Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 31)

– Привет, маленькая ведьма.

Они порывисто обнялись.

– Не забыл ключи? – с волнением спросила она.

Ксавьер молча достал из кармана джинсовой куртки связку ключей. Он ободряюще улыбнулся и кивнул на библиотеку:

– Пойдем?

Они взбежали по ступенькам, и Ксавьер толкнул тяжелую дубовую дверь. Скрип старых петель резанул слух. Он был похож на то, будто из библиотеки вырвался затерянный дух прошлого.

Внутри их сразу встретил аромат: терпкий запах пыльных страниц, смешанный с легким оттенком сырости, свойственной старым зданиям. Высокие потолки уходили в полумрак, пронзенные тонкими лентами солнечного света, пробивающегося сквозь окна.

Прямо в центре холла, на изящном пьедестале из черного мрамора, сидела необычайно крупная сова. Ее перья переливались серебром, а огромные янтарные глаза казались способными заглянуть в самую душу каждого, кто осмеливался войти. В одной лапе она крепко держала длинное черное перо, будто готовая записать историю любого, кто пересек порог. На пьедестале у ее ног были выгравированы слова на латыни:«Sapientia custodit».

– «Мудрость хранит». – Шепотом перевел Ксавьера, заметив, как Лиз нахмурила брови, задержав взгляд на надписи, отличной от той, что обрамляла символ на вывеске.

Сова хоть и была всего лишь чучелом, но Лиз почудилось, что та внимательно изучала их. Ее взгляд был таким пронзительным, что Лиз невольно замерла, ощущая, будто это чучело что-то знало.

За холлом начинался главный зал с книжными стеллажами и столами, на которых стояли лампы. Свет их слабых огоньков обрисовывал гранитный пол, выложенный замысловатыми узорами. В дальнем углу, где стеллажи уступали место нишам, виднелись редкие книги, лежащие под стеклом.

Ксавьер подошел к стойке, где библиотекарь – пожилая женщина с седыми волосами, – подняла глаза от книги и учтиво поздоровалась. Лиз прочла на ее бейджике: «Миссис Бизли».

– Здравствуйте, меня зовут Ксавьер Данмор, – начал он, демонстрируя связку ключей. – А это моя ближайшая школьная подруга – Элизабет Стэдлер. Я бы хотел воспользоваться кабинетом своего дедушки.

В потускневших от старости глазах миссис Бизли отразилась смесь удивления, интереса и радости. Она улыбнулась им, словно собственным внукам:

– Я уже и не думала, что кто-то придет навестить кабинет Конлета! – воодушевленно ахнула она. Лиз и Ксавьер переглянулись – судя по всему, его дедушка и миссис Бизли некогда были друзьями или хорошими знакомыми.

Она вышла из-за стойки, ища кого-то взглядом. Найдя среди книжных рядов сухого мужчину, она подозвала его. На бейджике значилось «Мистер Харрис».

– Я провожу молодых людей в кабинет Конлета, – проговорила она с таким видом, будто по возвращению они это обязательно обсудят. – Подмените меня за стойкой.

Мистер Харрис кивнул и окинул любопытным взглядом Лиз и Ксавьера. Видимо, посетителей у них было мало, поэтому миссис Бизли и мистер Харрис восприняли их как рождественский подарок.

– Добро пожаловать, – любезно произнес мистер Харрис, а его голос прозвучал так, будто исходил из глубин веков. – Если вам что-нибудь понадобится – книги, бумага, принтер, что угодно – только скажите. Мы с миссис Бизли всегда готовы помочь юным умам.

Миссис Бизли по-старчески засеменила, ведя Лиз и Ксавьера вдоль стеллажей. Открыв ключом дверь, которая скрывалась в тени угла, она провела их по узкому коридору для работников библиотеки.

Коридор оказался неожиданно длинным и извилистым, с множеством дверей, в которые, как подумалось Лиз, уже многие годы никто не входил. С каждым шагом воздух становился все более прохладным, а запах старых книг постепенно уступал место легкому металлическому привкусу, как будто в стенах прятались старые механизмы. Лиз невольно обхватила себя руками, чувствуя пробежавший по спине холодок, но следовала за миссис Бизли, стараясь не отставать.

Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью с изящной резьбой. В центре двери выделялась латунная пластина, на которой едва различимо было выгравировано:«Conletus Sanctum».

– Вот и кабинет Конлета, – объявила миссис Бизли, предоставляя Ксавьеру возможность открыть дверь. Замок щелкнул неожиданно громко, словно высвобождая тайну, что пряталась за дверью. – Никто, кроме вашего дедушки, не использовал его. В нем все сохранилось в том виде, в каком оставил Конлет. Не буду вам мешать.

Как только шаги миссис Бизли стали тише, Ксавьер нажал на ручку. Дверь скрипнула, отворяясь внутрь.

Кабинет встретил их темнотой. Окна в нем не было, и Ксавьер пошарил рукой, ища выключатель. Наконец, приглушенный свет пыльной люстры озарил комнату.

