Анна и – Завтра может не быть (страница 45)
С Бурцевой Шаляпин в хороших отношениях состоял. Даже ухаживал за ней пару раз на приемах, на брудершафт пил, но ничего такого интимного меж ними не проскакивало, никаких, как говорится, искр, хотя ходили разговоры, что Екатерина Алексеевна, дескать, слаба на передок.
Возможно, поэтому и договориться с ней получилось проще.
Он тоже приехал к дамочке на дачу, но безо всяких банек, конечно. Привез огромный букет роз, целовал ручки. Они выпили чаю с тортиком в доме, потом погуляли по участку – там-то шеф спецслужбы Бурцеву во все и посвятил. Запугал: мол, по его сведениям, кресло под ней шатается. Никита хочет из Президиума ЦК единственную женщину вывести да сделать «всего лишь» министром культуры – о том ему и по службе докладывали, и Петренко в ходе их совместных прогулок о подобной перспективе для Бурцевой рассказывал. А дальше – предложил присоединиться к путчу и в качестве награды пообещал, ни много ни мало, роль первого секретаря ЦК. То есть, по сути, кресло, на котором в течение тридцати с лишним лет сам Сталин сидел! Еще бы у Екатерины Алексевны от такого предложения головка не закружилась! Она даже чуть на Шаляпина не набросилась, не отдалась прямо на открытом воздухе – там же, на лавочке под вековой сосной, стала на радостях тормошить, целовать. Он постарался свести ее домогательства в шутку – соратникам по борьбе пристало иметь пусть и глубокие, доверительные, но товарищеские отношения.
Четвертым соучастником он, конечно, сделал своего верного дружка, комсомольского лидера Сашку Семизорова. А со стороны технократов, производственников, министров предложил роль сухарю и зампреду совмина Алексею Николаевичу Сыпягину.
И все согласились.
А когда формирование «теневого кабинета» (или, иными словами, заговора) было закончено, ему вдруг позвонил сам Никита Сергеевич.
– Привет, Шурик, – фамильярно сказал в трубку «вертушки» живой, бодрый и ныне действующий первый секретарь и предсовмина, – а ну-ка, ноги в руки и мухой ко мне!
– А вы где, Никита Сергеевич?
– В Кремле я, в Кремле! Пока еще в Кремле, или ты забыл?! – разорался первый секретарь.
– Простите, а по какому вопросу вызываете? – пробормотал Шаляпин, сам понимая, что говорит нечто явно лишнее.
– «По какому вопросу»?! – передразнил взбешенный предсовмина. – Ты меня еще спрашивать будешь?!
– Нет, я к тому, Никита Сергеевич, что, может, мне какие-то документы для доклада к вам следует захватить?
– Не надо ничего захватывать! Живо ко мне!
За те пятнадцать минут, что шеф КГБ ехал в своем лимузине с Лубянки в Кремль, а потом поднимался бесконечными коридорами и лестницами в кабинет Хруща, о чем он только не передумал. Даже успел пожалеть, что не взял с собой спецампулу для разведчиков-нелегалов: в критический момент раскусываешь, и смертельная доза цианида выливается в рот. Размышлял, кто его сдал: скорей всего, старая гиена маршал Вакуленко. Да и Бурцева хоть и женщина, а хитрая и коварная, как змея. И Сыпягин – тоже тот еще гусь. Но если кто-то из них настучал на него в одиночку – всегда можно отбрехаться: свидетельств никаких нет. Да, разговоры вел – проверял он человека, прокачивал, провоцировал! А если они, допустим, те же Вакуленко и Бурцева снюхались? Или, к примеру, дружбан Семизоров решил предать и скорешился с Сыпягиным? О, если против него покажут сразу двое – тогда дело уже другое! Налицо – полноценный заговор. И тут, коль скоро Шаляпин со всеми заговаривал о физическом устранении лидера – ему точно несдобровать. Опалой и ссылкой, как в случае Молотова-Кагановича-Маленкова (и примкнувшего к ним Шепилова), никак не ограничишься. Срок впаяют или даже ликвидируют, как Берию, может, без суда и следствия.
