Анна Иванцова – Удачный сезон (страница 7)

Глава пятая

Галина радостно вскрикнула, когда глухой и спокойный голос на другом конце провода объявил:

– Сегодня вечером приеду, мам. Что привезти?

– Ну что ты, Вов! Тут же все есть! Огурчики свежие, кабачки и баклажаны молоденькие! Молочку привозят, мясо можно заказать, – торопливо закудахтала в ответ женщина, одной рукой крепко прижимая к уху мобильник, а другой доставая из холодильника продукты для борща, обожаемого Вовкой. – А ты на сколько приедешь-то? На выходные? Или, может, подольше побудешь?

– Посмотрим. У меня отпуск.

– Ага, ага… А во сколько ждать? Автобусом или такси поедешь? Может, тебя встретить?

Сын ответил не сразу, будто задумавшись. Потом обещался приехать на пятичасовом автобусе. Почему не раньше? Дела. Встречать не надо. Напоследок Галина торжественно заверила сына, что его будет ожидать самый вкусный на свете борщ. Нажав на кнопку сброса, женщина суетливо принялась за готовку.

Она была очень рада приезду сына. На дачу – да и вообще на отдых – он выбирался очень редко, ссылаясь на нехватку времени. Галина считала, что Вовке явно не хватает ярких событий в жизни. Ну, или просто – событий. Работа, дом, работа… Ну разве так можно молодому мужику.

– Тебе жениться бы пора, – говорила она, когда лицо сына было особенно мрачным. – Чего ждешь-то? Так ведь всех хорошеньких разберут!

Владимир не любил таких разговоров, и когда мать затевала их, упорно молчал. Он сам знал, что и когда делать. Или просто вредничал, как считала сама Петровна.

Тесная кухонька плавилась от густого, ароматного жара. Почти готовый борщ аппетитно побулькивал на плите. Галина то и дело промокала вспотевшее лицо вафельным полотенцем и тяжко вздыхала. Варить на такой жаре было сущей пыткой, но ей очень хотелось порадовать сына, ведь пока она коротала летние деньки на даче, на свежем воздухе, о нем было некому позаботиться. Одним «Дошираком», наверное, и питался. Благо, у них была машинка-автомат, а значит, со стиркой проблем никаких.

Было почти семь вечера, когда Петровна, сняв с борща последнюю пробу, удовлетворенно крякнула и отключила плиту. В дверь постучали, и она радостно вскрикнула:

– Вовочка! Чего стучишься-то, как неродной? Заходи!

Но, к большому ее изумлению, в дом заглянул вовсе не сын, а Лидкина Тая.

– Теть Галь, – жизнерадостно улыбнулась девушка, протягивая соседке тарелку с огромным, блестящим от сока куском арбуза. – Я вчера арбуз привезла. Это вам!

Галина, все еще сжимавшая в одной руке поварешку, издала возглас приятного удивления. Таисия, не дожидаясь слов благодарности, продолжила, с любопытством заглядывая через плечо женщины:

– Ой, как у вас пахнет вкусно! Борщ варите, да? Здорово. А моя маман варенье весь день варит, голова уже от запаха кружится. Дай, думаю, сбегаю теть Галю арбузом угощу, нам двоим его все равно не одолеть: большой уж больно.

Петровна, поблагодарив, взяла увесистую тарелку.

– Спасибо большое, Таечка. А я вот Вовку жду, сына. Приехать к семи должен, а все нет…

– Хм… – пожала плечами Таисия. – К семи? Странно, мне казалось, что лукинский автобус давно пришел. Значит, сын ваш на такси?

– Нет, – округлила и без того выпученные глаза Галина, – сказал, на пятичасовом автобусе. Лукинском как раз. Та-ак… – Она растерянно потерла пухлой ладонью лоб. – Это что ж тогда получается? Случилось что ли что?

– Вы не переживайте, – успокоила соседку девушка. – Может, он на следующем поехал? Значит, в половине девятого у общества будет.

– Наверное, наверное… Но ведь он сказал…

Брови женщины сошлись на переносице, лицо сделалось напряженным.

– Ох ты, – поникшим голосом произнесла она. – Борщ-то совсем остынет… И как только Вовка так? И на телефон ведь не отвечает. Он ведь у меня такой…

Не договорив, Галя вздохнула и поплелась на кухню, будто позабыв о гостье.

– Не берите в голову, – крикнула ей вслед та, пытаясь хоть как-то взбодрить. – Всякое ведь бывает. И тем более… Может, я вообще ошиблась и ваш Вовка с минуты на минуту придет.

Женщина лишь натянуто улыбнулась. Таисия, махнув на прощание рукой, быстро зашагала прочь.

Когда заявился Вовка, борщ, конечно, уже остыл, а Галина с недовольной миной сидела у окошка, скрестив на груди руки. Цветастый фартук так и остался на ней, ярким пятном отвлекая внимание от мрачного лица.

– Привет, ма, – стаскивая побелевшие от дорожной пыли кроссовки, сказал мужчина. В голосе его звенела досада.

Мать, хмуро наблюдая за каждым его движением, демонстративно хмыкнула.

– Да и ты здравствуй, сынок. – В ее интонации трепетали, словно моль у лампочки, серые нотки обиды. Вова, и без того чем-то раздраженный, чуть было не выругался. Но все же сдержался.

