Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 16)
– А они… – Лиз замялась, а ее взгляд забегал меж деревьями, словно выискивая кого-то. Льюис понял ее без слов.
– Старшин и Верховных здесь нет. Они редко покидают Лондон.
Эти слова успокоили Лиз.
Ная, замедлив шаг, обернулась и недовольно шикнула на них:
– Хватит шептаться. – Она перевела раздраженный взгляд на Льюиса и предупредительно процедила: – Следи за языком.
Льюис не удостоил Наю ответом, лишь укоризненно сощурил глаза. Когда она отвернулась, Лиз тихо спросила:
– Почему Ная не хочет об этом говорить?
Он виновато поморщился:
– Она не хочет посвящать тебя в такие детали. Чем больше ты знаешь, тем ближе к нам.
– А Ная не хочет сближения, – понимающе кивнула Лиз. Она и сама не особо этого хотела. Ей бы только научиться гасить в себе выплески энергии, и она запечатает ведьмино нутро.
Но все же по мере осознания и смирения, Лиз начала задаваться вопросами, от которых не могла избавиться: откуда взялась в ней эта сила, кто ей ее даровал или от кого перешла в наследство, чем занимаются ведьмы в современном мире, кроме того, как гадают на кофейной гуще? Но вместо того, чтобы спросить о себе, Лиз задала Льюису вопрос о нем самом:
– Как давно ты чародей-рунолог?
Льюис на секунду задумался, сунув руки в карманы толстовки.
– Чуть больше четырех лет.
– И как это произошло? Как ты обратился?
Он усмехнулся:
– Обратился? Лиз, я же не вампир.
– А они существуют? – быстро спросила она. Лиз бы уже ничему не удивилась.
– Не знаю, – признался Льюис. – Я не слышал.
Это обнадеживало. Лиз не то, чтобы пришла в ужас от встречи с вампиром или оборотнем, просто ей хотелось и дальше жить в понятном для нее мире без потусторонней подоплеки.
– Так ты не ответил, – напомнила ему Лиз. – Как ты понял, что у тебя есть… дар?
Льюис с шумом набрал в легкие воздух, погружаясь в воспоминания и примериваясь, с чего начать рассказ, а потом заговорил. Его голос стал чуть ниже, как будто возвращаясь в прошлое.
– Все началось четыре года назад, когда мы с семьей отправились в путешествие по Европе на каникулах. Это был наш первый отпуск за границей. Мы проехали по Германии, Австрии, а потом добрались до Скандинавии. Там, в одном из музеев, я впервые увидел руны. Они были повсюду: на амулетах, клинках, массивных каменных плитах и даже на предметах повседневного обихода – глиняных мисках и деревянных гребнях, чудом сохранившихся до наших дней. Эти руны… Они завораживали. Знаешь, будто они не просто были вырезаны там, а сохранили в себе какую-то энергию.
Лиз слушала, затаив дыхание.
– Сначала я просто рассматривал их, – продолжил он, – как любой другой турист. Но потом… потом случилось что-то странное. Я стоял перед стеклянной витриной, где лежал старый клинок с руническими надписями. И тут… они будто ожили. Я это почувствовал. В начале я испугался, подумал, что схожу с ума. Руны зажглись, как будто кто-то подсветил их изнутри, и начали складываться в слова в моей голове. Я не мог понять их, но знал, что они обращаются ко мне. Зовут. Манят.
– И ты один это видел? – шепотом спросила Лиз.
Льюис кивнул, потеребив край кармана толстовки.
– Да. Я пытался рассказать родителям, но они решили, что я просто подшучиваю над ними. После этого случая я начал видеть руны повсюду. В узорах ковров, в трещинах на асфальте, даже на листьях деревьев и в школе. Когда я начинал всматриваться, они исчезали. Но они хотели, чтобы я их заметил. Я пошел в библиотеку, попросил составить мне подборку книг по руническим символам.
– И ты решил изучить их?
– Не сразу. Сначала я просто пытался найти объяснение. Читал статьи, легенды. Но все было слишком поверхностно. Сложно разобраться в себе и обучиться ремеслу, когда ты одинок. И потом я примкнул к Нае и ее клубу. Одно то, что меня кто-то понимал, облегчило мне жизнь. А затем Ная связалась с Советом. Те помогли мне с обучением, передав нужные записи. А еще «обрадовали» меня, что чародеи-рунологи – большая редкость в магическом мире. От того, что таких как я мало, а сила и возможности невелики, этот дар считается бесполезным. Руны утратили свою актуальность много веков назад, сейчас ими мало кто пользуется. Поэтому даже в клубе Наи я иногда чувствую себя… лишним. Не на своем месте. Во многих вопросах я не имею права голоса и вообще…
Лиз нахмурилась, пытаясь понять, какого ему приходится.
