Анна Кениг – Шепот на границе (страница 3)

— Рад, что вы все пришли, — сказал он громко. — Знаете, что это за место?

Тишина. Даже не дышали.

— Тридцать лет назад здесь был популярный ресторан. Дорогой. Красивый. Проработал всего один сезон. Потом случился пожар.

Он сделал паузу. Я посмотрела на стены. Обгоревшие балки, чёрные разводы копоти. И пятна, которых не должно было остаться после обычного пожара.

— Говорят, — продолжил Ваня, — что здесь до сих пор обитают неупокоенные души. Те, кто не успел выбежать, кто остался в огне.

Я почувствовала это. Холод, который не имеет отношения к погоде. Он поднялся откуда-то снизу, из-под пола, и пополз вверх по ногам, по животу, по позвоночнику. Я обвела взглядом стены и увидела их. Пентаграммы. Нарисованные краской, чёрные, с неровными краями. Они были везде. На балках, на стенах, даже на полу. Свежие. Краска ещё не въелась в камень. Кто-то рисовал их недавно. Может быть, сегодня. Может быть, прямо перед нашим приходом.

— А ещё говорят, — голос Вани стал тише, но от этого только страшнее, — что здесь собираются сатанисты. Проводят свои обряды.

Он замолчал. А потом все, как по команде, сделали шаг в мою сторону. Я попятилась. Сердце застучало в горле. Я посмотрела на Тому. Она стояла, скрестив руки на груди, и улыбалась. Не той улыбкой, к которой я привыкла. Другой. Пугающей.

— Что происходит? — спросила я.

Никто не ответил.

— Тома?

Она склонила голову набок, будто рассматривала меня впервые.

— Игра началась, — сказала она.

И захохотала. Остальные подхватили. Страшно, как будто они репетировали это много раз. Звук отражался от обгоревших стен, множился, наваливался со всех сторон.

У меня перехватило дыхание. Я попыталась сделать шаг назад, но наткнулась на кого-то. Девушка в чёрной форме стояла прямо за мной и улыбалась.

«Беги», — кричало всё внутри.

Но ноги не слушались. В этот момент ветер пробежал по помещению. Ледяной, хотя все окна были заколочены досками. Свечи на полу замигали. А потом я услышала шёпот. Не в голове. Сбоку, у самого уха. Чужой голос, сухой, как старая кора:

— Беги.

И я побежала. Не помня, где выход. Не чувствуя ног. Не разбирая дороги.

Похоронное бюро «Последний гвоздь».

Будем знакомы. Меня зовут Таша. Я сотрудник похоронного бюро «Последний гвоздь». Нет, название придумывала не я.

Я работаю здесь менеджером три года. За это время меня не удивляет ничего. Абсолютно. Оформление похорон в кредит? Классика. Возврат урны по гарантии, жалоба в книгу отзывов на тему «венок был недостаточно скорбным» — норма, рутина, понедельник.

Даже вчерашний корпоративный тренинг меня не удивил. Хотя директор расстарался. Он у нас любитель креатива.

— Коллеги! — начал он, сияя так, будто мы не в ритуальном зале, а на открытии клуба. — Наше бюро выходит на новый уровень клиентоориентированности. Сегодня мы учимся улыбаться скорбящим.

По залу пронёсся ветер. Это Марик, наш гримёр, поперхнулся кофе и выдохнул его обратно в стаканчик.

Директор продолжил:

— Представьте, что клиент — не клиент, а гость. И вы рады его видеть. Попробуем. Таша, выходи ко мне.

Я вышла. Директор изобразил скорбящего родственника: плечи вперёд, лицо скорбное, руки сложены на животе. Я посмотрела на него и сказала:

— Здравствуйте. Мы вам очень рады. Что будем заказывать: гроб или сразу кремацию?

Улыбка у меня, говорят, получилась отличная. Только директор почему-то расстроился.

Итак. Моя должность называется «менеджер». Я отвечаю за организацию ваших похорон. Ну, не ваших, а ваших родственников. Или друзей. В общем, как в этих рекламах: «Праздник под ключ». Только похороны. Свадьба, наоборот. Там, белое платье и «горько», тут, чёрный костюм и «держитесь».

