Анна Иванова – Новое тело (страница 3)

– Будем расследовать дело об убийстве.

– Что-что? – не понял Костя.

– Смотри, – Макс ткнул трубкой в экран с моделью человека. – Это наша жертва. Преступник нам известен – солнечная радиация. А значит, нам нужно поймать этого преступника и обезвредить.

– И как мы будем это делать?

– Элементарно, Королёв. Мы изучим улики и выйдем на след – всё в лучших традициях детектива.

Макс бросил взгляд на Костю. Тот сидел немного ошалевший, пытаясь понять, что от него хотят. Макс тяжело вздохнул и продолжил:

– На месте преступления есть улики – пигмент. Решим эту задачку, найдём зацепки.

– А если этого будет недостаточно?

– Значит, будем делать вскрытие, – Макс поморщился. – Пойдём на уровень ДНК.

– А иммунитет?

– О, – протянул мечтательно Макс. – Это наш инспектор Лестрейд, который вечно путается под ногами. С ним придётся повозиться. Но мы уже привыкли на других проектах.

– Надеюсь, в этой схеме я не миссис Хадсон? – послышался насмешливый голос Марии со стороны дверей.

Макс от неожиданности чуть было не слетел со стула. В динамике послышалось шипение, а потом писк.

– Марья Николаевна, – сказал ЛАНДАУ, – боюсь, что миссис Хадсон – это я. Стойко переношу сомнительные идеи гения, навожу порядок в его алгоритмах, а заодно веду записи вашим провалам.

– Обнадёживающе, – с лёгкой усмешкой сказала Мария, скрестив руки на груди. – А теперь к делу. Нам дали добро на проект. Срок исполнения – два года.

Макс победно вскинул кулак, повернулся к компьютеру и набрал короткий запрос. Над столом вспыхнула голограмма человека.

Глава 5.

Мария внимательно изучала голограмму. Перед тем как с головой погружаться в создание биотела, нужно было понять, что сломается в старом, а потом уже чинить.

– ЛАНДАУ, подсвети зоны, которые больше всего пострадают от агрессивного ультрафиолета, высоких температур и на всякий случай кислотности атмосферы.

Динамик щёлкнул, оттуда послышался монотонный голос:

– Марья Николаевна, советую Вам пересмотреть идею переезда на Венеру. Рабочий день увеличится до 243 дней при сохранении зарплаты.

Мария закатила глаза, а потом посмотрела на Макса.

– ЛАНДАУ, – ухмыльнулся Макс, – отставить режим «Марья Николаевна – наше всё».

Мария не злилась на Макса, но иногда ей казалось, что это он двадцатилетний стажёр, а не Костя.

– Шутки в сторону. ЛАНДАУ, выполняй поставленную задачу.

Картинка изменилась: сверху тело покрывала светящаяся сетка, напоминающая каркас, внутри мерцали разноцветные точки, которые сливались в очертания внутренних органов – это были клетки. Неожиданно вся голограмма вспыхнула красным, и над ней появилась надпись: «Биологический агент уничтожен».

ЛАНДАУ вывел на экран увеличенное изображение клетки – тлеющий уголёк.

– Разрушена мембрана. Полное повреждение ДНК. Расчётное время уничтожения организма – 0.94 секунды.

Макс присвистнул.

– Марья Николаевна, я так понял, что наша задача – превратить «одну секунду» в «никогда»?

Мария улыбнулась и кивнула.

– Верно мыслишь. Выведи, что у нас сейчас есть для базы.

Макс открыл внутренний поисковик и начал что-то быстро печатать. Над голографическим столом вспыхнуло три окна.

– Вот что удалось найти.

Мария пробежалась глазами.

– Хм, биопластыри, матрикс и программируемый иммунитет? Похоже на правду.

Макс в это время хитро смотрел на Костю, который кивал на каждое слово Марии и старательно делал вид, что всё понимает. Мария перехватила этот взгляд.

– Костя, это наша работа, наша гордость, – мягко пояснила она. – Макс, покажи подробнее.

Макс встрепенулся – ему нравилось хвастаться своим кодом. Порывшись в карманах, он встал и со всей дури налепил Косте что-то на лоб. Тот быстро отковырял наклейку – в руках у него оказался прозрачный пластырь. На свет пластырь выглядел, как обычная плата: маленькие канальчики и точки.

– Что это?

– Как что? – притворно удивился Макс. – Биопластырь. Мы делали его семь лет назад для МЧС – им тогда нужны были средства для быстрого заживления ран. Сейчас это будет нашей базой.

– Хочешь сказать, что мы будем человека обклеивать пластырями?

Макс ошарашенно уставился на Костю, но его прервал ЛАНДАУ:

– Перевожу с языка Ершова на русский. Мы уже умеем программировать клетки под определённые задачи. Смотри.

Над столом вспыхнула голограмма, напоминающая рану. Её покрывала прозрачная плёнка, от которой потянулись светящиеся нити к краям раны. По нитям бежали белые огоньки, которые, столкнувшись с клетками, сразу меняли цвет: красный – мышцы, жёлтый – кожа, зелёный – нервы. Рана постепенно затягивалась, пока не исчезла полностью.

– Ого, – протянул Костя. – Выглядит впечатляюще. А что там с остальными наработками?

– Остальное, – Мария кивнула на экран, – поможет нам достроить тело.

Костя внимательно изучал описания проектов: это был титанический труд, который можно брать за основу, но что-то не давало ему покоя.

– Ну, допустим, тело мы достроим. В конце концов, мы уже научились выращивать внутренние органы. А иммунитет-то мы как запрограммируем? Он наш самый главный враг.

Макс закатил глаза, всем своим видом показывая, что его гений не справляется с таким наплывом глупых вопросов.

– Иммунитет мы научились программировать, когда разрабатывали лекарство от рака.

– Что? – Костя вздрогнул.

Макс нахмурился и пробурчал:

– Не веришь мне, академик?

Костя быстро заморгал, его губы задрожали.

– Просто матушку в прошлом году от рака вылечили. Я не знал, что это ваши наработки.

Макс отвернулся к компьютеру и прокашлялся. Костя нахмурился, переваривая всё сказанное, а потом бодро выдал:

– Выглядит довольно просто.

Макс удивлённо поднял брови, а потом нажал несколько кнопок на виртуальной клавиатуре. Голограмма начала переливаться разными цветами, по ней бегали строчки кода, клетки вспыхивали то серым, то красным, то зелёным. От этого калейдоскопа Костю начало мутить. Он опустился на стул и простонал:

– Что это?

– Это, – Макс ткнул во всё ещё мигающую голограмму. – Семь лет нашей работы: три года проб и ошибок по пластырям, два года – по матриксу и иммунитету. Это звучит просто, а на деле – это кропотливый труд, из-за которого иногда хочется выть.

«Показательную порку» прервал голос ЛАНДАУ:

– Марья Николаевна, Вам личный звонок из больницы.

Мария неосознанно вцепилась в халат. Макс перехватил её жест, подошёл и тихо сказал:

– Иди. Мы тут пока всё подготовим.