Анна Карэ – Сказки полуночи (страница 3)

Моет руки в горячей воде с этим восхитительным мылом, аромат которого будто пьянит и усыпляет, горячая вода расслабляет. Вытирает руки чистым, сухим полотенцем и полусонным взглядом смотрит на ванну, воображая, как она нежится там в пене.

Марина живёт в общежитии и делит одну ванную комнату сразу с десятью девушками. Утром и вечером всегда очередь, и есть только душевая кабина. Однако, когда она едет на каникулы к родителям, то не вылезает из ванны, нежится там часами.

Девушка говорит себе, что, когда закончит вуз, заработает достаточно денег, у неё будет своя квартира с настоящей ванной, а может быть, когда-нибудь вот такой большой дом, как у этой красивой, элегантной дамы!

Она открывает дверь в нетерпении, потому что очень хочет приступить к работе и узнать историю этой благородной дамы.

Глава 3

– Спасибо за тёплую одежду, – говорит Марина, пытаясь скрыть неловкость, которую испытывает, и краснеет.

– Не стоит благодарить, это нормально. Я не хочу, чтобы вы заболели, у нас ещё много работы, – отвечает Елена, улыбаясь. – Прошу вас, идём в гостиную, я подам горячие напитки.

Марина следует за ней. В гостиной старого поместья стоит чёрный рояль, диван и мягкие кресла такого же цвета. У противоположной от входа стены – небольшой камин, в котором ярко горит оранжевый огонь, согревающий комнату.

«Как же красиво живут богатые люди», – с восхищением думает она, говоря себе, что, когда заработает достаточно, тоже будет жить вот так. У неё большие планы на эту жизнь!

Они садятся в два кресла, расположенных у камина. Елена ставит на низкий стеклянный стол два маленьких бокала на тонкой ножке, тарелку с бутербродами из чёрного хлеба и сала, от которого идёт просто невообразимый запах мяса, трав и чеснока. Несмотря на то что девушка не голодна, во рту выступает слюна.

– Надеюсь, вы любите домашнее вино. Оно очень согревает, – говорит Елена.

Марина кивает, и вовсе не из вежливости, а искренне. Её мама в Ростовской области держит дачу, выращивает виноград и тоже делает очень вкусные домашние заготовки.

Елена разливает густое красное вино по бокалам и подаёт один из них своей гостье.

– За наше официальное знакомство и сотрудничество, – говорит она, чокаясь.

Затем берёт бутерброд в руки и с удовольствием откусывает небольшой кусочек.

– Угощайтесь.

Марина отпивает вина, которое оказывается сухим, но при этом очень насыщенным. Оно отдаёт вкусом чёрной смородины и дерева. Откусывает бутерброд и удивляется тому, что хлеб и мясо вкусные, всё какое-то домашнее.

– Вино невероятное, и сало на бутерброде фермерское, – говорит Марина, – я знаю, о чём говорю. Мы с мамой покупаем такое у наших знакомых на юге. Иногда мама сама его засаливает с чесноком. Прямо не отличить от её рецепта.

– И я сама его готовлю. Чеснок и травы растут в моём парнике, – отвечает хозяйка дома.

«С ума сойти! Эта женщина – мастерица на все руки. Шьёт, готовит», – думает девушка.

– Так вы не местная? – говорит Елена, меняя тему и изображая удивление.

Очень странно, но эти слегка расширенные глаза, вежливый тон не выглядят естественными. Всего лишь на один миг кажется, что хозяйка дома врёт и на самом деле знает, что Марина не местная.

«Глупости», – думает девушка, – «в последнее время я такая уставшая, что мне уже мерещится невесть что».

– Я с юга, приехала сюда учиться в университете.

– Но у вас совсем нет говора или акцента. Такой чистый русский, будто вы из Питера или Калининграда.

– Спасибо, учусь на лингвиста, работаю над собой.

В сердце девушки разливается приятная теплота от полученного комплимента.

– Вот так, покинули родной дом, уехали в совершенно незнакомый город, одна. Это очень смело!

– Вообще-то не совсем одна, с подругой. Мы познакомились в университете в Воронеже. Потом вместе переехали сюда. – Делает ещё один глоток вина и откусывает бутерброд. – Мы живём вместе в общежитии.

– Ах, вот как, есть ещё и подруга. Ну, это хорошо, ведь вы, должно быть, поддерживаете друг друга. У меня тоже когда-то были друзья. Но потом, ну, знаете, как это бывает, – делает изящный жест тонкой рукой, – все куда-то исчезают. Возраст, как-никак.

Марина хмурится. О каком возрасте речь? На вид ей не больше тридцати пяти. Хотя… С сегодняшней медициной всё возможно. Она может быть намного старше.

– А вы родом из Калининграда? Давно живёте в этом доме? Здесь очень красиво.

– Да, я родилась на этой земле, – отвечает Елена, откидывая чёрную прядь волос назад, – в прямом смысле этого слова. Этот дом принадлежал моим родителям.

