысле. И теперь, когда они были так близко, наедине, что-то в ней шевельнулось, как будто она вдруг увидела его иначе.

– Все, готово, – произнес он, убрав последние бинты, и взглянул на нее с тем самой добродушной улыбкой, которая всегда была ей так знакома. Но в этот раз Аманда почувствовала себя уязвимой, словно Крис видел ее по-новому.

Порывисто отдернув ладони, она вдруг осознала, что ей хочется спрятать свои чувства. Сейчас был совсем неподходящий момент думать об этом. Не сейчас, когда пропала бабушка. Не сейчас, когда на ее тумбочке горит свеча, пламя которой невозможно затушить. Не сейчас, когда до открытия закусочной осталось совсем немного времени, а у Аманды появилось больше вопросов, чем ответов.

Крис заметил ее жест и задумчиво нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он поднял руку и легонько сжал ее плечо, так, будто хотел сказать что-то важное, но не решился. Аманда уловила в его взгляде нечто большее, чем просто заботу друга, и от этого ее сердце забилось чуть быстрее.

«Сейчас не время», – напомнила она себе и отвернулась от Криса, беря в руки фотографию с помявшимися в его кармане уголками.

– Значит, наши бабушки раньше дружили, – резюмировала Аманда. – Затем что-то случилось, что привело к их ссоре. Может, если мы узнаем, кто третья девушка – докопаемся до сути?

– Это имеет значение? – выдохнул Крис, щекоча своим дыханием шею Аманды.

– Имеет, – отрезала она. – Моя бабушка исчезла, мы должны понять, что происходит.

– Почему ты в этом уверена? Может, она отошла по неотложным делам и скоро вернется? – успокаивающим голосом проговорил он, словно убеждал маленького ребенка, что мама точно заберет его из школы.

Аманда повернулась к Крису и вперилась в него хмурым обеспокоенным взглядом:

– Тетя Эби, папа, мама. Улавливаешь логическую связь? Бабушка не вернется. Нет смысла сидеть и ждать, нужно действовать.

Крис предпринял последнюю попытку внять голосу разума:

– Давай хотя бы проверим, не оставила ли твоя бабушка записку. Вдруг мы зря наведем панику?

– Хорошо, пойдем, – согласилась она, поднимаясь с кровати. – В моей комнате ничего нет, значит, если бабушка что-то и оставила, то в своей спальне.

Они вышли в коридор и, пройдя мимо Мадам Жирок, лениво катающей звенящий мячик, остановились напротив двери. Аманда и без осмотра бабушкиной спальни знала, что никакой записки они там не найдут, но пошла на это исключительно ради того, чтобы убедить Криса в своей правоте.

Аманда взялась за ручку двери, и, тихо вдохнув, повернула ее, приоткрывая комнату. Она встретила их холодным полумраком, будто скрывая что-то личное и сокровенное, что не предназначалось для чужих глаз. Легкий запах лаванды наполнил воздух, смешиваясь с ароматом старых книг и, как показалось Аманде, слабым оттенком мела.

Комната была обставлена в классическом английском стиле, сохраняя историю родового коттеджа. По краям стояли массивные дубовые шкафы, немного потемневшие с годами, но не утратившие своего благородного лоска. На резной консоли рядом с кроватью аккуратной стопкой лежали книги – с кожаными корешками и золотым тиснением, словно застывшие воспоминания из далекого прошлого. На кровати, высокой и с тяжелыми балдахинами из плотного бархата, было небрежно брошено пуховое одеялом, обшитое нежными кружевами. Подушки выглядели примятыми, как будто бабушка встала совсем недавно и скоро должна вернутся, чтобы заправить постель.

На стене напротив кровати висело старинное зеркало в позолоченной раме, его поверхность помутнела от времени, отражая комнату словно через тонкий слой тумана. У окна стоял небольшой столик, на котором покоился серебряный подсвечник с остатками свечей, а рядом – старомодные часы на цепочке, одинокие, как напоминание о ком-то, кто их больше никогда не заведет.

Аманда огляделась, чувствуя в каждой детали дыхание времени и особую атмосферу уединения, которую ее бабушка умела создавать вокруг себя. Комната казалась не просто личным пространством, а тайником, хранившим сокровенные секреты прошлого.

Все в этой комнате было знакомо Аманде с детства. Кроме конверта на комоде, который не сразу бросился ей в глаза. Возможно, то были счета или выписки из банка. Или же ответы на ее вопросы. Она незамедлительно вскрыла его, вытащив сложенные вдвое бумаги. С первого взгляда было ясно, что это не записка. Никто не пишет записки по типу «Ушла в магазин, скоро вернусь» на несколько страниц. Бегло изучив содержимое, Аманда осела на софу, прикрыв рот перебинтованной ладонью.