Анна Каракова – Мой любимый чемпион (страница 3)
– Э-э… Семёныча. Кстати! – Ба включила вторую громкость. – Ты где? Семёныч!
Появился Семёныч – тот самый старикан, который дежурил в коридоре. Трясущимися руками он держался за дверной косяк и вползал в палату, с усилием переставляя ноги. Бабушка толкнула к нему инвалидное кресло. Саша испугалась, что кресло собьёт старичка, как шар – кеглю. Но Ба промазала.
– Забирай свой мерседес! – с выражением сказала Ба.
Этого ей показалось мало. Она выхватила у мамы бутылку и сунула её в руки Семёнычу.
– И коньяк тоже! Забирай!
Семёныч замер на полушаге и стал внимательно вглядываться в этикетку.
– А-армя-янски-ий. З-а-а-чем? – наконец изрёк он перекошенным ртом.
– Девчонок из 308 на свиданку пригласишь! – весело предложила Ба. – Они же ходячие? Ну вот!
Мама на это ничего не сказала, только закатила глаза. А Ба по-хулигански подмигнула Саше.
И вот все трое топают прочь из больницы. Домой, домой!
– Господи, как они мне надоели со своими уколами и клизмами! – громко жаловалась Саше Ба. – Они же больные тут все! Но хорошие.
Встречные медсёстры, врачи, пациенты кивали, некоторые улыбались. Понятно, дело было не в ярком индийском балахоне бабушки и её берете со слонами, лихо сдвинутом на затылок. Саша давно поняла: где бы бабушка ни появлялась, она мгновенно притягивала внимание, становилась центром любого события. Чего удивляться, что из больницы, в которой она провела две недели, Ба уходила, как актриса со сцены после бенефиса. Саша видела: её провожают с сожалением. Ещё бы! Без Ба тут настанет скука. Но никто не мог честно сказать:
– Уже уходите? Как жаль! Возвращайтесь скорее!
В больнице такое не говорят.
«Обойдётесь! – злорадно думала про себя Саша. – Нам Ба дома нужна! А то мы с мамой вдвоём совсем закисли».
Со стороны их троица выглядела, наверное, забавно. Уж слишком они были разными. Строгая изящная мама в стильном брючном костюме и с небрежной причёской из светлых локонов. Слегка отрешённая, как будто вспоминает что-то из Бродского. Немного железяка, когда это необходимо. Яркая, стремительная, непредсказуемая Ба, всегда готовая удивить-развеселить. И угрюмая Саша в толстовке с капюшоном, натянутом на глаза. Но если приглядеться, было очевидно их сходство. Некая порывистость и ломкость движений. Тонкие ноги – длинные шаги. У всех троих была птичья повадка нацеливать на собеседника острый внимательный глаз или чуткое ухо. Движение вперёд было их стихией – короткие остановки были лишь паузой между перебежками. Как будто они на пару секунд присаживались на ветку, чтобы оглядеться, и тут же устремлялись дальше. Мама напоминала скорее цаплю: изящной шеей, длинными ногами, грациозными руками и огромными глазами с поволокой. Ба была похожа на экзотическую курицу-аристократку. А Саша – на гадкого утёнка, который не знает, что когда-нибудь превратится в лебедя.
Перед дверью с табличкой «Зав. отделением кардиологии Багдасарян В. А.» мама притормозила.
– Мусечка, что бы он тебе ни сказал, не верь!
Но мама уже исчезла за дверью. Тогда Ба повернулась к Саше. Она не могла не договорить.
– Александра, запомни! Восточным мужчинам, особенно красивым, верить нельзя!
Как только мама вошла в кабинет, доктор вскочил, засуетился, начал перекладывать бумаги туда-сюда. Мама следила за его манипуляциями и молчала. Может, всё не так плохо? Может, он отводит глаза и тянет время из-за того, что… просто взволнован.
– Вот ваша выписка! – доктор выхватил несколько страниц из пухлой папки и упал на стул. – Таблетки пить регулярно! Кхм… Это необходимо чётко контролировать!
У доктора шевелюра с проседью и внушительный вид. Волосатые уши, густые брови, увесистый нос и добротный живот. Всё в нём какое-то авторитетное. Внушающее доверие. «Нет, не взволнован, – подумала мама. – Просто не любит сообщать хорошим людям плохие новости».
