Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 29)

– Алхимиком? – переспросила Лиз, прищурившись. – Мне не послышалось?

– Ты все правильно расслышала, – подтвердил Ксавьер. Теперь уже он ждал реакции на свое признание.

– Ты издеваешься? – разочарованно протянула она. – Хочешь надо мной посмеяться? Твой дедушка был алхимиком, а папа? Дай угадаю, Райан дилер и занимается незаконным распространением эликсиров молодости?

Улыбка Ксавьера погасла, а глаза потемнели.

– Ты снова почти права. – Серьезно произнес он. – Помнишь, ты всегда выпытывала, зачем я изучаю косметику «Эликсира сияния» и занимаюсь поиском токсинов? Это было мое прикрытие. Я не мог рассказать, что пытаюсь найти следы использовании алхимии в производстве.

Лиз закатила глаза.

– Ты думаешь, я в это поверю?

– Ну я же поверил, что ты ведьма, – резонно заметил Ксавьер.

Она снова развела руки, демонстрируя разгромленную гостиную.

– Я хотя бы привела доказательства!

– Дай мне договорить, – мягко попросил он. – А насчет доказательств… Они тоже будут, но уже завтра. Просто доверься мне и выслушай. Также, как я выслушал тебя.

На секунду задумавшись, Лиз согласилась с Ксавьером. Выслушать его было разумно. И честно. Как-никак он ее слушал, не перебивая.

– Мой дедушка был алхимиком, я уже сказал. Он хотел, чтобы потомки переняли его дело. Поэтому и отца, и меня он с детства учил алхимии, прививал любовь к ней. Он хотел, чтобы у нас горели глаза также, как у него. – Ксавьер щелкнул пальцами, будто неожиданно вспомнил что-то. – Тебе рассказать, что из себя представляет алхимия?

Лиз видела, как при слове «алхимия» в его глазах загорается воодушевленный блеск. Она не смогла сдержать улыбки:

– Я смотрю, дедушка тебя увлек по полной. Алхимия – это же философский камень, бессмертие и все в таком духе?

– Почти, – усмехнулась он. – Алхимия – это целое искусство, непризнанная наука. Каждый элемент, каждая капля подчинены строгим законам, которые могли бы покорить любую силу, если ее правильно изучить и разгадать. Алхимики не верят в хаос. Они считают, что магия – это просто наука, которую еще не разгадали. Ведьмами, как и магией в целом, нужно овладеть, взять под контроль, извлечь из этого всю мощь, подогнав ее под свои уставы.

После этих слов Лиз непонимающе замотала головой:

– То есть, алхимики хотят уничтожить магию и ведьм?

– Нет, наоборот! Издревле алхимики пытались доказать, что магия – это не что-то дьявольское. Они хотели защитить ведьм, объяснив людям, как работает их сила. Показать, что магию можно подчинить законам – по типу физических или математических. И что каждый может обладать такими способностями. Процесс превращения, символизирующий их подход, был не только физическим, но и философским. Они стремились преобразовать саму суть мира, изгоняя все иррациональное и неуправляемое. Металлы, которые они пытались преобразовать в золото, были метафорой для магии, которую они намеревались «переплавить» и подчинить законам. В их лабораториях кипели сложнейшие зелья не для того, чтобы уничтожить магию, а чтобы сделать величайшее открытие мира.

Рассказывая об этом, Ксавьер не мог спокойно сидеть. Он подбирал под себя ноги, а затем опускал обратно на пол. Ерзал на диване, от которого разило газировкой и сырной приправой. Проводил ладонью по волосам, взъерошивая их, и приглаживая обратно.

– Ведьмы, чей дар был стихийным и непредсказуемым, были для алхимиков детьми, играющими с огнем. Поэтому они видели необходимость сделать из магии науку – алхимию. Они собирались построить мир, где все будет подчиняться законам, где не будет места ничему, что нельзя объяснить формулами, контролем разума и знаний, где каждая вспышка магии станет предсказуемой, а каждая формула – понятной. Алхимики верили, что хаос – это лишь временное состояние, которое можно упорядочить, если приложить достаточно усилий. Они искали философский камень не ради богатства или бессмертия, как многие думают. Это был символ их цели – абсолютной гармонии между природой и человеком, между стихиями и разумом.

Ксавьер говорил с такой страстью, что Лиз даже не заметила, как у нее самой начал разгораться интерес.

– Они проводили месяцы, иногда годы в своих лабораториях, наблюдая, как жидкости меняют цвет, металлы растворяются и соединяются, – продолжил он с горящими глазами. – Каждый опыт, каждая формула сопровождались философскими поисками: «Что есть человек? Что есть мироздание? Можно ли переосмыслить суть вещей?». Для алхимиков разъединение науки и духа было немыслимым. Они хотели соединить их воедино.

– Так что… – медленно произнесла Лиз, все еще не до конца понимая, к чему он клонит, – ты хочешь сказать, что вся магия, которая есть во мне, может быть… изучена? Контролируема?

