Анна Иванова-Сандлер – Записки тель-авивской матери (страница 3)
10 лет я думала, как и на что тут жить. Видимо, мой вариант – бомж-миллионер. Могу принести домой с помойки штаны и винтажную мебель. Могу купить килограмм красной рыбы по цене билета на самолет. Потому что могу. Золотой миллион поневоле?
Записка 2. Материнские рифмы, иерусалимские хокку
У меня получилось уехать.
Не в Ашдод, а в Иерусалим.
Режим тишины был необходим.
***
Он не восстал через три дня после убийства императором.
Не стал нынешним Иисусом.
А мы не станем новой нацией.
Машиах опять не пришел.
Он, наверное, перевел часы не в ту сторону.
Он удаляется от нас.
Я не понимаю реальности
Ее строгость и стройность ускользают от меня.
Кажется, вот-вот сейчас я познаю единого Бога и закон Всевышнего –
Пойму ядро мироустройства.
Из концепций и складок теорий.
Сложу единый мир,
Язык, который все поймут.
***
Даже в Лондоне нет королевы.
Одна королева умерла, когда стало ясно – я больна.
Другая королева ушла, когда новая я пришла.
Бабушка,
Так любила я тебя.
Мне дали второй шанс
Его я возьму и счастлива буду.
Записка 3. Любовь к стране
17 марта 2024 прошли выборы президента РФ. Результаты были предсказуемы. Мы пришли с сестрой на избирательный участок в российское консульство Тель-Авива в 8.20 утра, простояли в очереди минут 40 и вышли, отдав свой голос за то, что считаем правильным.
В общем-то после этого воскресенье складывалось очень стремительно – проводила сестру в аэропорт и плакала пару часов от того, что она уехала, а я осталась одна в своем бушующем мире эмиграции. Без поддержки и мягкого тепла любимого человека.
К двум часам дня вернулась в Тель-Авив, забрать дочь из детского сада.
По плану этим собирался заняться муж, который отправился на избирательный участок сразу за нами, к половине десятого. Но очередь достигла критического размера и у него появились все шансы не управиться за 5 часов. В итоге он прибежал почти вовремя, вместе с мамой марсюшиного однокашника. Запыхавшись, они рассказали мне, как пробирались сквозь очередь, как она забыла загранпаспорт и поехала обратно, а вернувшись обнаружила хвост волнующейся очереди уже у следующей улицы. Пробежав до заветной лесенки, она увидела Серегу. Только уверения в том, что он ее муж, позволили ей вклиниться в очередь.
Втроем, плотно склонившись над одним телефоном, мы смотрели на разрастающегося дракона очереди на выборы. Его хвост начал загибаться за угол, к площади.
Видео-ролики с призывами голосовать за Россию и радостное настроение человеческого дракона вселяли робкую надежду – вдруг, ну может быть.
Весь день мы смотрели новости, данные экзитполов, сториз друзей из других городов Израиля и других стран.
Вечером в гости зашла подруга, которая приехала к посольству к полудню и стояла очередь до восьми вечера, успев впрыгнуть в последний вагон голосующих. Она говорила, что настроение людей было супер-радостным и что это стояние на набережной Тель-Авива стало одним из самых патриотических переживаний ее жизни.
Результаты выборов в России 2024 всем известны.
В ночи у меня случился гипертонический криз – давление 220/140. Кажется, это высоко. Мы попытались вызвать скорую, но в итоге отменили. Я поняла, что сил на это у меня нет. Муж неимоверно паниковал: давал мне телефон поговорить по-английски, потом на иврите, с трудом искал лекарства. Короче, испугался по полной, и не очень понимал, что со мной делать.
Накануне отъезда сестры мы пошли с ним погулять вдвоем. Это была странная прогулка. Свидание провалилось, как гнилой пол под прыгающими тодлерами: вышел разговор, полный взаимных обид и претензий. И, с невероятной, прозрачной ясностью, я еще раз увидела, насколько мы разные и как по-разному каждый из нас оценивает нашу совместную жизнь. Мне захотелось разъединиться с ним, стать максимально независимой и свободной – от него и от кого бы то ни было. Я совсем не уверена, хочу ли встречать с ним старость. И осознаю, что мне не подходит его ритм жизни – слишком медлительный.
