Анна и – Зимняя коллекция детектива (страница 161)
– Не нашли, – твердо молвила Леся. – А может, их вообще не существует. А почему вас так интересует Сыромятский?
– Понимаете ли, друзья мои! – с плохо скрываемым торжеством воскликнул Боков. – Сегодня Интерпол объявил вашего Родиона в международный розыск.
Посольский внимательно осмотрел нас обоих, словно желая проверить, какой эффект произвели его слова. На меня, что скрывать, – сильное.
– Но! – продолжил посольский, воздев указательный палец. – Сыромятского ищут
– А за что? – вырвалось у меня.
– Хороший вопрос! Не знаю, имею ли я право отвечать…
– А это что – совершенно секретно? – невинно спросил я. – Может, чтобы узнать, мне стоит просто зайти на сайт Интерпола?
Боков улыбнулся, словно отдавая должное моему вопросу, и молвил:
– Родион Сыромятский имеет тесные и плотные связи с организованной российской преступностью. С той ее частью, что занимается наркотрафиком.
Боков исподволь отсмотрел нашу реакцию, а затем продолжил:
– Он является своего рода эмиссаром и одновременно мозговым трестом одной из преступных группировок, занимающейся поставкой из стран Азии, транзитом через Россию, наркотических веществ в Европу. И есть основания думать, что именно здесь, в Финляндии, он осуществлял встречи со своими заграничными
Я мгновенно вспомнил людей, с которыми видел Родиона. Странный финн в баре в гостинице в Оулу… Носатый Панайот, с которым они прохаживались у нижней станции гондолы… Еще один господинчик в новогоднюю ночь… Наверно, то были действительно
– Сыромятский прекрасно образован, – продолжал атташе, – у него за плечами МГИМО, ни больше ни меньше. Он знает множество языков – то ли шесть, то ли восемь. Великолепные мозги – он настолько сильный логистик, что за него, как за начальника отдела перевозок, передрались бы самые крупные корпорации. Но Сыромятский, увы, поставил свой ум и талант на службу наркомафии… Я вам расскажу одну вещь, только при условии, что она не покинет пределы этой комнаты, – хорошо, ребята?..
Меня передернуло. Терпеть не могу, когда меня называют (в числе других) «ребятами».
– Нам что, расписку о неразглашении писать? – улыбнулась Леся.
– Нет, я доверяю вашему слову – да и вообще вам доверяю, обоим… – Боков обвел нас открытым взором единомышленника. – Итак, у нас на Родине Сыромятский находится в оперативной разработке соответствующих органов. И за ним велось – причем даже здесь, в Финляндии, – негласное наблюдение…
Мы с Лесей непроизвольно обменялись взглядами. Так вот откуда взялось прослушивающее устройство в коттедже! Действительно, оно предназначалось для Родиона. Что ж, чего-то подобного я и ожидал.
Наши косые взгляды не остались не замеченными Боковым, и он оборвал рассказ. Но тут Леся подалась к нему:
– И что же ваша наружка? Что она обнаружила? Убивал Сыромятский Вадима или нет? И чем он вообще занимался днем второго января?
– Честно скажу, – развел руками дипломат, – никаких конкретных улик, связывающих Сыромятского именно с убийством, нам также обнаружить пока не удалось. А второго января – но это строго между нами! – ему удалось попросту уйти из-под наружного наблюдения, и чем он занимался в тот день, неизвестно. Он ведь хитер как дьявол, а возможности оперативного наблюдения в иной, суверенной стране у наших служб, как вы понимаете, сильно ограничены…
– Наружка провалилась. А подслушка? – невинным голоском поинтересовалась Леся.
Боков тяжело взглянул на нее.
– А вы, по-моему, знаете куда больше, чем рассказываете… Поэтому, мне кажется,
На Лесином лице мелькнуло удивление – на моем, боюсь, тоже. И Боков эту нашу реакцию, видать, отследил, потому что сказал:
– Вы же взрослые люди, вы понимаете: встречи и беседы Сыромятского, пусть с самыми подозрительными типами, – это одно. Следователям нужно очень и очень потрудиться, чтобы невинную логистику (пусть даже наркотиков!) перевести на язык статей Уголовного кодекса. Тем более в чужой, европейской стране. Вы, Олеся, как будущий юрист, особенно хорошо должны это понимать.
Теперь Боков обращался к одной только Лесе. Я даже почувствовал себя лишним.
– Совсем другое дело – убийство. К убийцам любой суд, даже неспешный финский, вряд ли будет испытывать снисхождение. Поэтому если
Леся переспросила с ледяной вежливостью:
– Вы хотите, чтобы мы
Дипломат – в ответ на заданный в лоб вопрос (все они такие!) – заюлил:
– Никто же не собирается действовать противозаконными методами. И вас я к тому ни в коем случае не призываю. Никто не намеревается, тем более здесь, в Финляндии, фабриковать улики. Но, – голос его обрел уверенность, – если, повторюсь, вы имеете какие-то факты, способные изобличить эмиссара наркомафии, или хотя бы даже подозрения против него, я прошу вас сообщить их следствию. Или мне. Прямо сейчас.
Леся ответила мгновенно, не раздумывая:
– Никаких улик против Сыромятского у нас нет.
Да, улик у нас и правда не было. Но подозрения – были. Родион встречался с носатым Панайотом. А Панайот был знаком с Вадимом раньше. И не просто знаком, а, судя по их беседе в «Гондоле», враждовал с ним… Но эти
Дипломат погрустнел:
– Что ж, очень жаль. Но вы обещаете подумать над моим предложением?
Леся горячо его заверила, что да, конечно, мы непременно подумаем.
– Может, выпьете чего-нибудь на посошок: виски, ром, водка, ликер?
Разумеется, мы отказались.
Боков встал, и мы тоже поднялись.
– Если вы узнаете – или вспомните – хоть что-то, связанное с Сыромятским, пожалуйста, сразу же позвоните мне.
Последние слова в разговоре запоминаются лучше всего. Эту заповедь разведчика Штирлица дипломат, очевидно, хорошо знал – и успешно применял на практике.
– Разумеется, – вежливо сказала Леся.
Мы вышли.
На улице – даже странно! – все еще не стемнело. По городку по разным направлениям сновали туристы – в основном русские.
Когда мы сели в машину, Леся задумчиво улыбнулась:
– По-моему, меня впервые в жизни пытались купить…
Я кивнул.
– По-моему, тоже. Ну и что ты думаешь по этому поводу?
Девушка передернула плечами.
– Я ему уже все сказала. Подставлять Родиона я не буду.
– Ты такая правильная.
– Нет, я не правильная. Я просто не хочу начинать свою карьеру со лжи и подтасовок.
– Можно подумать, тебе квартира в Москве не нужна.
– Нужна. Но ты заметил: его обещания прозвучали очень уж неопределенно: поможем, посодействуем, возможно, даже квартирный вопрос решим…
– Значит, дело не в принципах? Вы просто в цене не сошлись? – я посмотрел на нее в упор.
Леся отвела глаза.
– Включи, пожалуйста, печку. – А потом с вызовом глянула на меня: – Я ведь уже все сказала –
Она была права. Я промолчал.
Девушка тряхнула волосами и проговорила помягчевшим голосом:
– А вообще, когда тебя пытаются купить, это, оказывается, довольно приятно…
Я улыбнулся.
– Да, потому что это свидетельствует о твоем высоком профессионализме.
– Мой профессионализм мне еще придется доказывать…
Я сменил тему: