Анна Кейв – Университет на горе смерти (страница 19)

– Их здесь не выдают по соображениям безопасности. Вдруг кто-то поскользнется, ударится головой о кафель? Не выламывать же дверь. Иди уже, я все возьму и подойду. Можешь пока переодеться.

Кивнув, я перевожу взгляд с одного коридора на другой. Элла, заметив это, поясняет:

– Тебе вон в тот. Другой ведет в общие термы – там тоже сауны, бани, можно нырнуть в купель и поплавать в контрастных бассейнах. Есть даже двухуровневый бассейн-лабиринт. По вечерам там слишком людно и шумно, нам это сейчас не подходит. Но как-нибудь можем сходить.

Я иду по коридору. На стенах, отделанных деревом, развешаны веники и банные шапочки для декора. Это уже не похоже на античность. Так и хочется сказать: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!».

Отсчитав третью дверь, я перевожу взгляд с левой на правую. Лучше было дождаться Екатерину – она точно подсказала бы нужный номер. Рискну. Дергаю за ручку левой двери, и она поддается.

В номере уже горит свет, поэтому мне не приходится шарить рукой в поисках выключателя. Пол и стены выложены сине-зеленой мозаикой, а прямо за резным деревянным столиком с лавками от пола до потолка красуется фреска песчаного пляжа и пальм с лазурными волнами в отдалении.

Прямо у входа – деревянный резной шкаф и лавка. Я игнорирую его. Не буду раскладывать вещи – у меня все еще нет уверенности, что это нужный номер. Люксом его вряд ли можно назвать – места слишком мало, да и как-то небогато.

Прохожусь чуть дальше и вижу небольшой бассейн в благородной синей подсветке. Вода в нем заманчиво бурлит, так и тянет окунуться. Настоящий оплот гармонии. В нос бьет запах хлорки, и это меня отрезвляет. Справа от меня шторка – за ней душевая. Чуть дальше еще одна дверь. Заглянув, нахожу туалет. Слева еще две двери – на одной надпись «Служебное помещение». Пытаюсь открыть вторую, но она не поддается. Заперта?

– Там кто-нибудь есть? – на всякий случай спрашиваю я. Не дождавшись ответа, дергаю ручку еще раз. Наконец, чувствую, что дверь сдвигается с мертвой точки. Налегаю сильнее и у меня получается ее открыть.

Горячий влажный воздух обдает меня, заставляя стекла очков запотеть. Собственно, сама сауна. Или русская баня. На нее больше похоже. Я уже хочу закрыть за собой дверь и проверить второй номер, как серединка очков начинает «оттаивать». И то, что я вижу, повергает меня в шок, который сменяется смятением.

На полу сауны в одних плавательных шортах лежит Артур. Красный как рак, потный как скотина и без сознания.

– Артур? – зову его я. Парень не откликается. Точно без сознания. Я прохожу внутрь и присаживаюсь рядом с полуголым парнем. Сейчас его кубики мало меня волнуют. Дотронувшись, понимаю, насколько его тело горячее. И, мать его, совсем не в эротическом смысле. Трясу парня за плечо и повышаю голос: – Артур? Артур, твою мать?!

Черт его дери! Называется, оставила дитя без присмотра, и оно решило подохнуть от перегрева. Подрываюсь и выбегаю в коридор, проследив перед этим, что дверь в сауну не захлопнется. Пусть хоть немного свежего воздуха войдет внутрь.

– Там парню плохо! – кричу я, не добегая до административной стойки. Ни Эллы, ни Екатерины нет, поэтому я стучусь в служебное помещение в надежде, что некая Татьяна все еще там.

– Что случилось? – ко мне выходит женщина, похожая на Екатерину, будто они сестры. Возможно, это и правда так, но любопытничать нет времени.

– Парню в сауне плохо, он там без сознания лежит.

Женщина испуганно распахивает заспанные глаза. Хлопнув себя по полным бедрам, она скрывается за дверью и вскоре возвращается с маленьким бутыльком. По всей видимости, это нашатырный спирт. Я веду ее в злополучный номер.

– Так и знала, – сетует Татьяна, когда я показываю ей Артура, распластавшегося на полу. Она садится рядом с ним и пихает под нос бутылек.

– Что знали? – не понимаю я.

– Да что-что… – раздосадовано причитает она, – то, что рано или поздно это случится! У нас во всех парных двери из стекла, только на русских банях деревянные для колорита. Дверь эта как-то разбухает от влаги или что там с ней происходит, потом открыть тяжело. Вот и первая жертва. Неизвестно, сколько он тут провел взаперти. Господи, хоть бы не насмерть запарился, это ж статья нам с Катькой. Дыши, пацан, дыши давай! Господи, у меня уже глаза режет от нашатыря, а он не реагирует…

Несмотря на то, что я стою чуть в отдалении, чтобы не нависать над Артуром и не мешать циркуляции воздуха, мне тоже режет глаза от нашатыря. Сморщившись, я инстинктивно подаюсь назад.

– Что тут происходит? – позади раздается громогласный голос Екатерины. Обернувшись, я вижу, как она осторожно заходит в номер, а за ней маячит нахмурившаяся Элла.