Отношения с мужем – странная штука. Все держится на невероятно хрупком балансе любви, обязанностей, долга и манипуляций. При этом когда мы работаем в команде – результаты просто ошеломляющие.
Голова после очередных выборов пуста. Вспоминаю Россию 2012-2013 годов. Я жила в Москве, работала, снимала небольшую комнату в центре, путешествовала всегда и везде, когда могла и не могла. Мир был радостным, открытым.
Или я была такой?
Я придумала стать писателем еще когда мне было пятнадцать лет. Я писала и читала каждую свободную минуту – в метро, на улицах, на переменах, дома. Много писала и читала. Все форзацы моих книжек исписаны заметками и мыслями. Проблема была лишь в моей неуверенности в себе: я не могла поверить, что кому-то будет интересно узнать мои мысли – ведь это всего лишь мои мысли. Просто мысли девочки из холодного города, продуваемого ветрами с мелкой моросью дождя. Из Петербурга. Теперь я верю в себя. Сила —в слове.
В Питере я родилась, умерла и родилась заново. Родилась у мамы, умерла от рака, и возродилась, словно птица Феникс.
У меня новая фамилия. Моей прабабушки. И моя мечта жить в Израиле все же на несколько шагов ближе, чем раньше.
Бабушка умерла в августе, и это самое больное и тяжелое переживание за всю мою жизнь. Бабушка – навсегда в моем сердце и воспоминаниях.
В Израиле есть много сложных, неудобных, непонятных моментов. Когда я была тут на «Масе» – думала, что понимаю Израиль. Прошло 10 лет, и я ничего не понимаю. Изменилась я. Изменилась страна.
Смотрели «Орел и решка»? Там двое ведущих приезжали в новую страну, в аэропорту подкидывали монетку и определяли, кто будет жить на сто долларов, а кто – с безлимитной карточкой?
Мне всегда казалось, что приключения того, кому досталось всего сто долларов, гораздо веселее.
В какой сейчас категории я?
Однозначно – бомж-миллионер, представитель уехавшей интеллектуальной элиты, золотого миллиона, которые уже потратили свои рублевые запасы, а шекелевые еще не накопили. Вопрос денег стоит у всех супер остро. В Израиле нам с моим мужем, тим-лидом и айтишником, не зазорно съесть кексик, заботливо выставленный кем-то на скамеечке.
Тот кексик мы нашли в одном из самых дорогих районов Тель-Авива. В закрытой заводской упаковке, даже с игрушечной маской внутри. Праздничный пуримский кекс. Там мы снимали квартиру по цене стильной мансарды на Крестовском острове. Все детские вещи нам подарили, или мы сами нашли их бесплатно.
В Израиле можно прийти в пятикомнатную квартиру за бешеные деньги, и она будет завалена всякими штуками, найденными на помойке. Мы с подругой называем это «Free Tel-Aviv Sale».
Некоторым русскоговорящим эмигрантам, на вопрос откуда у меня та или иная вещь, отвечаю, что подарили тель-авивские друзья. Что ж, в целом, это правда. Даже велосипед, задорно выкрашенный нами с Марсией в модный цвет тиффани мне подарил странного вида дедушка, выносивший его на помойку.
Записка 4. Овца Зинаида
Вчера одна из голов моего Змея Горыныча напомнила мне, что я уже давно не дилетант в писательстве. На меня снизошло, что я могу не прибедняться. Писать как есть – во всю силу опыта и возможностей. Из песни слов не выкинешь – 4 года журфака, 15 лет работы журналистом и редактором. Тексты, изданные эссе, своя колонка о евреях по всему миру. Маркетинг, коммуникации, связи с общественностью и даже работа телесным терапевтом – все это о человеческих историях, так или иначе облеченных в слова.
Поэтому быть тут ещё одной книге.
О приключениях овцы Зинаиды. И ее знакомца, козла Олега.
Овца Зинаида