Анна Карэ – Сказки полуночи (страница 2)
Марина хмурится, открывает глаза, смотрит в окно, по стеклу которого стекают струйки дождя, и из-за этого картинка получается немного смазанной. И ей кажется, что светящиеся зелёные буквы аптеки напротив пропали, и здание, в котором оно расположено, поменяло цвет. Мимо проезжает винтажная голубая «Волга», новенькая и блестящая, будто сошедшая с выставочной сцены какого-то музея. За ней следует маленькая красная «Лада» и мотоцикл с люлькой.
«Это парад какого-то музея?» – думает она, с удивлением глядя в окно.
Блондинка в плаще насыщенного синего цвета и таком же берете, идущая по улице, останавливается, поворачивается к Марине и смотрит на неё в упор. Её лицо спокойно, большие глаза пустые и стеклянные, как у куклы Барби. Только американская игрушка улыбается, а в глазах этой блондинки нет ничего, чтобы говорило о веселье. А даже наоборот, в них что-то печальное, задумчивое, будто она находится мыслями очень далеко.
Она открывает рот и что-то говорит, но ничего не слышно.
Марина поспешно снимает наушники, встаёт со стула и говорит:
– Что, простите?
Теперь она слышит голос девушки, но он звучит приглушённо и совсем не разборчиво. Однако, ей всё-таки удаётся распознать два слова: «Не ходи туда, не соглашайся…»
Понимая, что блондинке, очевидно, нужна какая-то помощь, Марина встаёт со стула и выбегает на улицу.
Но там нет ни той девушки, ни винтажных машин, и даже дождь прекратился.
Светло-зелёная, неоновая вывеска «Аптека» по-прежнему светится прямо напротив кафе «Königsbäcker».
Глава 2
Зажмурившись и встряхнув головой, Марина глубоко вдыхает влажный, холодный воздух, чтобы успокоиться. Похоже, она замёрзла из-за дождя, промокших ног, и у неё поднялась температура. Она трогает лоб и с досадой понимает, что он немного горячий и голова какая-то мутная. В теле присутствует слабость. И вообще, она вдруг жутко устала.
Возвращается в кафе, достаёт таблетку парацетамола и запивает её уже почти остывшим кофе. Доедает бутерброд, относит поднос на полку с надписью «самообслуживание» и, одевшись, убегает на встречу.
Марина выходит на улицу и отправляется по нужному адресу. Останавливается, выжидая, пока проедет старый красно-белый трамвай, переходит через дорогу и оказывается совсем недалеко от университета, который носит имя знаменитого немецкого философа, некогда жившего в этом городе, Иммануила Канта. Дойдя до кирпично-красного здания, сворачивает налево.
Это центральный район – Амалиенау. Здесь есть небольшие жилые дома, максимум в три этажа, и частные коттеджи. Благодаря тому, что все они не очень высокие, здесь хорошо видно всё ещё серое небо, готовое вновь разразиться грозой, и перспективу из красивых, замысловатых крыш.
«Похоже, сейчас опять пойдёт дождь», – думает Марина, кутаясь в пальто. Она с облегчением вздыхает, понимая, что таблетка помогла и, несмотря на холод, в голове прояснилось.
Из-за холода и противной сырости она идёт быстрее и оказывается в нужном месте всего через двадцать минут вместо получаса.
Клиентка живёт в частном доме, на вид явно немецкая постройка, сохранившаяся после войны. Таких осталось совсем немного, ведь город был разрушен бомбардировкой английской авиации в августе 1944-го года. Поэтому такие сооружения на вес золота и очень нравятся туристам.
Этот дом выглядит очень симпатично, как старое поместье каких-нибудь прусских аристократов. Скорее всего, так оно и есть, и его постройка датируется к началу XX-го века.
После войны, когда русские освободили Кёнигсберг от нацистов и взяли город, то решили сохранить этот район нетронутым и отдали самые красивые дома генералам армии. Скорее всего, живущая там женщина – дочь или внучка какого-то русского военного. Но это, конечно, не факт. Может, она выкупила его, потому что у неё много денег.
Марина толкает железную калитку, которая оказывается незапертой, и пересекает небольшой сад, в котором есть старый, маленький фонтан и несколько каменных скульптур: одна в виде ангела, потерявшего крыло, другая – девушка, одетая в римскую тогу, похожая на Венеру или любую другую богиню.
Искренне восхищаясь скульптурами, садом и вообще всей царившей здесь готической обстановкой, девушка достаёт телефон и делает снимок. Замечает, что единственное крыло ангела покрыто зелёным мхом. Светло-голубая краска небольшой виллы местами осыпалась. Где-то отсутствуют куски камня на стенах, будто их повредили обстрелом пуль или чем-то ещё. Но эти недостатки не лишают этого места особенного очарования. Дом – великолепен. С левой стороны почти вся стена покрыта красным плющом.
Марина с восхищением осматривает фасад, заглядывает в окна с белыми рамами. «Здесь творилась история!» – думает она, воображая немецкую семью, некогда живущую здесь ещё до войны.
