Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 10)
– Решила, – безапелляционно заявила Лиз. – Это бред.
Она резко поднялась из-за стола, случайно задев ногой табурет под ним и опрокинув его. Из-под скатерти моментально разлетелись карты – в том числе и игральные – дешевые кристаллы из сувенирного магазина и страницы с неровными письменами.
Лиз не стала подавать вида, что это произошло случайно. Она наклонилась и подхватила несколько страниц, которые в приглушенном свете казались вырванными из старинных магических книг. При близком рассмотрении Лиз заметила, что это всего лишь искусственно состаренные листы, а текст, который должен был казаться древним заклинанием, уж больно походил на названия болезней на латыни.
Усмехнувшись, она хотела направиться к выходу из шатра, чтобы продемонстрировать всей школе, как их дурит клуб «Лостширских ведьм». Но ее остановил Льюис, подобравший с пола последнюю руну, случайно упавшую на пол. Лиз присмотрелась к ней – на камешке была изображена молния (ᛋ).
– Соулу, – тихо произнес он, медленно поднимаясь с корточек. – Указывает на ясность мысли и…
Лиз перебила его, направившись к выходу из шатра:
– Ты неплохо играешь свою роль, Льюис. Твои предсказания, наконец, не звучат настолько бредово, как раньше. Если будешь продолжать в том же духе, то, может, и заработаешь себе репутацию «настоящего мага». Только не начни путать сказки с реальной жизнью, как твои подружки-«ведьмы».
Льюис остался стоять, глядя ей вслед. Провожая Лиз взглядом, он прошептал себе под нос:
– Посмотрим, кто из нас путает сказки с реальной жизнью, Лиз.
Выйдя из душного шатра, наполненного вонью ароматических палочек, Лиз с удовольствием помахала мятыми страницами перед «ведьмами». Ная, чье лицо исказил гнев, попыталась выхватить их, но Лиз ловко увернулась и так удачно оказалась прямо перед мисс Краун. «Ведьмы» тут же притихли – им не нужны были замечания от учительницы.
– Мисс Краун! – радостно пропищала Лиз и сунула той распечатки. – Можете взглянуть, пожалуйста?
Мисс Краун растерянно всмотрелась в страницы, поднеся их поближе к глазам, чтобы разглядеть написанное в полумраке зала. Она поправила очки в массивной черепаховой оправе, сползшие на кончик узкого острого носа, и свела к переносице кустистые брови, требовавшие ухода.
Мисс Краун появилась в старшей школе Лостшира одновременно с мисс Глисон и сразу сдружилась с той. Вот только если учительница химии всегда выглядела с иголочки и была похожа на чью-то старшую сестру, то мисс Краун с ее скромными юбками ниже колен и скучными блузами словно сошла со страниц «Маленьких женщин». Лиз слышала, что учительнице литературы дали прозвище «книжная мышь». Пожалуй, это было лучшее описание мисс Краун.
Лиз пристроилась рядом с ней и заглянула через плечо, изучая содержимое. На первый взгляд казалось, что слова были выведены чернилами много веков назад, но присмотревшись, становилось понятно, что это всего лишь один из бесплатных шрифтов в фоторедакторе.
Мисс Краун монотонно зачитала перевод:
– Лунник однолетний, ландыш майский, тис ягодный, дурман обыкновенный, полынь горькая. – Она бегло просмотрела остальные распечатки и вынесла вердикт: – Здесь перечисление растений, животных, болезней и лекарственных препаратов на латыни. Но если не знать, то выглядит как очень хороший реквизит для костюма ведьмы. Будто заклинания на праязыке.
Лиз победоносно растянула губы в улыбке:
– Что и требовалось доказать. Спасибо, мисс Краун.
Она бросила уничижительный взгляд на Наю, которая, казалось, кипела от злости. Лиз едва сдержалась от того, чтобы показать той язык – слишком уж детский жест. Она уже собиралась найти Ксавьера и поделиться находкой, как Ная принялась шипеть невнятные слова утробным зловещим голосом. Лиз не могла их разобрать, но была готова поклясться, что это снова латынь.
– Ну давай, прокляни меня перечислением пород собак, – закатила глаза Лиз и внезапно ощутила жар в груди. Сглотнув, она попыталась сделать вдох, но вместо этого из горла вырвался придушенный хрип. Лиз прижала руку в груди и тут же оторвала ее себя, обжегшись о раскаленную колбу миссис Портер.
Лиз метнула взгляд на встревоженную мисс Краун, которая, переполошившись, что-то спрашивала у нее. Лиз не могла расслышать, что именно – уши словно заткнули берушами. Она перевела взгляд на Наю, которую пытались успокоить Молли, Карла и Льюис. Последним, кого Лиз увидела, был Ксавьер, пробивающийся к ней через толпу.
В глазах потемнело, и Лиз провалилась в забытие.