– Они больше не живут здесь? – наивно спрашивает девушка.

– Мама и папа давно умерли, я осталась одна.

Она показывает на чёрно-белые фотографии в рамках, стоящие на камине. Молодой мужчина лет тридцати обнимает красивую брюнетку напротив городского ЗАГСа.

– Мне жаль…

– Ничего, я давно смирилась и радуюсь жизни, несмотря ни на что.

Марина кивает, не зная, что сказать в ответ. Смерть близких – слишком деликатная тема для разговора.

– Поговорим о деле! – воодушевляется Елена, резко вставая с кресла. – Сейчас принесу документы. Они у меня в столе, в кабинете.

Марина смотрит на её стройную, изящную фигуру, затянутую в красивое платье, и невольно улыбается, восхитившись. Глубоко вдыхает аромат духов, который та оставляет за собой.

Делает ещё глоток вина и расслабленно откидывается на спинку кресла. Напиток успокаивает, тёплая, сухая одежда и камин согревают, а звуки дождя за окном убаюкивают.

Ещё немного, и она уснёт. «Здесь так хорошо и уютно», – думает, почти проваливаясь в сон. Но её будит звук каблуков хозяйки дома, которая возвращается с большой коричневой папкой в руках.

– Эти документы принадлежали ещё моим родителям. Я разбирала старые вещи отца на чердаке и нашла эту папку. Всё на французском, а я не понимаю ни слова. В школе учила немецкий, – говорит она, – о чём всегда сожалела! Потому что знать английский куда полезнее сегодня. А французский – просто красив! Язык Мольера, Флобера и Шатобриана!

Елена протягивает папку, Марина берёт её в руки и тут же понимает, что она сделана из натуральной кожи и что она старая.

– В переводческом агентстве рекомендовали именно тебя. Ты быстро работаешь, – говорит Елена, взяв в руки бокал, откидывается на спинку кресла и осушает его до дна. – У меня много таких документов, есть и на других языках. Извини, что я на «ты».

Девушка кивает, её это нисколько не смущает.

Марина проводит рукой по твёрдой, холодной кожаной поверхности. Открывает папку и видит кипу старых, пожелтевших бумаг, исписанных красивым каллиграфическим почерком. Каждая буква – словно произведение искусства.

– Похоже, написано шариковой ручкой! На первый взгляд мне показалось, что это чернила и перо, – говорит девушка, аккуратно трогая шероховатый лист кончиками пальцев, стараясь ничего не повредить.

– Да, это письма моего дедушки, – отвечает Елена, – я знаю его почерк. Писал точно он! Он родился во Франции в семье русских аристократов. Говорил на французском лучше, чем на русском.

Марина кивает и снова смотрит на текст.

– Здесь написано: «Ленинград, 12 июня 1925 г. Дорогая Аннушка, пишу тебе из культурной столицы…»

– Анна – это моя бабушка, – тихо говорит Елена, – читайте же скорее, я хочу знать всё, что он писал!

Девушка поднимает голову и смотрит на заказчицу, в глазах которой отражается оранжевое пламя камина. Елена смотрит на письма с большим интересом и нетерпением. В этот миг хозяйка дома выглядит по-киношному красиво, вокруг неё витает необыкновенная аура, дарующая ощущение присутствия чего-то особенного, волшебного.

По рукам Марины идут мурашки, она снова смотрит на старые письма, и ей кажется, будто здесь и сейчас происходит какое-то древнее таинство: они открывают завесу и попадают в прошлое.

– «Пишу тебе из культурной столицы…» – читает вслух.

Глава 4

Ленинград, 1925 г.

«…первой остановки моего путешествия. На поезде добрался быстро, попались интересные соседи. Врач из Москвы и профессор технического университета Ленинграда. Оба ехали, как и я, по работе. Профессор – на конференцию о вакцине против туберкулёза. Надеюсь, они хоть как-то продвинулись. А врач жаловался, что даже в московских больницах не хватает бинтов. Представляешь? Я думал, у них-то материала в достатке.

Угостил их жареной курицей, которую готовил вечером перед отъездом, они делились водкой и яблоками. Оказались очень приятными людьми. Половину дороги говорили обо всём на свете. Владимир, который профессор, советовал сходить в Мариинский на спектакль «Горького». Я ведь там ни разу не был. Может, схожу. Его сейчас все читают.

Вот бы и ты сейчас была со мной, Аннушка, сходили бы вместе в театр. Но ничего, я привезу тебя сюда, когда мы закончим то, что задумали. Вернём твоё здоровье, и всё будет как раньше.

После Ленинграда отвезу тебя в Париж или родной Лиль! Купим тканей столько, сколько захочешь. Ты сможешь шить, как раньше.

Они мне объяснили, как добраться до нужного адреса, который Андрей Петрович указал в переписке. Даже сказали номер трамвая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».