Анна Кейв – #совершеннолетние (страница 26)

– Смотрите, здесь убийство! – животрепещущим тоном воскликнула Илона, показывая пальцем на наскальный рисунок, изображающий охоту.

Рига провела ладонью по древним алтайским сюжетам, выщербленным в скале – люди и их быт, животные. Миру же больше привлекали рунические письмена и солярные знаки. Хотелось бы ей узнать, что двигало местными жителями, обитавшими в этих краях, когда они наносили эти рисунки и символы. Что они хотели сказать? Их целью было донести какие-то знания до потомков или оставить их каким-то кочевым народам?

– Насколько они старые? – спросила Илона, посмотрев на всезнающую Миру.

Подруга с придыханием ответила:

– Их создавали в течение длительного времени – примерно с IV-VI столетий до нашей эры вплоть до средних веков. Известно, что самые древние рисунки были сделаны каменными орудиями, а более поздние – металлическими. Вы только вдумайтесь – на этом месте наши предки целые столетия оставляли после себя какие-то знаки. Почему они выбрали именно эту скалу? Конечно, наскальные рисунки можно встретить не только здесь, на Алтае найдется еще несколько подобных мест, но именно на Калбак-Таше их больше всего.

По телу Миры прошла легкая дрожь, когда она представила, сколько сотен лет просуществовали эти петроглифы. Девушке казалось, что сейчас – в современности – вряд ли нашлось бы что-то на столько вечное.

Следующей остановкой подруг значился Горно-Алтайск, а затем – Барнаул. Единственную остановку они совершили в Онгудае, не доезжая около двухсот километров до Горно-Алтайска. Им было необходимо пополнить запасы воды, еды и энергетиков для Илоны. Они приятно удивились, с каким радушием встретили их местные. Подруги не смогли удержаться перед радушием бабушек, и купили у них несколько баночек настоящего алтайского меда, а Илона в довесок еще и медовуху взяла.

Мира вернулась к реальности, поняв отправную точку начавшегося потом «Мальчишника в Вегасе». Всему виной послужила именно полторашка медовухи.

Когда они приближались к Барнаулу, на Миру накатила волна печали и безнадеги из-за какой-то песни по радио. И она разрыдалась. Так горько и сильно, что подруги, опешив, остановили машину на обочине. В попытках ее успокоить и выяснить причину, Илона сунула ей медовуху. И Мира, чьи глаза застилали слезы, сделала глоток. Поморщившись от спиртовых ноток, она, к удивлению подруг, не отпихнула от себя бутылку, а наоборот приложилась к горлышку.

И после этого память начала подводить Миру. Следующее, что она помнила, как они заселились в номер хостела. Она припомнила Илоне, что та хотела в ночной клуб, и воодушевив ее, начала уламывать на это Ригу. Та отнекивалась как могла, и тогда подруги – напившиеся медовухи – решили отправиться в клуб с сомнительным названием «Я в дрова» без нее. Девушка не могла оставить Илону и Миру, поэтому вызвалась сопровождать подруг в их увеселительном походе.

Следующее, что вспыхнуло в памяти девушки, было то, как Илона загорелась идеей сделать татуировку. Мира напрягла извилины, чтобы понять, как они дошли до этой безумной затеи. В голове всплыл размытый образ татуированного парня, с которым они познакомились у барной стойки. После нескольких коктейлей тот предложил им:

– А хотите ночной сеанс? Тут рядом тату-салон, в котором я работаю. У меня есть ключи.

Мира поморщилась – очередной провал в памяти. Кажется, после того как Илоне набили тату, они зашли в аптеку и вернулись в клуб, чтобы «обмыть» рисунок, украшающий бедро подруги.

Девушка закрыла лицо руками, вспомнив тот момент, о котором говорила Рига. После того, как бармен исполнил ее требование и поставил перед ней новую порцию «Алеши», Мира, отпив, наблевала в полный стакан. Рвота разлилась по барной стойке и щедро заляпала платье.

Последнее, что Мире удалось вспомнить, фонтанирующую блевотой Илону в салоне такси. Девушка понадеялась, что Рига оставила бедолаге щедрые чаевые и компенсацию за предстоящую чистку.

Рига положила руку на плечо подруги:

– Мир, тебе нужно переодеться. Я бы предложила тебе найти ближайшую химчистку, но… Знаешь, лучше просто выбросить это платье. У тебя их все равно много.

Девушка кивнула. Ей хотелось только одного – утопиться в душе. Она глянула на страдающую Илону. Та изучала миску с рисом на бедре и пила уже вторую бутылку минералки. Вид у подруги был такой, будто ее из канавы вытащили. Мира поджала губы, понимая, что выглядела наверняка не лучше.

Рига повернулась к Илоне:

– Тебе бы тоже переодеться.

Девушка оторвалась от тату. Она посмотрела на подруг ничего не выражающим взглядом и проскулила:

– Я больше никогда не буду пить.

