Анна Измайлова – Спорим, ты сдашься первой? (страница 4)

— Боишься?

— Чего?

— Не справиться.

Я моргнула.

— С чем?

Он сделал шаг вперед.

Я не отступила.

— С коммуникацией между направлениями, — сказал он тихо.

У меня перехватило дыхание.

Глупо.

Абсолютно глупо.

Он просто стоял рядом. Просто мужчина без футболки, с мокрыми волосами. Просто тепло его тела вдруг оказалось слишком близко, а запах геля для душа - слишком приятным.

Что-то свежее.

Мята, кедр, холодный воздух.

— Отойди, — сказала я.

Голос прозвучал не так уверенно, как хотелось.

Артем заметил и у него дрогнул уголок губ.

— Мне кружка нужна.

— Какая кружка?

Он поднял руку и только тогда я поняла, что стою прямо под шкафчиком, а кружки, видимо, действительно были над моей головой.

Он наклонился ближе.

Нет, не наклонился.

Нависающе приблизился.

Его рука прошла рядом с моим виском, пальцы коснулись ручки дверцы. Я услышала тихий скрип петли. Почувствовала тепло его груди на расстоянии каких-то жалких сантиметров.

Я могла бы отойти. Правда могла.

Шаг влево и все, но почему-то стояла. Сердце ударило в ребра раз. Потом еще.

Перед глазами были его ключицы. Капля воды на коже. Ровная линия плеча. Мышцы, напрягшиеся, когда он потянулся к верхней полке.

Я, человек науки, должна была бы отреагировать спокойно.

Мышцы — это просто ткани.

Кожа — эпителий.

Запах — молекулы.

Мужчина, представитель вида Homo sapiens, ничем не выдающийся, кроме чрезмерной физической самоуверенности.

Но мой организм, этот предатель, почему-то решил, что перед ним не Homo sapiens, а угроза репродуктивной логике.

Артем достал кружку и не отошел.

— Ты покраснела, — сказал он.

Я мгновенно подняла взгляд.

— Неправда.

— Правда.

— Это от злости.

— Угу.

— Я сейчас испытываю исключительно ярость.

— Конечно.

— И легкое желание тебя придушить.

— Заметил.

Я резко отступила, едва не врезавшись в стол.

— Значит так, Воронцов. Еще раз подойдешь ко мне так близко — получишь биохимией по голове.

Он посмотрел на справочник в моей руке.

— Полным курсом?

— С приложениями.

— Жестокая женщина.

— Умная женщина.

— Умные особенно опасны.

— Запомни это.

— Уже.

На секунду между нами повисла тишина.

Потом кастрюля на плите издала жалобный звук.

Артем повернулся к пельменям.

— Черт. Переварились.

— Прекрасно, — сказала я. — Хоть кто-то сегодня пострадал заслуженно.

Он рассмеялся.

Мужчины вроде Артема Воронцова нравятся девушкам вроде Алисы Руденко - идеальным, загорелым, с укладкой, губами, ногами от ушей и способностью смеяться так, будто их специально записывали для рекламы духов.

Не мне.

Я была девушкой, которая носила с собой антисептик, запасную ручку и список дел на неделю. Я краснела, когда преподаватель хвалил мою презентацию. Я умела отличить эндоплазматический ретикулум от аппарата Гольджи, но не умела флиртовать, не выглядя при этом как человек с внезапным нарушением речи.

А Артем

Артем выглядел как человек, из-за которого нормальные девушки делали глупости.