Кабинет был просторным, но в нем чувствовалась интимная замкнутость, свойственная личным пространствам. По левую сторону возвышались деревянные шкафы, доверху забитые книгами. Загадочные названия на латыни и древнегреческом вызывали у Лиз невольный трепет.

Центр комнаты занимал большой письменный стол, который выглядел до монументального внушительным, словно хранил секреты в каждом выдвижном ящичке.

По правую сторону стояло массивное кресло с высокой спинкой, обитое зеленым бархатом. На спинке висел коричневый плащ – вероятно, все еще пропитанный запахом его владельца.

На стенах развешаны карты: звездные и географические – все они были изрядно потрепаны. В углу комнаты, на небольшой каменной подставке, стояла бронзовая астролябия – сложный механизм, использовавшийся для астрономических вычислений.

– Твой дедушка увлекался астрономией? – не сдержала вопроса Лиз.

– Немного, – кивнул Ксавьер, останавливаясь у глобуса, который располагался в аккурат под купольным светильником. – Но это все скорее ширма, прикрытие. Он должен был создать видимость работы, чтобы скрыть настоящую деятельность. На случай, если кто-то войдет.

Ксавьер включил светильник. Поверхность глобуса была покрыта затейливой сетью линий, соединяющих точки, которых не было ни на одной современной карте. Некоторые из этих точек были помечены крошечными красными булавками, другие – выцарапанными символами. Лиз провела пальцем по грубой поверхности, ощущая, как острые края меток царапают кожу.

Она окинула взглядом кабинет. По всей видимости, прикрытием для дедушки Ксавьера служили не только астрономия и география, но и охота.

В углу кабинета стоял небольшой камин, в который были заботливо сложены сухие дрова. Над камином висел портрет – самого Конлета. Его суровые черты и строгий взгляд казались живыми, как будто он наблюдал за каждым движением. Вокруг портрета – для отвода глаз, как уже успела уяснить Лиз – висели охотничьи трофеи: рога оленя, клыки кабана, панно из беличьих и соболиных шкурок, старинный мушкет, нож с украшенной рукоятью.

Взгляд Лиз задержался на одном необычном предмете: на книжной полке, посреди книг, стоял небольшой сундук, украшенный затейливым орнаментом. Он был настолько неуместен среди строгих научных томов, что привлек ее внимание. Прежде чем она успела спросить, что это, Ксавьер, словно читая ее мысли, подошел к сундуку и вставил ключ в замочную скважину. Провернув его, он открыл… потайную дверь, скрывающуюся за шкафом.

– Лаборатория, – прошептал он. Его голос звучал так, будто он сам до конца не верил в реальность происходящего.

Лиз переглянулась с ним. Чем ближе они были к лаборатории, тем больше ее охватывало тревожное нетерпение.

За шкафом открылся темный проход, который вскоре привел к винтовой лестнице. Свет от кабинета Конлета уже не мог пробраться так глубоко, и Ксавьера зажег фонарик на смартфоне. Лиз окинула взглядом стены в поисках выключателя или какого-нибудь рычага, но, увы, ничего и близко похожего не нашлось – только голые стены из темно-серого камня.

Они медленно спустились по лестнице, держась за руки. Это вселяло в Лиз чувство безопасности. Винтовая лестница казалась бесконечной и под конец спуска у обоих немного закружилась голова.

Свет фонарика выхватил небольшую комнату с коридорами-разветвлениями.

– Я думала, мы спустимся прямо в лабораторию, – с легкой паникой произнесла Лиз. Ее голос гулко отразился от стен, заставив вздрогнуть.

– У дедушки не могло быть все так просто, – отозвался Ксавьер.

– Куда нам идти? – Лиз всмотрелась в три коридора, зияющих темнотой.

Ксавьер направил луч фонарика поочередно в каждый проход. Ни в одном из них они не заметили подсказок. Впрочем, глупо было надеяться увидеть указатель «Лаборатория здесь, пройдите сто метров налево».

– Дедушка всегда говорил: «Не знаешь, как поступить, действуй прямолинейно», – нахмурившись, припомнил Ксавьер. – Я никогда не понимал этой фразы, а он не давал пояснений. Может, он намеренно повторял ее? Чтобы я вспомнил в нужный момент.

Они одновременно повернулись к коридору, который находился посередине и был в аккурат напротив винтовой лестницы.

– Думаешь, он намекал на план этого подземелья? – с опаской уточнила Лиз и поежилась от холода, закравшегося под толстовку. Они находились под зданием библиотеки, возможно, глубоко под землей, судя по тому, сколько десятков ступеней они преодолели.

– Сейчас мы это и проверим, – сказал Ксавьер, стараясь вложить в голос ободряющее воодушевление, но тем не менее Лиз уловила легкую дрожь.

Она вжалась в Ксавьера, и они медленно двинулись в коридор, который постепенно уходил вниз – еще глубже, чем они были.