– Вазген Асатурович, но вы говорили – может, операция? – через паузу спросила мама. Не могла не спросить.
– К сожалению… вероятность, что… кхм её сердце не выдержит слишком велика.
Доктор вдруг снова вскочил, загремел ключами в кармане.
Какая у него сложная профессия. Давать надежду. Спасать. Отбирать надежду.
– Эта вероятность. Насколько? Велика?
Доктор перестал суетиться. Посмотрел маме прямо в глаза.
– Пятьдесят на пятьдесят. Кхм. Будете рисковать?
Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга.
Наконец, мама сокрушённо замотала головой. Доктор развёл руками.
Вазген Асатурович распахнул дверь кабинета, пропуская маму вперёд. И тут оба застыли в недоумении. Ба стояла посреди коридора на одной ноге, сложив ладони перед грудью, глаза закрыты. Саша маячила позади.
– Мам! Что ты делаешь?!
Ба открыла один глаз.
– Мусечка, упражняюсь. Лучшее средство от ста болезней! Даже от гельминтов.
Саша с удивлением уставилась на Бабушку.
– Ба! У тебя что – глисты?!
Тут доктор, который только что куда-то спешил, смалодушничал и сделал шаг назад. Дверь в кабинет захлопнулась. Всё-таки он провёл с Ба много дней, а значит, не мог не очароваться ею, не злиться на неё и не испытывать восхищение или раздражение. Ба всегда вызывала у людей букет эмоций, среди которых не было только одной – равнодушия.
– Что он тебе сказал? – тут же спросила Саша. Мама отвела глаза.
– Пьём таблетки. Всё по плану. Всё нормально.
Саша с вызовом посмотрела на бабушку.
– Вот! А ты говорила! Что верить нельзя!
Ба бросила на маму внимательный взгляд… и вопреки обыкновению промолчала.
Вечером Саша, мама и Ба устроились у телевизора. Такое бывало не часто. Просто совпало: мамино любимое «Шоу Опера», привычка Ба сидеть в кресле-качалке с книжкой и желание Саши побыть вместе. Мама следила за происходящим на экране с азартом футбольного болельщика.
– Ну что это за верхнее фа? Меццо-сопрано называется!
Сашу и Ба тоже заинтересовала затянутая в блестящее платье тётка. Она тянула верхнюю ноту, выпучив глаза и надувшись, как рыба фугу.
– Бедняжка! Она же сейчас лопнет по швам! – с непритворным беспокойством прокомментировала Ба.
Все трое напряжённо уставились в телевизор: вот сейчас, сейчас, тётка взорвётся, как хлопушка. И тут раздался звонок маминого телефона. Не отрывая взгляда от экрана, мама стала шарить руками по дивану.
– Мам! Твой телефон в прихожей.
Впервые она отрывалась от «Шоу Опера» с сожалением. Но это чувство мгновенно прошло, когда Саша увидела аватарку на экране.
– Ого! Полина звонит!
– Ответь! Скажи, я ей позже наберу!
– Полина, привет! – радостно воскликнула Саша. – Как Джонатан?
Через минуту о телевизоре забыли: новости Полины, которыми она делилась с мамой, Ба и Сашей по громкой связи, были куда интереснее. Во-первых, Полина выходила замуж. И не просто где-то и когда-то, а в субботу, встречаемся во Дворце бракосочетаний, банкет в ресторане в центре города. Во-вторых, Полина вернулась не одна, а вместе с Джонатаном! В-третьих… Полина выдвинула ультиматум.
– Вера Васильевна! Вы же знаете, как нежно я вас люблю и обожаю! – ангельским голосом пропела она в телефон. И тут же, не дав Ба возразить, сказала строго: – Но! На моей свадьбе вы воздержитесь от комментариев!
– От комментариев чего? – озадачилась Ба.
– Всего! – бескомпромиссно рубанула Полина. – Меня, моего мужа и вообще!
Ба молчала. Жестоко было лишать её такого веселья.
– …А что мне за это будет? – наконец спросила она с интонацией агента 007, который решил разыграть последний козырь.
– …А чего вы хотите?
– Разумеется, я хочу букет невесты!
Саша с мамой изумлённо переглянулись и посмотрели на Ба.
– Вера Васильевна! Вы что, замуж собрались?! – озадаченно спросила Полина в трубке.