Анна Калинкина – Сетунь (страница 35)

Вернувшись в бункер, он был не в состоянии отвечать на вопросы. Наташка подошла, уставилась на него:

– А мама?

– Держись, девочка, – пробормотал он. Рустам обнял Наташку, погладил по голове, а сам пристально глядел на Михаила. Тот переломил ствол ружья Тины.

– Оружие ее подвело, – пробормотал он. – Странно, я же его всегда смазывал.

И осекся. Ружье было не заряжено.

Он опять поймал испытующий взгляд Рустама. И развел руками, одновременно пожав плечами.

– Как она могла? О чем думала? Надо было мне проследить, но кто ж знал…

Наташка вдруг забилась в истерике. Она вырывалась из рук Рустама, отпихивала его и кричала:

– Мама! Мамочка! Прости! Прости!

– Ничего, – буркнул Рустам, пытаясь удержать девочку. – Сейчас пройдет.

– Мамочка, это я! Я во всем виновата! – орала та.

– Прекрати! – И парень влепил ей пощечину. Наташка вдруг оторопело умолкла, огляделась, словно не узнавая помещения.

Михаил тоже опешил. Он не ожидал от Рустама такого. А тот упрямо выдержал его взгляд.

– Это истерика у нее. Я же говорил – сейчас пройдет.

Михаила эта сцена неприятно поразила, но он тут же отвлекся на прежние мысли. Как могло случиться, что Тина, которая всегда была внимательна, забыла зарядить ружье? К вылазкам она всегда готовилась серьезно, оружие осматривала за несколько часов до выхода. И вдруг, как вспышка – жуткое подозрение: оружейная не запиралась, войти туда мог кто угодно. С оружием умели обращаться все, кроме Сакины, но ей накрепко внушили – нельзя трогать! И ничего не боялись – до сегодняшнего дня.

Отупевший от горя Михаил сперва отогнал предположение как невозможное, немыслимое. А потом начал прикидывать – пусть так, но кому понадобилось это делать? И как ни крути, первым кандидатом в подозреваемые был Стас. Посторонний, чужак, что за мысли у него – неизвестно. Может, Тина поняла, что он не тот, за кого себя выдает? Голос разума вяло возражал – если бы Стас собирался их всех прикончить, у него уже была куча возможностей для этого. К нему давно привыкли, оружие от него не прятали. Ему даже незачем было бы звать на помощь сообщников – мог бы легко справиться с женщинами и детьми, пока Михаил был на вылазке. Хотя с Тиной не так уж легко справиться, да и дети подросли – Рустам уже сам кого хочешь завалит, и Наташка ему под стать. Врач не знал, что и думать. И больше всего его удручало, что с этим человеком ему придется идти до метро. Как он проявит себя в дороге? А с другой стороны, вдруг эти подозрения беспочвенны? Но кто же тогда разрядил ружье? Или все же принять как гипотезу, что Тина, взволнованная ссорами с дочерью и перспективой ухода, действительно про него забыла? Голова у Михаила раскалывалась. А Стас казался искренне огорченным гибелью женщины, и врач в конце концов решил, что та и впрямь проявила непозволительную рассеянность – на свою беду. И все же червячок сомнения грыз, копошился внутри. Врач решил поговорить с Гариком.

Тот в последнее время совсем сдал – таскал потихоньку спиртное из запасов и пил чуть ли не каждый день. Но когда Михаил заглянул к нему, вроде был относительно трезвым. Когда врач шепотом поделился своими сомнениями, Гарик задумчиво посмотрел на него.

– Не пори муру, старик, – изрек наконец он. – Просто слишком долго тут ничего не случалось, жили, как у боженьки за пазухой. Та фигня, что сейчас творится – это нормально. И чего поднимать такой шум? Все там будем. Вы вон собрались до метро идти – не факт, что вас кто-нибудь не схарчит по дороге.

– А ты не хочешь с нами? – спросил врач.

– С моей-то ногой? – хмыкнул Гарик. – Да я скоро вообще ходить не смогу. А этот мир – не для больных, старик. Больных оставляют зимой у костра, а когда дрова прогорят, они отправляются в лучший мир. – Он натужно рассмеялся. – И не надо драматизировать, все равно все там будем рано или поздно.

– Я не смогу уйти, пока ты в таком виде, – сказал Михаил.

– Ну и напрасно, старик, – хмыкнул Гарик. – Я бы на твоем месте ушел.

Это случилось через два дня. Врач, удивившись, что Гарик не выходит из комнаты, заглянул к нему. Тот лежал, с головой укрытый одеялом и, казалось, спал. Михаил откинул одеяло, взял его за руку – ладонь была ледяной. Врач воспринял случившееся как-то тупо, словно у него уже сил не осталось переживать или удивляться. На тумбочке были рассыпаны какие-то таблетки. Михаил знал, что Гарик принимал обезболивающее – видимо, в сочетании с алкоголем это его и доконало. Вряд ли он сознательно принял смертельную дозу – не такой был человек, чтобы сводить счеты с жизнью, хотя и раскис в последнее время.