Ксавьер кивнул, его губы растянулись в ободряющей улыбке.

– Не просто может быть. Она должна быть. Алхимия – это ключ. Это мост между твоей природной силой и тем, чтобы использовать ее осознанно, не разрушая себя или мир вокруг. Представь, если бы ты могла управлять своей энергией так, как ученый управляет реакциями в своей лаборатории. Ты бы не боялась вспышек, ты бы знала, как избежать катастрофы…

Лиз задумчиво посмотрела на свои руки, представляя, как в них вместо хаотичного пламени зарождается нечто другое – упорядоченное, понятное и безопасное. Ей казалось, что эта идея слишком хороша, чтобы быть правдой.

– Но разве алхимия – это не прошлое? Разве не доказали, что это всего лишь старые сказки?

Ксавьер рассмеялся.

– Так говорили многие. А потом находили древние записи, которые объясняли современные открытия. Многие алхимические принципы стали основой для химии, биологии, медицины. Мы просто забыли о том, откуда это пришло. Алхимия никогда не умирала. Она просто скрылась в тени. Но те, кто знает, где искать, понимают, что это – будущее.

Его голос был полон уверенности. И, странно, Лиз верила ему. Она видела, как он увлечен, как в его голове складываются пазлы, которые ей пока были недоступны.

– Значит, ты хочешь, чтобы я стала… кем? Подопытной для алхимии?

– Не подопытной, – серьезно ответил Ксавьер. – Партнером. Вместе мы могли бы найти ту точку, где магия и наука сливаются в одно целое.

Он замолчал, оставив ее наедине с мыслями. Лиз разглядывала его лицо, ищущая признаки лжи, но не нашла. Все, что она увидела – это искренность.

И от этого ей стало легче.

– Ты что-то говорил о том, что есть способ лишить меня магии? – напомнила она.

Ксавьер охотно кивнул:

– Да. Я точно знаю, что существует артефакт, способный вобрать в себя всю твою силу – исключительно магическую, не жизненную. Эта энергия не уйдет в никуда, не рассеется в воздухе. Я смогу извлечь ее и поместить в некий «сосуд», если так можно выразиться. А затем эту энергию можно направить в алхимическое русло и продолжить дело дедушки. Я мог бы сделать великое открытие, поставить алхимию в ряд с другими науками! А ты могла бы мне в этом помочь. Даже если тебе это все неинтересно, ты внесешь огромной вклад, отдав силу, от которой хочешь избавиться. Мы оба будем в плюсе от этого.

Лиз неопределенно пожала плечами. Ее не вдохновляла мысль о покорении научной стези. Она и химию-то не особо любила. Впрочем, алхимии она была готова отдать должное, если она избавит ее от дара, ставшего сущим проклятьем и наказанием.

– Райан будет нам помогать? – с надеждой уточнила Лиз. Не то, чтобы она не доверяла Ксавьеру, но в таком щепетильном вопросе не помешала бы помощь кого-то постарше и опытнее.

– Нет, – сухо отрезал Ксавьер, переменившись в лице. – Он давно отошел от дел. Дедушка говорил, что у папы был огромный потенциал, но он решил отказаться от всего и заняться косметикой. Это было ударом для дедушки. Он готовил себе преемника, а тот стал разочарованием. Последние годы дедушка цеплялся за жизнь, чтобы успеть обучить меня, но ему не хватило времени. А отец… он запретил мне этим заниматься.

– Запретил?

Ксавьер презрительно фыркнул:

– Плевать я хотел на его запреты.

Лиз осторожно спросила:

– А он знает, что на самом деле ты ищешь не токсины, а…

– Знает, – перебил ее он. – Поэтому и перестал спонсировать химический клуб. Он даже сказал, что лучше бы я проводил анализы на токсины.

– Но зачем тебе все это? – все еще не понимала Лиз.

Ксавьер издал тяжелый вздох. Его желваки заиграли.

– Да потому что не может его косметический бренд так активно развиваться. Все его крема и сыворотки действуют лучше, чем многолетние корейские разработки. Здесь не обошлось без алхимии, которую он так открыто презирает. Я из принципа хочу найти следы алхимического сырья и ткнуть его в них носом.

Теперь Лиз начинала видеть смысл во враждебном настрое Ксавьера. И это ее настораживало. Райан всегда казался ей человеком чести – мудрым, справедливым, лояльным. Возможно, за запретом на занятие алхимии скрывалось что-то большее, чем просто пропавший когда-то интерес? Может, дедушка Ксавьера был алхимическим фанатиком, который хотел затянуть в это и сына, и внука? Идеи об алхимическом величии из уст Ксавьера звучали величественно и одновременно с этим чересчур пафосно, одержимо.

– Я для тебя тоже «сырье»? – неожиданно резко спросила она, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги. – Ты хочешь использовать мою энергию в своих целях? Только поэтому ты все рассказал мне?