Анна Измайлова – Босс по контракту (страница 5)

— Ольга, — начал он, и в его голосе чувствовалась лёгкая нотка неодобрения, — это ваше новое рабочее одеяние? Или я что-то пропустил, и у нас теперь пятница день спортивной формы?

Я почувствовала, как щёки начинают гореть от смущения. Конечно, это выглядело нелепо, и, хотя мне хотелось ответить что-то язвительное, я сдержалась.

Я быстро попыталась оправдаться, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд:

— Простите, Алексей Михайлович, я очень извиняюсь, но времени переодеться просто не было, — сказала я, пытаясь хоть как-то смягчить ситуацию.

И, решив разбавить напряжение, добавила с лёгкой улыбкой:

— Да и вечером у меня тренировка — попку качать, знаете ли.

Но его лицо не изменилось, и я тут же поняла, что шутка не удалась. Он нахмурился, его взгляд стал ещё холоднее.

— Езжайте домой и переоденьтесь во что-то более подходящее для офиса, — сухо ответил он, не оставляя мне никакой возможности для возражений.

Моя улыбка мгновенно исчезла, и я лишь кивнула, стараясь не выдать разочарование. Кажется, сегодня будет один из тех дней, когда всё идёт наперекосяк.

Пришлось делать, как сказал Алексей Михайлович. Я отправилась домой, чувствуя себя немного глупо, но понимала, что это необходимо. Приехав домой, я быстро переоделась в офисный костюм с юбкой-карандаш. Теперь я выглядела куда более уместно для офиса, но внутри всё равно оставалось ощущение досады.

На переодевание ушло драгоценное время, и я знала, что теперь придётся весь день догонять свои задачи. Взглянув на себя в зеркало, я вздохнула и попыталась успокоиться. Главное — просто доработать этот день без новых сложностей.

Когда я вернулась в офис после переодевания, Алексей Михайлович одобрительно кивнул, едва взглянув на меня. Теперь я выглядела гораздо более соответствующе — деловой костюм и юбка-карандаш.

— Вот так лучше, — коротко прокомментировал он и затем протянул мне конверт. — Это очень ценные документы. Завтра утром их нужно будет отправить через курьера по указанному адресу. Никаких задержек, понятно?

В обеденный перерыв меня пригласили в курилку, где, как оказалось, отмечали день рождения одного из сотрудников. В курилке поставили небольшой столик, на котором уже стояли тарелки с порезанным тортом и коробки с пиццей. Сотрудники весело переговаривались, кто-то смеялся, кто-то поднимал бумажный стаканчик с лимонадом, поздравляя именинника.

Я немного удивилась, не ожидая, что тут устроят такую импровизированную вечеринку. Праздничная атмосфера оказалась приятным отвлечением от напряжённого начала дня. Я улыбнулась и подошла поближе, чтобы присоединиться к коллегам, чувствуя, как стресс понемногу отступает.

Пока я стояла у стола, пробуя кусочек торта, ко мне подошла Светлана, наша бухгалтерша. Она смотрела на меня с ехидной улыбкой, и я сразу почувствовала, что сейчас будет очередная подколка.

— Ну как дела с нашим "монстром" начальником, Оля? — начала она с притворной любезностью.

— Видела, ты в спортивной форме сегодня на работу пришла. Это ты, наверное, по его указанию тренируешься? — добавила она, не скрывая сарказма.

Я посмотрела на неё, прищурившись, и старалась не выдать раздражения. Её насмешки уже стали привычными, но с каждым разом они задевали всё меньше.

Не скрывая усмешки, я спокойно ответила:

— Если тебе так уж хочется занять моё место, я с радостью с тобой поменяюсь.

Её лицо на мгновение изменилось, потеряв самодовольное выражение, и я поняла, что её подколка не удалась. Я вернулась к своему торту, стараясь больше не обращать на неё внимания.

Светлана не остановилась на этом и, чуть наклонившись ко мне, сказала с ехидной улыбкой:

— Все в офисе говорят, что ты ему нравишься, вот он тебя и выбрал на эту должность. Наверное, у тебя особый подход к начальству, да?

Я глубоко вздохнула, стараясь не дать раздражению вырваться наружу.

— Алексей Михайлович предложил эту вакансию мне и Лене. Лена отказалась, вот и пришлось мне её взять. Не думаю, что это имеет какое-то отношение к "особым подходам".

Глава 7

Вернулась к своему рабочему месту, Алексей Михайлович подозвал меня. Увидела на его столе огромную стопку бумаг и внутрене содрогнулась. Куда это всё? Он посмотрел на меня серьёзно, жестом указывая на эти документы. Я вздохнула. Понятно. Это всё для меня.

— Ольга, завтра утром будет совещание в офисе партнёра, — начал он, в его голосе не было ни намёка на сомнение. — Вам нужно подготовить презентацию и сшить все эти документы в папки.