– И даже после всего этого ты все равно пытаешься что-то делать со своим даром? – спросила она наконец.
Льюис посмотрел на нее, и в его глазах появилась тень усмешки.
– Руны – это не просто язык или магия. Это связь. С миром, с самим собой. Они помогают понять, что скрыто внутри, и направить это наружу. Это нелегко, но это того стоит. И, Лиз… думаю, тебе тоже когда-нибудь откроется подобная связь.
Лиз замолчала, обдумывая его слова о том, что ее способности – это не бремя, а что-то большее. Но она видела в этом лишь помеху. Ничто и никто не могло убедить ее в обратном.
Они вышли к невысокому мертвому дереву с черным, словно обугленным, стволом. Ветки, подобные костям, строго тянулись вверх, изгибаясь в плохом танце на фоне клочков серого неба. На концы ветвей были нанизаны бутылки из помутневшего стекла: синие, коричневые и темно-зеленые.
Лиз затормозила и резко отшатнулась. Ее взгляд приковала жуткая композиция. Подобное она видела у дома миссис Портер, но стволом ее дерева служили переплетенные прутья, и оно не вселяло такого ужаса.
– Что это? – выдохнула она, а ее голос совсем растворился в мертвой тишине леса.
Молли, которая остановилась, чтобы поправить одну из бутылок, обернулась к ней и слегка улыбнулась. Но улыбка эта была обращена не к Лиз, а к самому дереву, к которому Молли относилась с сестринской заботой.
– Не бойся, это всего лишь бутылочное дерево. Оно ловит духов.
Лиз рискнула подойти ближе и услышала гул внутри бутылок, подобный зловещим завываниям.
– Это духи? – с испугом уточнила она. – Если бутылка разобьется, то духи выберутся наружу?
Молли усмехнулась:
– Это ветер.
Льюис встал рядом и, потянувшись, поправил одну из бутылок на верхней ветке.
– Оно появилось здесь лет сорок назад, может, больше. Ведьмы из ковена установили его не столько для ловли духов, сколько для того, чтобы отпугивать жителей Лостшира. Но это только породило слухи и послужило приманкой для любопытных детей. Потом ведьмы иссушили ручей, а затем уже на мост была наложена Защита.
Лиз кивнула. Из крупиц информации складывалась более полная картина. Она сказала:
– У моей соседки такое дерево. Это значит, что она ведьма?
Молли мотнула головой:
– Нет. На моей улице сразу у трех соседок бутылочные деревья. Когда-то они были в моде и стояли в каждом втором дворе. Сейчас это пережиток прошлого. По крайней мере в Лостшире. Традиция ставить бутылочные деревья появилась в Африке, а затем вместе с рабами перекочевала в Америку. Туристы и иммигранты развезли моду на бутылочные деревья по многим странам. Так это дошло и до Лостшира. Считается, что яркий цвет бутылок привлекает духов по ночам, а днем солнечный свет уничтожает их.
– И это действительно так? – Лиз обвела взглядом каждую бутылку, силясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь мутное стекло.
Молли пожала плечами:
– Мы не нашли этому подтверждения. Скорее всего, это просто красивый оберег, как красная нить или другие безделушки, которые любят втюхивать туристам.
Лиз хмыкнула. У них с Молли были разные понятия о красоте.
О красоте…
Нахмурившись, Лиз вспомнила, что так и не вернула миссис Портер ту колбу. Она даже не помнила, куда дела ее после маскарада. В шкатулке с украшениями ее однозначно не было – утром она выбирала кольца и не могла не заметить колбу. Возможно, миссис Портер заходила на выходных, и папа отдал ей украшение. Или же он сунул подвеску в какой-нибудь ящик.
Лиз напрягла память, но вместо, чтобы вспомнить, где колба, она мысленно прокрутила их диалог.
Миссис Портер что-то знала. Эта колба была не просто сувениром из поездки. Не зря, когда на маскараде пробудилась ее сила, колба нагрелась, будто кто-то опустил ее в кипяток. Возможно, из-за этой проклятой колбы все и началось.
«Какая вероятность, что миссис Портер – ведьма?» – всерьез задумалась Лиз. Она бы нисколько не удивилась, если ее догадка нашла подтверждение.
Мысли Лиз прервал Льюис, заметив, как она судорожно теребила прядь волос, то наматывая на палец, то нервно дергая ее.
– Он вернется, – шепнул он.