Анна Кейв – Университет на горе смерти (страница 17)

Но если моя догадка верна, было бы неплохо вывести на чистую воду и Глеба. Даже если это никак не поможет в деле Артура, то это может спасти других студентов.

Я ловлю себя на том, что нервно грызу кончик ручки. Эта вредная привычка у меня с начальной школы. Чтоб с этим бороться, мама окунала все мои ручки, карандаши, фломастеры и кисточки в горчицу или натирала хреном. Но это не помогало, и тогда папе пришла гениальная – нет! – идея чистить моей канцелярией уши. После этого желание грызть ручки отбилось напрочь, но порой эта привычка возвращается. Как, например, сейчас.

Возвращаюсь к записям. Что-то я слишком погрузилась в мысли.

Что известно:

Артур Романович Дьяконов– второкурсник-переросток, отец устроил в университет, при этом сам парень с мозгами; падок на девушек, может наглеть и не церемониться, но в некоторых моментах в нем мелькает человечность и мужественность; утверждает отцу, что ему угрожает опасность неизвестного рода; создает отталкивающее впечатление, но моментами привлекает (умеет обольщать девушек); в прошлом вылетел с первого курса университета, служил в армии, учился непродолжительное время за рубежом, пропал почти на год, обнаружился в Австралии, после этого оказался в частном университете;

Ян Альбертович Геккель– староста, одногруппник Артура, живет вместе с ним в одном шале, создает положительное впечатление, готов прийти на помощь;

Элла– выпускница, учится на Международных отношениях, живет с Артуром в одном шале, имеет с ним «свои счеты»; создает образ неприступной и высокомерной девушки, но ее поступки говорят о том, что в душе она более добрая и отзывчивая, чем хочет казаться;

Глеб Викторович– преподаватель, сын декана, устроился на работу по блату, студенты хорошо отзываются о нем (а именно Артур и Ян), тусовщик, устраивает вечеринки со студентами, достает для них алкоголь и предположительно наркотики.

Покушение:

1. На вечеринке Глеба Артур оставил на время открытую бутылку пива без присмотра. По словам Глеба, кроме Дьяконова никто не пил крафтовое пиво, оно предназначалось исключительно для Артура и было куплено по его просьбе. Тем не менее пиво было выпито Кристиной – наркоманкой в завязке (?). На момент, когда Кристина подсела к Артуру, она уже была пьяная (и возможно под веществами). После того, как девушка залпом выпила пиво Артура, ее состояние резко ухудшилось – конвульсии, рвота, пена изо рта (желтоватая, в последствии с примесями крови), закатившиеся глаза. Девушка попала в реанимацию в тяжелом состоянии.

Предположительное объяснение:девушка могла сама прийти к состоянию передоза, совместив наркотики с алкоголем – в таком случаепокушения на Артура Дьяконова не было. Также в пиво могли подсыпать/подлить вещества, которые должны были нанести вред Артуру Дьяконову, но по стечению обстоятельств напиток выпила Кристина – в таком случаепокушение на Артура Дьяконова было и сорвалось.

Оторвавшись от записей, я раздумываю, стоит ли включить это в отчет и отправить Роману Александровичу. С одной стороны, я достаточно собрала информации для первых двух дней командировки. С другой стороны – вопросов больше, чем ответов. Для начала неплохо бы выяснить, что все-таки произошло с Кристиной на вечеринке. Если окажется, что девушка действительно виновата сама, то пункт с покушением можно вычеркнуть. А без него отчет будет выглядеть скудно и малоинформативно.

Мало ли, у кого какая неприязнь к Артуру. Я тоже не испытываю к нему теплых чувств, но это не говорит о том, что я представляю для него угрозу и замышляю навредить.

Глеб может не иметь отношения к запрещенным веществам вовсе, а если и иметь, то это может быть отдельное дело, не связанное с Артуром.

Итого, если все это исключить, то сведения в отчете становятся еще более скупыми. Пока я не найду подтверждение или опровержение информации, связываться с начальником нет смысла. Только если он сам не потребует предоставить наработки по делу.

Я устало растягиваюсь на кровати. Ощущение, что мозг сейчас взорвется. А ведь скоро должен прийти Ян заниматься высшей математикой. Хочется свернуться калачиком и ни о чем не думать.

Первая учебная неделя всегда давалась мне тяжело, вот и сейчас в виски отдает болью и тянет затылок. Приходится встать за обезболивающим и за неимением лучшего запить таблетку водой из-под крана. Спускаться на кухню не хочу, как и допивать остывший чай за Артуром.

Только я возвращаюсь в кровать, как раздается деликатный стук в дверь. Ян. Только не сейчас, мои извилины не готовы снова напрягаться! Издав протяжный мученический вздох, делаю над собой усилие, чтобы снова подняться. Но открыв дверь, вижу за ней Эллу.

– Ты не зашла за курткой, – замечает она, и я чувствую обвинительные нотки в ее голосе.

– Я стучалась, но тебя не было, – апеллирую я.

– Понятно, – пожимает плечами девушка. – Идешь?

