Анна Кейв – Университет на горе смерти (страница 26)

– Здесь так тихо и умиротворенно, – я предпринимаю попытку завязать разговор.

– Так снежно и пустынно, что сдохнуть хочется от такого умиротворения.

– Если тебе здесь не нравится, зачем поступил?

– Бывают в жизни моменты, когда другого выхода нет, – печально выдыхает Артур. – Сейчас уже жалею об этом решении.

– Почему? – мое сердце делает кульбит. Неужели он сейчас признается в угрожающей ему опасности? Артур не сразу дает ответ, словно раздумывая, что сказать. Наконец, он говорит:

– Ожидание и реальность – слышала такую фразу? Вот и у меня также.

– Что тебе здесь не нравится? Здесь же столько возможностей.

– Не для меня. Будь моя воля – свалил бы отсюда.

Как можно интерпретировать его ответ? Может, он хочет уехать, потому что ему этот закрытый универ даром не сдался? А может, хочет уехать, потому что ему здесь что-то угрожает? Подходят оба варианта. И снова ноль конкретики.

– Ну наконец-то! – раздается бас инструктора, когда мы сходим с подъемника. – Еще три минуты, и я бы не допустил вас до занятия. Вставайте к остальным. Поживее-поживее!

Я торопливо приближаюсь к остальной группе и с опаской кошусь на спуск. В глазах сплошная пелена из-за обилия снега, единственное, что я более-менее различаю, это хвойные деревья и самих студентов. Кажется, на спуске должны быть флажки. По крайней мере я видела что-то такое по телевизору. Но я их не наблюдаю. Точнее, я в принципе мало что вижу. Спускаться с горы – не лучший вариант. Придется подойти к инструктору и сказать все, как есть. Это лучше, чем геройствовать и самоубиться.

– Так, где этот любитель черных трасс? – гаркает мужчина. – Куда его опять понесло?!

– В кустики отошел! – раздается смешок.

– Какие, к черту, кустики на морозе?! Сходите кто-нибудь приведите его обратно. Только не заблудитесь там в трех соснах!

– Сходите сами, – лениво отзывается кто-то из группы.

– Я вас уже оставил одних, пока встречал эту парочку на подъемнике, один из негритят пропал! Вернусь с ним – другой пропадет. Нет уж, будете под моим присмотром. Ну, кто пойдет?

Артур пожимает плечами и делает шаг вперед:

– Я могу. Реабилитируюсь за наш с новенькой косяк.

– Вот это правильно, вот это молодец. Пулей туда-обратно.

Дьяконов скрывается за порослью хвойных деревьев. Я щурюсь, но не могу понять, какие они. Препод сказал, сосны и елки. А может, ели? В их гуще ни черта не видно, даже знакомой мне темно-синей куртки Дьяконова. Я пристально вглядываюсь в то место, где исчез парень, но не вижу ни его, ни пропавшего там покорителя склонов Швейцарии.

У меня начинают потрясывать ноги. Прав был педагог, без горнолыжного костюма мне на склоне делать нечего. Еще немного и ноги совсем продрогнут.

Я собираюсь с духом, чтобы сдаться инструктору и получить дозу люлей – и увы, речь не о кебабе, – как среди деревьев, раздается оглушительный выстрел, за ним тут же следует второй хлопок – еще более раскатистый. Группа замолкает. Все взгляды обращены туда, где недавно скрылся Артур.

– Да вашу ж мать, – со стоном выругивается педагог. От его следующей фразы сердце уходит в пятки: – Сейчас лавина сойдет.

Глава 15

Только схода лавины мне не хватало. Зачем я вообще сюда поехала? Надо было отказаться сразу от этой мутной командировки, как только услышала про закрытый университет и гору смерти. Не зря, ой не зря ее так прозвали.

– Так, все спускаемся и возвращаемся, я сейчас передам спасательной группе о нашей ситуации, – инструктор машет рукой, привлекая к себе внимание всех студентов.

– Да ну хорош, вы уже который раз нас лавиной запугиваете, вы че, угораете? – раздается ноющий голос.

– Техника безопасности! Лучше перестраховаться, чем потом в снегу подохнуть. Забыли уже, почему базу отдыха закрыли? Вам напомнить, почему это место прозвали горой смерти?! Палки в руки и на спуск!

– Можно хотя бы на подъемнике?

– Нельзя, он может остановиться, а прыгать с него опасно. Быстрее-быстрее!

– А как же Артур? – встреваю я, совсем забыв о том, что хотела признаться преподу, что к спуску с горы не подготовлена.

– Сейчас приволоку их обоих, – цедит мужчина, – спускайся с остальными.

Студенты уже начали спуск с горы. Я вижу только их силуэты в разноцветных костюмах, все остальное расплывается и мутнеет. Понимаю, что мне нужно следовать за группой, но не могу уехать, пока не выясню, что произошло. Вдруг Артура застрелили?

На мое счастье, из-за елок выезжает Дьяконов со вторым парнем. Оба живые и невредимые. Хоть я и плохо вижу, но по их заливистому хохоту понимаю, что повода для беспокойства нет. Инструктор что-то говорит им, замахиваясь лыжной палкой, но я не могу разобрать слов.