– Катя, нас посадят! – я слышу в голосе Татьяны истеричный нотки.

Екатерина, всплеснув полными руками, отпихивает меня в сторону и кидается помогать напарнице. Я все больше убеждаюсь в том, что они, вероятно, сестры.

– И зачем ты только нас сюда притащила?! – вопит Татьяна с проступившими слезами. – «Платят больше, контингент солиднее…». Мы за этот солидный контингент головой ответим!

Екатерина цыкает, заставляя вторую женщину замолчать. Хватает Артура за запястье и отсчитывает пульс.

Почему-то в голове крутится только одна мысль – что со мной будет, если Артур умрет? Неважно, случайной смертью или его убьют. Меня просто уволят? Позволят работать дальше? Или предъявят обвинение? Впрочем, моя задача – выяснить правду, а не охранять его. Если Роману Александровичу важна жизнь и здоровье сына, пускай дополнительно нанимает телохранителя, я отказываюсь нести за это ответственность!

– Живой, – резюмирует Екатерина и дает парню пощечину. Она старательно бьет его по щекам, приводя в чувство. Услышав стон, она останавливает. Выхватив у Татьяны бутылек, пихает его Артуру под нос. – Вдыхай давай, вдыхай.

Я не заметила, как Элла подошла ко мне. Она молча наблюдает за происходящим. Мы все застыли в нервном напряжении. Наконец, Дьяконов тихо стонет:

– Я в норме.

Женщины дружно выдыхают в облегчении и начинают еще усерднее хлопотать над парнем.

– Что произошло? – шепотом спрашивает Элла.

Я пожимаю плечами:

– Нашла его в таком виде. Вроде как он не смог выйти из парилки и ему стало плохо.

– И нужен тебе такой парень, который даже дверь открыть не может? – презрительно морщится девушка. – Пойдем, без нас разберутся.

Я медлю. Мне нужно убедиться, что Артур точно пришел в чувство. Может, ему понадобится медицинская помощь? А может, он расскажет, что произошло на самом деле? Ведь это всего лишь предположение, что он не смог открыть дверь. Силы у него явно больше, чем у меня. Если уж я смогла подналечь и распахнуть ее, то и он бы ее без труда вышиб. Не верю я, что крепкий парень не смог справиться с дверью! Только если кто-то помешал ему это сделать…

Второе покушение? Или чистая случайность?

Дьяконов при помощи женщин садится и потирает кончиками пальцев виски.

– Голова тяжелая? А ты не напился, часом, а? – подозрительно уточняет Екатерина. – Сколько раз вам говорили – ну не пейте вы до парилки, только после! А хотя, мы тебе не продавали, с собой пронес?

– Нет, – глухо отзывается Артур.

– Знаю я вас, сперва такие «нет-нет, что вы, мы не пьем», а потом за вами разлитое пиво вытираем и бутылки выносим! Вот лучше б у нас брали, мы всегда контролируем кому и сколько, чтоб не перебрали.

– Да говорю же, не пил, – обессиленно твердит Дьяконов. Он поднимает глаза и видит меня. – Опять ты. Изыди, бестолочь.

Татьяна вступается за меня:

– Она тебе спасла, вообще-то! Ты ей жизнью обязан! Если бы она тебя не нашла, ты б так и лежал тут.

Элла тянет меня за рукав:

– Пойдем, сказал же – «изыди». Надо было его подыхать оставить. Я бы еще дверь подперла чем-нибудь для надежности.

Девушка вытаскивает меня в коридор. Я едва ли могу сопротивляться. Надо бы остаться с Артуром, но, черт, как же мне не хочется его сейчас видеть! Хватит того, что завтра я пересекусь с ним на лыжах.

– Если бы я сразу зашла в нужный номер, то Артур так и остался бы там, – говорю я, когда Элла впихивает меня в люкс.

– Мать Тереза, ты уже помогла ему, он в безопасности. Мы сюда пришли, чтобы забыть про этого гада, не дай ему испортить нам вечер!

Девушка оставляет вещи на изящной скамейке при входе в номер. Только сейчас я отвлекаюсь от мыслей и понимаю, какая красота предстает перед моими глазами. Люкс гораздо больше номера напротив. От высоких потолков мягко рассеивается приглушенный сине-фиолетовый свет. Я думала, такая подсветка бывает только в клубах, но и здесь он отлично вписывается, расслабляя глаза от привычного яркого света. На улице так вообще глаза болят и слезятся от девственного-белого искрящегося на солнце снега. Умиротворяющая атмосфера заботливо окутывает меня, и я понимаю, насколько напряжена – как натянутая струна.

К черту Артура, к черту работу и Романа Александровича! Я заслужила небольшой отдых и имею право расслабиться!

Я снимаю рюкзак и оставляю его на скамейке. Только сейчас замечаю, что Элла держит в руках два бокала и штопор, зажав их в одной руке, а в другой – бутылку вина. Я вопросительно выгибаю бровь, и Элла морщится:

– Мы взрослые люди, Мила! Можем мы себе позволить выпить по баре бокалов или нет? Не быть же круглосуточно паинькой и подчиняться правилам.