Я решаю все вопросы. Вообще все. Если срывается катафалк или покойник оказался на три сантиметра длиннее гроба — звонят мне. Если родственники передрались прямо в зале прощания, потому что «это он виноват» — предположите, кто идёт их разнимать.

И, казалось бы, какие проблемы чаще всего возникают в похоронном бюро? Траурные венки не того оттенка? Ошибка в дате смерти на табличке? Нет.

Самая главная проблема — путаница. Вторая проблема — забывчивость сотрудников.

Вот вам свежий пример. Прошлый четверг. Я захожу в зал прощания,проверить, всё ли готово. И вижу картину: наша сотрудница Жанна стоит, прижав руки к груди, а перед ней бабушка, которая буквально лучится благодарностью.

— Ох, какие же вы молодцы! — причитает бабушка, вытирая платочком уголок глаза. — Какой костюм чудесный! Я так переживала, что на мою пенсию ничего приличного не найдём, а вы... просто волшебники! Сыночку моему так идёт...

Жанна кивает, улыбается. Улыбка у неё стеклянная. Я сразу понимаю: что-то не так. Бабушка уходит. Жанна поворачивается ко мне. В глазах бездна.

— Таша, — говорит она шёпотом. — Я попала.

— На сколько?

— На пятьдесят тысяч.

— Жанна!!!

— А что мне было делать?! — она всплёскивает руками. — Я перепутала костюмы. Её бюджет эконом. А я надела на него «Люкс Премиум». Пуговицы из натурального перламутра... Я когда поняла, было уже поздно. Она стоит над ним и плачет. Что я должна была сделать? Сказать: «Извините, бабушка, сейчас мы вашего сына разденем»?

Я молчала. Потому что спорить было не с чем. Не разденем. Действительно не разденем.

А костюм и правда был хорош. Я заглянула в гроб. Покойный лежал такой нарядный. Интересно, бабушка оценила перламутровые пуговицы? Надеюсь, что да.

А вот вам второй пример путаницы. Посвежее первого. И дороже. Гораздо дороже.

Звонок. Поздняя ночь. Я как раз собиралась лечь спать. То есть сидела на кухне, ела холодные макароны прямо из кастрюли и смотрела сериал про врачей. Телефон зазвонил. На экране высветилось: «Груз 200 Марина»

— Таша, — говорю. — Слушаю.

В трубке — женский голос. С таким специфическим тембром, какой бывает у людей, которые уже час рыдают, а потом внезапно понимают, что плакать надо не от горя, а от абсурда.

— Таша, — говорит голос. — Подскажите, пожалуйста...

— Да, конечно. Что случилось, Марина?

— Подскажите, — повторяет она, — почему у моего отца... татуировка?

Я отложила вилку.

— В смысле?

— У него никогда не было татуировок! А тут... — голос дрогнул, — у него на спине дракон! Откуда?!

Я закрыла глаза. Открыла. Закрыла снова. Не помогло.

Потому что я уже всё поняла.

Три дня назад мы отправляли два груза 200. Оба мужчины, примерно одного возраста из одного морга. Оба лысые. Разница была только в пункте назначения: один летел в Краснодар, другой в Красноярск. И да, разница была ещё в татуировках. У одного — дракон во всю спину и подпись «Не буди». У другого — ни намёка на тату, чистая кожа, потому что он сорок лет работал учителем географии и максимум, что колол в своей жизни, это канцелярские кнопки.

Угадайте, кого куда отправили.

Я перепутала. Точнее, не только я. Система дала сбой. Но виноватой назначили меня, потому что «Таша, ты менеджер, ты отвечаешь за всё».

Короче. Краснодарский байкер с драконом улетел в Красноярск. А красноярский учитель — в Краснодар. Байкер прилетел на сутки раньше. Родственники открыли гроб, поплакали и... похоронили. С оркестром. С речами.

На следующий день прилетел учитель географии в Краснодар. И тут началось.

— Это не наш! — закричали родственники.

К тому моменту байкер уже сутки лежал в чужой могиле под чужим крестом.

Дальше: эксгумация. За мой счёт. Обратная транспортировка. Повторные церемонии. Моральная компенсация обеим семьям. Угадайте, за чей счёт. Теперь я знаю, сколько стоит перепутать двух покойников. Это стоит ровно столько, что я до сих пор питаюсь макаронами.

Теперь про забывчивость. Которая, как я уже говорила, наша вторая главная проблема после путаницы.