Новости, анонсы, мемы, книжные обзоры, интересные факты и многое другое на авторском канале t.me/Neklit_AK
Глава 5. Реквием по совершенству
Выходные пролетели для Лиз так, словно она впала в кому и изредка выбиралась из нее, чтобы похлебать куриного бульона, заботливо приготовленного папой, или доползти до душа. Даже с температурой и слабостью до дрожи в ногах Лиз не могла пренебречь душем. Правда, на остальное у нее сил не оставалось, поэтому массажер для лица, патчи, маски, многочисленные кремы, сыворотки и скрабы лежали нетронутыми.
Лиз смутно помнила, как оказалась дома после маскарада. Перед глазами мелькали размытые образы. Она пыталась восстановить цепочку событий, но тщетно. В памяти всплывало взволнованное выражение лица мисс Краун за рулем машины. По всей видимости учительница взялась отвезти ее домой. Рядом с Лиз сидел Ксавьер, поддерживая ее и поглаживая по голове. Кроме этих двоих память упорно вкидывала кадры с Наей и Льюисом, помогающим дойти Лиз до дома, но в это уже ей верилось с трудом.
Пожалуй, то, что с ней произошло, было самой странной болезнью за всю ее жизнь. Если это можно было назвать болезнью. Она началась внезапно – после того, как Ная, обезумев, начала бросаться проклятиями в Лиз. Закончилась эта «болезнь» также внезапно, как и началась. Ранним утром понедельника Лиз проснулась, готовая пробежать марафон. Ни усталости, ни слабости, ни температуры. Будто бы кто-то «выключил» Лиз на маскараде, а затем «включил», как лампочку.
Лиз воспряла духом. Она не могла не прийти в школу после выходных, чтобы не поползли слухи и сплетни. Лиз любила привлекать к себе внимание, но не таким сомнительным способом. Не хватало еще, чтобы ее считали припадочной.
Свесив ноги с кровати, она потянулась и даже улыбнулась. Но ее воодушевление новым днем длилось недолго. Всего минуту, прежде чем она не увидела свое отражение в зеркале.
Стены дома Стэдлеров сотряслись от вопля со смесью испуга и негодования.
Теодор, резко распахнув глаза, едва не упал с кровати. Он немедля бросился в спальню дочери и застал ту у зеркала. Лиз судорожно хватала ртом воздух, вцепившись в волосы. Иссиня-черные блестящие волосы.
– КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! – завизжала она так, что на мгновение обоим показалось, как по зеркалу прошла рябь как от землетрясения.
– Вижу, тебе уже лучше, – растеряно пробормотал папа, потирая разлохмаченные после сна усы.
Лиз стрельнула в его отражение испепеляющим взглядом. Резко развернувшись, она с омерзением взяла гладкую скользкую прядь кончиками пальцев.
– Кто это сделал?! – с надрывом повторила она. – Кто так подло подшутил надо мной?! Кто испортил мои волосы?!
Смущенно кашлянув, Теодор отвел взгляд в сторону:
– В субботу я задал тебе похожий вопрос, когда принес тебе стакан горячего мороженого.
Лиз распахнула глаза. Значит, она почернела в субботу. Но как это было возможно? К ним приходил разве что их семейный врач, но доктор Кокрейн явно не стал бы заниматься окрашиванием волос пациентки в полубессознательном состоянии. Лиз попыталась вспомнить, что происходило в тот день, но кроме прихода врача, куриного бульона и похода в душ у нее в памяти ничего не отпечаталось. Большую часть субботы она провела в постели, провалившись в глубокий беспокойный сон, который всегда бывает при высокой температуре. Она даже не помнила, как папа заходил с мороженым, которое всегда готовил ей во время болезни, как это раньше делала миссис Портер.
– И что я тебе ответила? – шокировано уточнила Лиз.
Теодор пожал плечами:
– Ты ничего не ответила. Сделала несколько глотков мороженого и уснула. Я даже не стал тебя отчитывать за то, что ты нарушила постельный режим ради смены имиджа.
Лиз нервно закачала головой, не веря услышанному. Она не могла собственноручно испортить свои идеальные волосы, которые растекались по ее спине, словно жидкое золото. Она бы ни за что в жизни не променяла золотистый блонд на чопорный черный, который подчеркивал ее бледность, делая Лиз похожей на героиню плохого готического романа. Черный цвет словно затягивал ее в неведомую бездну, которой она не могла найти объяснение.
– Это не я, – произнесла она тихо, глядя на свое отражение так, будто видела там незнакомку. – Кто-то подменил мой шампунь, я уверена. Его заменили на оттеночный, чтобы я собственноручно испортила волосы. Только так это возможно, другого объяснения нет.
Она отвернулась от ненавистного отражения в зеркале и вперила взгляд в папу, который в это время медленно поглаживал усы, явно размышляя о том, не стоит ли снова вызвать врача.
– Папа, – ее голос зазвенел тревогой и одновременно с этим звучал угрожающе, – кто был у нас дома? Кто мог войти в мою комнату?