Правду говорят, что у некоторых домов есть душа, пропитанная воспоминаниями, эмоциями его хозяев. Этот дом именно такой, он старый и будто живой.
Поднимается по ступеням и стучит в дверь, не найдя звонка. Минуту спустя никто так и не отвечает. Стучит ещё раз и уже собирается достать телефон, чтобы позвонить, но вспоминает, что переписывалась с клиенткой по электронной почте и забыла попросить её номер. Совсем забегалась по учёбе и работе.
Однако она не успевает запаниковать, так как дверь открывается и являет взору очень приятное зрелище. Молодая женщина лет тридцати, с большими светло-голубыми глазами, чёрные волосы которой доходят чуть ли не до самой талии. Они густые, блестящие и ухоженные. Кожа бледная, почти фарфоровая, точно как у всех жителей Калининграда, которые почти никогда не видят солнца. Она одета в длинное чёрное платье из бархата, плотно прилегающее к телу, подчёркивающее её идеальную, стройную фигуру.
Несмотря на то, что она дома, на ней нет никаких простых тапочек, которые так любит носить Марина. На этой даме чёрные туфли на каблуках. Пальцы рук покрыты винтажными кольцами с драгоценными камнями.
Сложно определить на вид, это качественная бижутерия или драгоценные камни. Вокруг шеи жемчуг. Дама держит голову высоко и высокомерно смотрит на Марину, слегка брезгливо осматривая её, задерживая взгляд на поношенных сапогах и короткой юбке. Это очень смущает девушку, она нервно закусывает губу и краснеет, ругая себя, что не одела брюки и тёплые сапожки на плоской подошве.
Но вдруг лицо этой, на вид благородной, дамы смягчается, глаза наполняются теплом, и она говорит глубоким, красивым голосом:
– Вы Марина! Прошу прощения, что сразу не поняла. Вы промокли и, должно быть, жутко замёрзли. Скорее заходите в дом! Согреетесь у камина!
Девушка стоит как вкопанная, невольно заслушиваясь. Вежливый голос дамы звучит как музыка. Кажется, будто она из другого региона России. Точно не с юга, откуда приехала сама Марина. Тогда, может, с Севера? Ещё он такой «поставленный», как у актрисы.
«И какое же у неё всё-таки красивое платье. Выглядит в нём как царская особа», – думает девушка.
– Да, я Марина! Здравствуйте, – говорит она, взяв себя в руки, и проходит в дом. – А вы Елена Сергеевна, верно?
Её тут же накрывает теплом, исходящим от батарей и нескольких обогревателей, которые она замечает в гостиной.
– Да, но можете назвать меня Еленой, – говорит дама. – Такой большой дом сложно прогреть, но мне это удаётся. Давайте ваше пальто, я повешу его около батареи, чтобы немного просохло. И я дам вам обувь и свитер. Вся ваша одежда промокла.
Она открывает дверцу большого платяного шкафа, стоящего в прихожей, и достаёт оттуда вещи.
Марина с благодарностью принимает всё, что даёт Елена. Кашемировый свитер тёмно-синего цвета, кожаные ботильоны на шнуровке и с небольшим каблуком, новые чёрные колготки в упаковке, очень хорошего качества. Это очень кстати, потому что Марины промокли.
– Я не хожу по дому босиком, и тапочек у меня нет, – объясняет Елена, заметив озадаченный взгляд Марины. – Представьте, что это правило моего дома, всегда быть элегантными! Ведь я, как вы знаете, швея и модельер.
– Да, конечно, – кивает девушка.
– Ванная комната там, чтобы вы могли переодеться.
Девушка идёт в ванну, снимает свою мокрую одежду, надевает всё, что ей дали. Благо собственная юбка сухая, она была под пальто. Свитер оказывается очень мягким и согревающим, как объятия мамы.
Она озадаченно смотрит в отражение в зеркале, тушь слегка потекла, волосы в беспорядке из-за ветра. Очень неловко принимать все эти вещи, переодеваться вот так, в незнакомом доме. Но выхода нет, вся её одежда промокла, и она уже начала заболевать. Да и как обсуждать дела в таком состоянии?
Натягивает тёплые колготки и обувь. Все свои вещи скручивает как попало и засовывает в сумку, потому что нервничает и торопится.
Выходя из ванной комнаты, снова бросает взгляд на интерьер.
Качественная плитка кремового цвета, большая ванная с золотыми лапами льва вместо ножек, такие же золотые краны и душ. И даже зеркало над раковиной в позолоченной раме. Всё выдержано в винтажном стиле.
Вдруг замечает, на раковине в стеклянной вазочке лежит кусок зелёного мыла с листьями и травами внутри. Явно ручная работа. Марина обожает такое.
Берёт мыло в руки, нюхает и с наслаждением закрывает глаза. Этот аромат имеет выраженные лесные и дымчато-землистые вкрапления, он достаточно сухой, тёплый и горьковатый, как те самые духи «Фрагонар», что она купила себе, когда впервые была в Париже несколько лет назад. Этот запах она не спутает ни с чем – Ветивер.