Гуля, когда он сказал ей, испуганно прижала руку ко рту, чтобы заглушить рвущийся наружу вопль. И в глазах ее он увидел не только горе, но и ужас. А дети ходили тихие, подавленные, но он часто ловил на себе их вопросительные взгляды. Они словно чего-то ждали.

Его ухода?

Михаил решил поговорить с Рустамом.

– Взрослых в бункере почти не осталось. Понимаю, тебе тяжело сейчас, – сказал он, отметив, что парень держится лучше, чем он ожидал. – Ты уверен, что вы справитесь сами? Может быть, нам отложить уход?

Врач отметил про себя, как Рустам раздался в плечах за последнее время – это был уже взрослый мужчина.

– Не волнуйся, дядя Михаил, – ответил он. – Иди спокойно. Я позабочусь о своих.

Лицо его было непроницаемо.

У врача оставались еще сомнения насчет Стаса, поведение которого казалось подозрительным. Михаил решил, что возьмет его, но в дороге глаз спускать с него не будет и при первом же подозрительном поступке выстрелит без предупреждения.

Он долго не мог уснуть, несмотря на усталость, и ему все казалось, что он слышит приглушенные Наташкины рыдания. Девочка все эти дни избегала его, он лишь мельком видел ее – бледную, с красными глазами. И ругал себя за отсутствие контакта с этой своей дочерью. Он должен был заботиться и о ней, ребенок ведь не виноват в том, как вела себя его мать. Тем более теперь она погибла, и у Наташки никого из близких, по сути, не осталось, кроме него. «И Рустама, – мрачно подумал Михаил, – похоже, он ей даже ближе, его-то она не избегает». В самом деле, несмотря на грубость парня, девушка предпочитала держаться поближе к нему. Ирка тоже выглядела подавленной, но не настолько. Она, казалось, о чем-то сосредоточенно размышляла, но мыслями с отцом тоже не делилась. И лишь Сакина по-прежнему бродила по бункеру с безмятежной улыбкой. Михаил все думал – как же так случилось, что на благополучный до поры бункер вдруг посыпались несчастья одно за другим? Что это – судьба? Все началось с гибели Мальчика, а потом начали умирать люди. Ушел Максим, скончалась Ланка, погибла Тина. Наглотался таблеток Гарик. Кстати, о таблетках – какие-то они были странные. Врач решил рассмотреть их повнимательнее. Коли уж заснуть все равно не удавалось, он поднялся и отправился в комнату, где уже не было тела – Гарика похоронили возле Светланы. Он посветил фонариком, но никаких таблеток на тумбочке не обнаружил.

«Наверное, Гуля все убрала, – подумал он. – Впрочем, зачем это мне – мертвого ведь не вернуть».

Незадолго до предполагавшейся даты ухода Михаил еще раз посоветовался со Стасом:

– От нас тут ближайшие станции метро – Киевская и Спортивная. Кутузовская – не в счет, она открытая. За железной дорогой еще Парк Победы, но это такими буреломами надо пробираться, что боюсь, от нас одни кости останутся. Нет, кажется, Парк Победы заброшен – не помню я, что тот сталкер рассказывал. Черт, раньше так все было просто – вбил в поисковик нужный маршрут, и тут же тебе все варианты. На Киевскую не очень-то хочется – вдруг там остался кто-нибудь, кто меня еще помнит? Хотя вообще-то меня они звали вернуться в свое время. Но тогда я был моложе, а кому я такой нужен сейчас? Нет, не пойду – из-за того, что с Ланкой так обошлись. Ведь если бы не это, может, мы бы и сейчас жили там.

– Без толку гадать, история сослагательных наклонений не знает, – хмыкнул Стас. – Но если тебе так не хочется, не пойдем на Киевскую. Остается, значит, Спортивная? Хотя если бы ты встретил знакомых, они бы хоть могли подтвердить, что ты – не шпион.

– Да, как же, подтвердят такие. – Михаил хмыкнул. – Да если меня вешать соберутся, они со своей веревкой прибегут. Значит, Спортивная. Говорили, там красные обосновались, но мне, если честно, давно без разницы – что красные, что фиолетовые, к фашистам бы только не хотелось. Я прикинул – нам по пути Москву-реку переходить придется. По тому мосту, где Третье транспортное проходит… проходило. Открытое место, конечно, если иметь в виду опасность с воздуха. Ну, будем как-то перебежками двигаться. Я, когда сюда добирался, когда еще мутантов в помине не было, видел – там полно машин ржавеет, есть где укрыться.

– Ну это ты сам смотри, – хмыкнул Стас, – я в этих местах не был давно, с тех пор многое изменилось. Главное – не нарваться на лемуров. Знаешь, жуткие твари. Прикидываются милыми котятками, а потом та-а-а-акие когти выпускают – мама не горюй. До сих пор как вспомню, так вздрагиваю.

– Тут и без лемуров всякой дряни хватает, – вздохнул Михаил.

Глава 11

Назад, в метро

Наконец настала холодная осенняя ночь, предназначенная для выхода. Михаил специально дожидался безоблачной, ясной погоды, чтобы хоть как-то различать дорогу. Подгадали еще так, чтобы выходить не в полнолуние – на этом особенно настаивал Стас, уверяя, что твари в этот период буквально с ума сходят, и соваться на поверхность при полной луне – верное самоубийство.