Я кивнула, хотя внутренне уже ощущала напряжение. Документы лежали в таком хаотичном виде, что мне было сложно представить, сколько времени займёт даже просто разобрать их. Алексей Михайлович тем временем взял кипу бумаг и протянул её мне. Она была тяжёлая — такое впечатление, что мне передали кирпичи, а не обычные листы. Я уже начинала паниковать в уме, как мне с этим всем справиться.

— Кстати, я забыл их пронумеровать, — добавил он, когда заметил, что я смотрю на стопку с некоторой растерянностью. — Но они лежат по порядку. Порядок нарушать не советую.

Он сказал это так серьёзно, что я не решилась задать дополнительные вопросы. Просто стояла с этой кипой в руках, пытаясь обдумать, как справиться с поставленной задачей.

— Когда это совещание? — сдержанно переспросила я, надеясь, что, может быть, у меня хотя бы будет немного времени на подготовку.

— Завтра с утра, — повторил Алексей Михайлович, совершенно спокойно, будто не замечая всей тяжести этого задания.

У меня внутри всё упало. Я с трудом удержалась от того, чтобы не выдохнуть раздражённо вслух. Завтра утром? У меня совсем не было времени. Подготовить презентацию, пронумеровать и сшить документы — это было просто нечто невозможное для одной ночи.

— Но, Алексей Михайлович, — начала я, чувствуя, как голос немного дрожит от волнения, — я просто не успею это всё сделать до утра.

Он спокойно посмотрел на меня, в его глазах не было ни сочувствия, ни понимания. Только холодная деловитость, словно это был просто очередной тест, который я должна была пройти.

— Придумайте что-то, — коротко бросил он и, повернувшись к своему столу, снова погрузился в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Я стояла ещё секунду, глядя на его спину и чувствуя, как внутри поднимается отчаяние. Потом, осознав, что времени на переживания нет, я повернулась и направилась к своему столу, чувствуя тяжесть этих бумаг не только в руках, но и где-то глубоко внутри, словно на моих плечах лежал невидимый груз.

Я знала, что придётся провести эту ночь за работой, пронумеровать каждый документ, подготовить презентацию, сшить эти проклятые папки. Моя голова буквально пульсировала от мыслей, но у меня не было выбора. Как-то, любыми способами, мне нужно было "придумать что-то".

Когда я уже собиралась уйти, тяжело держа стопку бумаг, меня охватило раздражение, и я не удержалась от вопроса:

— Алексей Михайлович, а почему вы раньше мне не сказали? Это можно было бы сделать спокойно и без стресса, если бы я знала заранее.

Он поднял голову, его взгляд был всё таким же спокойным, а в голосе не было даже намёка на извинение:

— Это должна была сделать предыдущая ассистентка, но, как видите, она не выполнила свою работу, — ответил он холодно и вновь вернулся к своим бумагам, показывая, что разговор окончен.

Я сглотнула, ощущая, как внутри поднимается смесь раздражения и усталости. Ситуация, как всегда, оказалась более запутанной, чем могла бы быть, и на мне снова лежала ответственность за чужие упущения.

Сразу после этого разговора я, понимая, что времени катастрофически мало, направилась к своему столу и принялась за работу. Мне некогда было жаловаться на несправедливость или прокручивать в голове разговор с Алексеем Михайловичем.

Огромная кипа документов требовала моего полного внимания. Я выложила бумаги на стол и аккуратно начала пронумеровывать каждый лист. Старалась не отвлекаться ни на что другое — ни на разговоры коллег, ни на звонки, которые раздавались в офисе. Вся моя концентрация была направлена только на это задание.

Каждый лист, каждая страница — всё требовало точности, и я понимала, что любая ошибка может привести к проблемам на утреннем совещании. Время летело, как песок сквозь пальцы, и я пыталась успеть сделать как можно больше, не позволяя себе остановиться ни на минуту.

Бумаги передо мной превратились в бесконечные листы, требующие внимания, а нумерация страниц стала почти автоматической. Офис постепенно погружался в тишину, но я не обращала внимания на редкие звуки закрывающихся дверей и шаги коллег, уходящих по домам.

И вдруг... с щелчком реле свет погас. В этот момент офис утонул в полной темноте. Я замерла, чувствуя, как моё сердце стучит в груди. Казалось, тишина только усилилась — ни шагов, ни голосов, ни шума работающих компьютеров. Лишь лёгкий шелест ветра за окнами и моё дыхание.

Посмотрела на экран своего телефона, который сейчас был единственным источником света. Время показывало 20:03. Растерянно огляделась в полумраке и вдруг осознала, что всё вокруг пусто. Все разошлись, и я даже не заметила, как офис опустел.

Стук сердца ещё не успокоился. На столе стояла моя чашка с давно остывшим кофе, а документы, которые я аккуратно разложила, лежали передо мной, словно ожидая, когда я продолжу. Алексей Михайлович, как и остальные, тоже ушёл, не сказав ни слова.