– На автобус я опоздал, пришлось на вокзале следующий ждать, – пробубнил он, тяжело опускаясь на стул и вытягивая длинные ноги. Взгляд его был усталым и отрешенным. – Целых два часа прождал.

Мать нервно встала, скинула, наконец, фартук, поплелась к буфету за миской. Наливая борщ, ворчливо заметила:

– А я ведь тебе звонила. Почему телефон отключил?

Вова поджал губы, и без того бледные. Он ненавидел оправдываться перед матерью, вездесущей, не знающей покоя и вечно названивающей без повода. Именно из-за этой ее дурацкой привычки он часто отключал телефон. Сегодняшний день не был исключением. Сказал же, что приедет, так чего попусту болтать?

– Батарея сдохла, – без каких-либо угрызений совести соврал он. В животе громко заурчало. От этого красноречивого звука мать тотчас сменила гнев на милость и заторопилась кормить сына. Глядя, как здоровенный, плечистый детина, обычно во всем сдержанный, за обе щеки уплетает ароматный, наваристый борщ, Галина окончательно успокоилась и перестала сердиться. В самом деле, всякое ведь бывает. Тем более, и сам сын явно был недоволен всей этой неразберихой с автобусами. Хорошо еще, что Таечка так вовремя заскочила, предупредила, а то весь вечер бы себе места не находила, переживала.

Глава шестая

Никогда со мной такого не бывало. Будто разум, самый верный мой помощник, в один миг вдруг покинул меня, безжалостно бросив на попечение хищной, неистовой силе – инстинкту. Тому, что так тщательно удерживался мной на привязи и выгуливался лишь тогда, когда я того пожелаю. Тому, что ведет меня убивать.

Когда ее высокая, жердеподобная фигура неожиданно вторглась в поле зрения, меня будто кипятком обдало. Мир вокруг потемнел, распался на сотни тысяч ничего по отдельности не значащих крупинок. Из таких состоит компьютерный рисунок. В этом бессмысленном скоплении лишь она одна – целостная, яркая, настоящая.

Короткие белые шорты едва прикрывают кокетливо округлые ягодицы, только это и отталкивает: не люблю подобных откровенностей. Но то, что за субтильной спиной, сцепленная пушистой фиолетовой резинкой, алеет – да, именно алеет, словно свежая кровь или спелая вишня, – длиннющая, ниже талии, коса толщиной, наверное, с мое запястье.

Девушка шагает дерзко и быстро, во всем ее образе чувствуется непонятно кому и зачем брошенный вызов.

Не отдавая себе отчета в действиях, иду за ней, еле передвигая отяжелевшие вдруг ноги. В мыслях – черная дыра, в центре которой маячит огненная змея. Моя воля будто уснула. Осознание того, что нельзя, просто невозможно действовать без должной подготовки, ленивой кошкой мягко удалилось в самый отдаленный угол души, отказываясь носить в зубах тугой клубок инстинктов, и он покатился вслед за дерзкой, наверняка любящей жизнь и готовой бороться за нее девчонкой. Покатился, распадаясь, спутываясь без надежды на то, чтобы быть пойманным и снова аккуратно свернутым, таким, который так удобно носить в сердце.

Вечернее солнце удлиняет темные кляксы теней. Воздух дурманяще пахнет дымом и травами – повсюду вокруг дачники растапливают бани. От запаха, любимого с детства, обостренное до предела восприятие становится почти болезненным. Сжав зубы, отмеряю дорогу напряженными шагами. Девушка идет по направлению к лесу. Наверняка купаться, потому что в руках у нее что-то цветное, похожее на пляжное полотенце. Время вечернее, на берегу малолюдно и тихо. Это значит, что если в лесу раздадутся крики, их непременно услышат. Да и как, собственно, я собираюсь действовать?!

Девушка бодро трусит по бугристой тропе среди темных, блестящих от смолы стволов. Я – вслед за ней. Под ногами то и дело хрустят мелкие шишки. По лесу неторопливо, но густо расползается вечерний сумрак, шелестящий, стрекочущий. Он вселяет в меня уверенность, будто шепчет: «Сделай это сейчас, пока я могу помочь тебе». Воровато оглядываюсь. Ощущаю себя волком, решившим загрызть отбившуюся от стада овцу. Вокруг – никого. Но я не спешу выдавать желаемое за действительное, понимая, что за плотным сплетением ветвей вполне может находиться, ничем себя не обнаруживая, какой-нибудь грибник.

Но тратить драгоценное время на осторожность и размышления я не могу: слишком уж быстро приближается светлая полоса берега, а значит и опасность наткнуться на кого-нибудь, идущего навстречу. Сейчас каждая секунда бесценна.

Сквозь стиснутые зубы со свистом выталкиваю порцию страха. Это помогает собраться. И быстро, насколько позволяют силы, бросаюсь на девушку. Руки, превратившиеся в хищные лапы с растопыренными когтями, остервенело вцепляются в тонкую шею. Инстинкт подсказал самый верный в этой ситуации способ; девушка издает лишь сдавленный, шипящий хрип и судорожно бьет по воздуху руками. Она не обратила на меня внимания, когда шла, и теперь неизвестность сделала ее слабой.