Рига слабо улыбнулась. От матери она таких слов уже давно не слышала. Последний раз был лет так десять назад. Она наклюкалась прямо перед днем рождения Венеры. Маленькой Риге пришлось сооружать праздничный торт из черствого черного хлеба и сгущенки, коробку которой им привезли из волонтерского центра. Газировку она приготовила из яблочного уксуса, сахара и воды. Мамаша провалялась в отключке весь праздник, а потом на нее что-то нашло, и она клялась, что закодируется и станет хорошей мамой. Но этого, конечно, не случилось.

Девушка хлопнула в ладоши, заставив страдающих подруг вздрогнуть:

– Ну что, алкашня, поднимайтесь – буду приводить вас в чувство. Нас ждет дорога до базы. И, Мира, лучше тебе прийти в себя до того, как мы приедем, иначе твой папа нас убьет.

Глава 13

Мира меланхолично провожала взглядом вид за окном. Ее не впечатляли горы, не восхищали густые хвойные леса. Ветер залетал в открытое окно и спутывал всегда идеальные волосы, но она не обращала на это внимания. Ее, как и Илону, все еще мутило и казалось, что она до сих пор пьяна. Перед отъездом из хостела Мира даже не стала прихорашиваться и с присущей ей педантичностью выбирать платье и туфли. Она вытащила из чемодана первый попавшийся льняной сарафан, а вместо привычных каблуков остановилась на кроссовках. Девушка до сих пор не могла простить себе свою ночную выходку. Самоконтроль у Миры был во главе с раннего детства. Но что-то пошло не так…

Рига покосилась на подругу. Они ехали молча уже больше часа, с того самого момента, как Илона шумно засопела, заснув на заднем сидении. Отвлекшись, ей пришлось резко затормозить, когда пасущиеся барашки начали резво перебегать дорогу.

Девушки услышали шум позади себя, будто упала дорожная сумка. Обернувшись, они увидели шмякнувшуюся на пол Илону. Всхрапнув, она покрепче обняла Чак-чака и нерпу.

Мира страдальчески поморщилась:

– Нужно ее поднять… Или хотя бы разбудить.

Рига дернула головой:

– Пусть лежит, ей там хватает места. Может, поговорим?

Девушка сделала вид, что не поняла подругу и, аккуратно наклеив патчи под глаза Илоны, устало ответила:

– Я не в настроении, извини.

– Поговорить все равно придется. Что это вчера было? Сперва рыдала, потом напилась… Мира, что происходит?

Девушка потупила взгляд. Ей не хотелось говорить об этом. Всему свое время. Совсем скоро подруги должны были все узнать. А пока ей было легче от их неведения.

– Просто усталость, – вяло отозвалась Мира, проверяя, высохли патчи или еще нет и не пора ли их заменить на новые. Она надеялась, что это должно было помочь убрать мешки под глазами.

– Было не очень похоже, – настойчиво проговорила подруга.

– Ты же прекрасно знаешь, как я переживала из-за экзаменов. Просто стресс. Тревожность из-за того, поступлю или нет, – соврала девушка, закрывая лицо шторой волос.

Рига нахмурилась. Когда она искала в сумочке у подруги ключ от номера в хостеле, наткнулась на таблетницу. Это напугало девушку и натолкнуло на мысль – что, если Мира грустная из-за проблем со здоровьем? У нее уже была операция на сердце из-за порока. Это могло объяснить перепады настроения подруги.

– Что за лекарства ты принимаешь? – спросила в лоб Рига, сворачивая с тракта на дорогу к базе отдыха. Если верить указателю, она должна была появиться через пятнадцать километров.

Мира напряглась. Прикрыв глаза, она медленно набрала в легкие воздуха и размеренно выдохнула его. Несмотря на то, что всю дорогу ее беспокоила головная боль и тошнота, в этот момент ее затрясло от близости к базе.

– Это просто витамины, – пожала плечами девушка, вкладывая как можно больше беззаботности в этот жест. – Мне выписали, когда проходила медосмотр для поступления. Нужно восполнить дефицит ферритина, витамина D, и остальное по мелочи. Ничего особенного.

Рига стиснула зубы и вдавила педаль газа. Она понимала, что подруга что-то не договаривала. А если точнее – врала напропалую. Девушка отлично знала эти интонации, жесты, отговорки – подобное она слышала день ото дня в собственном доме. В Риге кипела злость из-за того, что Мира не могла довериться им с Илоной. Но, пожалуй, этот пожар с лихвой тушила волна озабоченности состоянием подруги.

Мира демонстративно вытащила из бардачка рекламный буклет базы брата, чтобы показать подруге, что их разговор окончен. Нахмурившись, она сжала брошюру чуть сильнее, чем требовалось, помяв ее. Опомнившись, Мира отрывистым движением попыталась разгладить ее. На первой странице ее встречала фотография вида из пентхауса – кристально чистый бурный ручей, искавший себе путь между камней и валунов. Оторвав от него взгляд перед взором открывалась зеленая поляна, которую обрамляли величественные кедры, лиственницы, сосны, пихты и ели. За ними, в клубах нежных облаков, прятались вершины могучих гор. Девушка не могла собраться с мыслями и вспомнить, была ли среди них Белуха – гора, которую почти до подножия укрывала толща снега.