Лучше не спорить. Если я сейчас откажусь, второй раз она может и не предложить. Кивнув, я закрываю за собой дверь на замок. Нужно воспитать в себе привычку делать это каждый раз, когда выхожу из комнаты или возвращаюсь в нее.

– Я подготовила несколько вариантов, примерь все, – говорит Элла, указывая на сгруженные на кровать куртки, едва мы успеваем переступить порог ее комнаты.

– У тебя столько одежды, – невольно вырывается у меня. Я из небогатой семьи, некоторые вещи приходилось делить с сестрой. Родители старались, чтобы у каждой из нас было все новое, но иногда им удавалось купить только один спортивный костюм на двоих, к примеру. Благо, уроки физкультуры у нас с Диной были обычно в разные дни.

Помолчав, Элла предлагает:

– Могу отдать тебе часть, когда буду выпускаться и уезжать отсюда. Не хочу тащить с собой кучу чемоданов. Все равно половину из этого уже никогда не надену. А может, и две трети.

Было бы здорово, но, увы, нереально. Я не фанат донашивать за кем-то вещи, но Элла, судя по всему, многие из них надевала всего по паре-тройке раз. К тому же я еще долго не смогу позволить себе одежду такого качества – моей скромной зарплаты хватит разве что на пижаму, которая сейчас на ней, да на пушистые тапочки.

Беру в руки первую попавшуюся куртку – голубую со снежинками. Примерив, понимаю, что в рукавах она мне длинновата. Снимаю и беру следующую – темно-синюю с фиолетовыми вставками. Элла скучающе наблюдает за мной, наклеив под глаза золотистые патчи.

– Как Кристина? – решаюсь спросить я. Лицо девушки черствеет.

– Я ходила к ней. По просьбе ее родителей. Ей лучше. Перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Потом переведут в стационар. Когда она будет транспортабельна, родители прилетят на своем самолете и увезут ее на лечение в рехаб.

– Ты просила сказать, если я что-то вспомню… – осторожно начинаю я. Возможно, Элла сможет помочь мне в расследовании. Или я – ей. Девушка, встрепенувшись, подается вперед.

– Ты что-то видела?

– Нет. Точнее… Глеб – Глеб Викторович, преподаватель…

– Я знаю, кто это, – нетерпеливо перебивает меня Элла.

– Так вот, он покупал для всех гостей алкоголь. Артуру он достал то, что тот просил – его любимое пиво. Остальным, скорее всего, также. Возможно ли такое, что Кристина могла попросить Глеба провезти в университет запрещенные вещества?

– Или его и не надо о таком просить… – задумчиво проговаривает девушка. – Думаешь, он дилер?

Пожимаю плечами, расстегивая молнию очередной лыжной куртки.

– Я ничего не утверждаю. И я ничего не видела и не слышала такого. Просто предположила. Я не обвиняю Глеба, но… всякое может быть, верно?

Соседка закусывает губу и начинает ходить по комнате взад-вперед. С ее длинными ногами разгуляться ей особо негде.

– Я подумаю над этим. Спасибо, что поделилась, – девушка садится в компьютерное кресло. – Что-нибудь понравилось?

– Вроде, та розовая хороша села, – киваю я на одну из курток.

– Это амарантовый цвет, – меланхолично поправляет Элла и неожиданно спрашивает: – Что с тобой?

– В смысле? – хмурюсь я, снова надевая розовую куртку. Черт, амарантовую. Пожалуй, выберу именно ее. И сидит удобно, и не сковывает движения, да и смотрится на мне хорошо.

Соседка морщит изящный точеный нос.

– Не придуривайся. Я же вижу. Артур?

– Как ты?.. – спрашиваю я и осекаюсь. Мне бы стоило прикусить язык.

Элла мрачнеет:

– Нетрудно догадаться. Он своего не упустит. Что он сделал? Приставал?

– Ты слишком проницательная, это даже пугает, – бормочу я.

– И?

– Что?

– Не придуривайся, – повторяет Элла, пресекая мою попытку отвертеться. Вздохнув, я признаюсь:

– Да, приставал. Мы выполняли задание в паре у меня в комнате, а потом он прижал меня к кровати. Но я ему отказала.

Девушка весело улыбается, а в ее больших темных глазах пляшут черти.

– И как он отреагировал?

– Разозлился и ушел. Сказал, чтобы больше не лезла к нему.

– Ты задела его самолюбие в самое кокоро, – изрекает соседка.

– Кокоро?

Элла отмахивается:

– Это «сердце» на японском. Или «душа». Это слово не имеет четкого обозначения.

– Ты знаешь японский? – изумляюсь я.

– Всего несколько слов и фраз. Я как-то ездила по контракту в Японию, снималась для рекламы.

– Круто, – я стараюсь искренне улыбнуться, но у меня выходит вымученная улыбка. Я слишком устала за сегодня. – Я возьму эту куртку?

– Бери. Так почему ты грустная? – не отпускает тему Элла. – Ты что-то не договариваешь?