Анна и – Звонок с неизвестного номера (страница 15)
– А кто скорую вызывал?
– Доктора сказали: мужчина. Видно, он сам.
– И когда ты врачей пускал в дом – Натальи там точно не было?
– Нет.
Взглянул внимательно, спросил:
– А к чему ты этот базар завела?
Таня честно ответила:
– Денис хочет найти того, кто виновен в смерти отца.
– Мадам! – всплеснул руками Толян. – Только не это! Я тебе ничего не говорил!!!
– В смысле?
– Да в том, что дурак я. Не слушай меня лучше.
– Почему?
– Характер дурной. Трепануть могу не по делу. Вот и сейчас: взял – и человека оговорил!
– Но, согласись, странно. Наталья пришла – человек был жив-здоров. И вдруг он умер, а она – исчезла!
– Так сходить надо и у ней самой спросить.
– Нет ее дома! Уже почти две недели! Мы потому и приехали!
– Да лан.
Толян, несомненно, опешил. Добавил неуверенно:
– Она, что ли, его грохнула – и свалила? Да не. Врачи четко сказали: там за насильственную смерть оснований нет. Инфаркт классический. Да и про койку я чисто предположил. Но когда в дом дядь-Юры зашел, в спальню специально заглянул. Постель застелена, и вообще никаких следов секса. Чай только пили.
– Да без разницы, что они делали! Утром в тот день Наташка точно к нему приходила?
– Точно. Но и врачи сказали точно: без разницы, кто к нему приходил и чем они занимались. В таком возрасте инфаркт в любой момент может случиться. Безо всяких причин. Так что не надо на Наташку тянуть. Не виновата она ни в чем.
Когда Денис был пацаном, «личную гору» считал своей вотчиной. Высоко, уединенно, и еще что нравилось: если перелезть через забор и пройти метров пятьдесят по еле видной тропке, попадаешь на дорогу. Секретный выход. На другую улицу. Называлась Виноградная, стояло на ней всего несколько домов, а дальше начинался лес – любили там с пацанами шариться.
Перемахнуть через забор из рабицы для Дениса никогда не было проблемой, но клочья одежды на проволоке оставлял часто. Или штаны ржавчиной пачкал. Поэтому отец прорезал для него калитку. Ключ от нее имелся только у сына, и тот своей избранностью очень гордился. Когда Денис дом покинул, отец запасной выход хотел заварить, но руки не дошли. А года три назад поднялись вместе на гору, папа, хитро улыбаясь, достал из кармана ключик, протянул:
– Я замо́к смазал. Проверь – работает?
Калитка со скрежетом отворилась. Денис улыбнулся:
– Класс! И грохочет все так же. Я, когда ночью удирал, всегда боялся, что ты проснешься. А снаружи что-нибудь изменилось?
Вышли. Тропинка совсем заросла, но – оба упрямцы – продрались сквозь кусты, вышли на улицу Виноградную. Здесь и раньше было немноголюдно, а сейчас две ветхие избы сменились недостроенными коттеджами, еще один домик зачах, наполовину развалился, окна заколочены, дорога в колдобинах.
Отец сказал:
– Никто не живет. Только Мурад овец пасет. Как и раньше.
Прогулялись по полю, поздоровались с пастухом. Тот – совсем старый, высохший – растрогался:
– Сынишка твой, Михалыч? Как тебя – Диня? Ну что? Сигаретку, как раньше?
– Спасибо. Бросил.
– Молодец. А я так и смолю. – Пастух затянулся беломориной.
Вернулись. Денис замкнул калитку, ключ отдал отцу. Каждый раз, когда приезжал навещать отца, на гору поднимался. На Виноградную больше не выходил. А вчера, когда в свете фонарика выбирал место для кошачьей могилы, заметил: калитка отперта.
Ночью Таню с Митей пугать не стал. Но едва рассвело – поднялся на гору. Подошел к калитке, нахмурился. Замок сбит, валяется рядом. Денис поднял, рассмотрел. Дужка перебита. Грубо. Топором или фомкой.
Он вышел наружу. Трава примята. Кто-то ходил здесь. И вряд ли отец – тот мог бы ключом калитку отпереть. Снизу, с Удаловой Щели, гора вообще не просматривается. Получается, кто угодно мог зайти на участок незамеченным.
«Но кто? И зачем?!»
Явно не воры – ценности отцовские в целости и сохранности.
Денис дошел до Виноградной. Все та же тишина, глухомань. Недостроенные коттеджи безлюдны. Только стадо овечье виднеется вдалеке.
Он поспешно дошел до поля. Мурад спал в холодке, сладко похрапывал. Рядом ружье. Солью заряжал, палил по мальчишкам – не попал, впрочем, ни разу.
– Дядя Мурад, – потряс старика за плечо.
Тот вскинулся, подскочил:
– Ф-фу, шайтан, напугал.
Уставился удивленно:
– Диня! Ты чего здесь?
– Дядя Мурад, – сердце бешено колотилось, – дело важное. Ты ведь каждый день тут бываешь?
– Ну да.
– И шестнадцатого сентября тоже был?
– Да у меня любой день одинаковый, – растерялся пастух.
– Ничего подозрительного не видел? Шестнадцатого, или, может быть, раньше?
– С датами я не помню, – задумался старик. – Но машину видел. Вроде тогда примерно.
– Какую машину?!
– Да не разбираюсь я в них. Заграничная. Черная. Подъехала и встала. Как раз у дороги – куда от вас тропинка выходит.
Задумался.
– Ну?! – поторопил Денис.
– Стояла полчаса где-то. Или час. Потом уехала.
– А кто в машине был?
– Да я хотел подойти, посмотреть. Но овцы и так разбрелись, а ушел бы от них – совсем ищи-свищи.
– Выходил кто-то из машины?
– Вроде женщина.
– Куда пошла?
– Не понял. Она из-за руля вылезла, а дальше не увидел. В кусты куда-то.
– К нашему дому?
– Ну… В тех краях. За деревьями особо не разглядеть, глаза слабые у меня. А что случилось-то?
– Дядя Мурад! Вспомни, пожалуйста! Когда это точно было?! В сентябре шли дожди. А шестнадцатого – развиднелось, и норд-ост еще дул…