Вздохнув с облегчением, я жду, когда они подъедут ко мне, но… не доезжая до меня, все трое начинают спуск с горы. Ну ладно эти два дебила, но инструктор?!

Я спешно перебираю ногами и палками, чтобы не отстать, и стараюсь не спускать глаз с них троих, следуя за силуэтами. Чувствую, как сердце начинает бешено колотиться от нервов. Меня забыли на чертовой горе смерти, вот так накроет лавина, обо мне и не вспомнят. Сердце бьет меня по ребрам, а страх пробирается в каждую клеточку моего тела. Меня бросает в жар, и я моментально становлюсь мокрая, как мышь, от града пота.

Я нервно перевожу взгляд с лыж на парней и препода, понимая, что мы как-то подозрительно удаляемся друг от друга. И дело не в том, что они меня обгоняют. Они уходят куда-то в бок. Или это я еду не туда? Черт возьми!

Я пытаюсь навалиться всем весом в правую сторону, чтобы вырулить к стремительно удаляющейся троице, но сильно накренившись только падаю на бок. Запутавшись в лыжах и палках, пытаюсь встать. Мои шестеренки натужно работают, пытаясь не поддаваться стрессу и панике и сообразить, что делать дальше, но кому я вру? Я в полном смятении и ужасе.

Испуганно поднимаю глаза наверх, откуда недавно начала спуск. Идет лавина или нет? Я ничего не вижу, а в придачу еще и нихрена не слышу – сердце глухими ударами отдает куда-то в барабанные перепонки. Мне кажется, я по всему телу ощущаю вибрации этого органа.

Наконец, поднявшись, я испуганно ищу глазами хоть одну живую душу, которую смогу взять за ориентир. Группа уже скрылась, а вот троица еще мелькает где-то впереди.

Я снова начинаю спуск и вспоминаю, что у меня есть голос.

– Эй! ЭЙ! – кричу я, что есть мощи. Кажется, в легких совсем не хватает кислорода, я задыхаюсь и не могу одновременно дышать и звать на помощь. Поднатужившись, снова подаю отчаянный вопль, вложив в него все силы и всю мощь: – ПОМОГИТЕ! Я ЗДЕСЬ! НА ПОМОЩЬ! ЭЭЭЭЭ!!! ААААА!!!

Пока я старалась докричаться, перестала обращать внимание на лыжи и контролировать спуск. Я замечаю, что лыжи разъехались в стороны только тогда, когда троица тормозит – надеюсь это не обман зрения, и мой мозг не выдает желаемое за действительное. Я стараюсь свести ноги и одновременно затормозить, но только заваливаюсь вперед и, расставив широко ноги, торможу уже собственным носом. Проехав так какое-то расстояние – мне трудно определить, какое именно, по ощущениям это длилось вечность – я, наконец, замираю на месте.

Инстинкт самосохранения заставляет меня подняться, свести ноги и снова пуститься вниз. Снег залепил стекла очков, и я вижу еще меньше, чем прежде, но упорно мчу вниз. Только когда меня что-то перехватывает и сбивает с ног, мозг переключается с единственной мысли, которая все время крутилась в голове: «Скользи вниз, лыжи вместе, ноги согнуть в коленях».

Лавина?

Я осознаю, что не погребена под толщей снега, когда слышу знакомый голос:

– Тебе жить надоело, идиотка?! Я к тебе на помощь, а ты от меня в елки! Дура, если бы я не подоспел, ты бы об дерево расшиблась! И ведь разогналась же…

Артур поднимает мне сбившуюся на глаза шапку и отряхивает лицо от снега. Я еще никогда не была так рада видеть эту наглую морду, нависшую надо мной.

– А инструктор? – ослабевшим голосом спрашиваю я. Разве не он должен был меня спасать?

– Я сказал, что сам справлюсь, у меня достаточно опыта. Он спускается к остальным, чтоб они ничего не натворили и не разбрелись, как овцы. Пришлет за помощью, если мы не появимся. Ну, ты как? В состоянии спуститься вместе со мной?

Со стоном я приподнимаюсь на локтях. Сердце, наконец, успокаивается, ритм приходит в норму. Мне кажется, оно било за двести ударов в минуту. Только сейчас я ощущаю боль во всем теле, особенно в ногах. До этого я мчала чисто на адреналине. Сейчас, когда я не одна, паника прошла. Почему-то именно в этот момент на горе рядом с Артуром я не чувствую страха.

– Я ничего не вижу, – хныкающим тоном признаюсь я. – И кататься я не умею!

– Все понятно. Ладно, вставай, тут рядом домик. Там пересидим, пока спасатели не найдут нас.

– Домик? – переспрашиваю я, когда Дьяконов одним рывком ставит меня на ноги. Они трясутся от нахлынувшей на меня слабости и тут же сгибаются в коленях, парню приходится придерживать меня.

– Шевели багетами, доберемся – расскажу.

Он тащит меня чуть ли не силком за шкирку, пробираясь через сосны и ели, припорошенные снегом. Я пытаюсь сопротивляться и доказать, что могу передвигаться самостоятельно, но затем просто обмякаю безвольной куклой – хватит на меня сегодня геройств. Мне даже лень смотреть, я просто слепо – в прямом смысле – доверяюсь Артуру.