И да, кукурузник, принявший его в своем кабинете, оказался взбешен, хотя делал вид, что наружно спокоен.
– Ну? – протянул он испытующе. – Что хочешь сказать мне?
– А что сказать… – забормотал глубоко смущенный и растерянный Шаляпин. – По какому направлению вас информация интересует?
– Меня интересует информация по Данилову! – в бешенстве выложил карты на стол первый секретарь, и у председателя Комитета отлегло от сердца.
Да, Данилов его упущение, да, беглец, да, деталь заговора, но мелкая, ничтожная, почти незаметная.
– К сожалению, Данилову удалось бежать из-под стражи и скрыться, – отрапортовал Александр Николаевич.
– Расскажи, как конкретно удалось? – с напускным спокойствием вопросил лидер партии и государства.
«Наверняка у меня в аппарате крыса сидит, да не одна, информирует Хруща обо всем, что в
Пришлось докладывать:
– Данилов был вывезен на конспиративную квартиру для допроса. Выпрыгнул в окно. Но его местонахождение нами установлено. Он находится под наблюдением, разговоры его прослушиваются.
– «Под наблюдением!» А почему вы его до сих пор не взяли?! Он должен сидеть! В тюрьме! В одиночке! В строжайшей изоляции!
– Товарищ первый секретарь, – промямлил Шаляпин и тут в порыве вдохновения, на радостях, что обошлось и Хрущ о настоящем заговоре ничего не знает, выпалил: – Дело в том, что Данилов является центром настоящего заговора, который ставит своей целью физическое устранение руководителей партии и правительства.
Шаляпина в ИФЛИ хорошо учили, в том числе истории тоже, и не только по краткому курсу ВКП(б). Он прекрасно помнил случай террориста Богрова, который морочил голову охранному отделению и, считай, прямо из рук сыщиков-охранителей получил пропуск в театр – да, да, именно в театр, опять в театр! – чтобы смертельно ранить царского сатрапа, премьера Столыпина. Так ведь Богров мальчишка был, двадцать четыре года, и то в смертельно опасную игру с охранкой сыграл, по лезвию прошел и выиграл! Почему бы ему, владетельному и властительному вельможе, начальнику (если переводить на прежние должности) всего охранного отделения, теперь, на новом витке истории, самому с нынешним премьер-министром в подобную игру не сыграть?
Кукурузник выпучился на визитера – видать, даже вообразить не мог, как это его, любимого руководителя, кто-то захочет убрать. А шеф главной спецслужбы страны принялся развивать свою мысль:
– По всей видимости, Данилов после того, как вы отвергли его советы, и в особенности после своего ареста затаил лично на вас, дорогой Никита Сергеевич, лютую злобу и решил поквитаться путем террористического акта. В настоящее время он сколачивает террористическую ячейку, привлекая подельников для вашего физического устранения. И это не липовая организация, – решил он сыграть на любимом поле кукурузника, – какие при Сталине придумывали, а настоящая боевая группа. Но они сейчас действуют под нашим плотным и неусыпным контролем.
– Так почему вы немедленно их не возьмете?! Зачем рисковать?!
– Не волнуйтесь, дорогой Никита Сергеевич, мы с них ни на минуту глаз не спускаем. Но они ведь, к сожалению, находят все новых соратников, запасаются оружием, поэтому, когда от болтовни перейдут к реальным действиям, мы их немедленно накроем, всех и разом – и с полной доказательной базой готовящихся преступлений.
– Ты смотри у меня, Шурик! Играй – да не заиграйся! Сам понимаешь, чья жизнь на кону. Да ведь я стар, свое отжил, а не станет меня, тут и тебя возмущенный народ линчует.
– Что вы, Никита Сергеевич! Во-первых, какой ваш возраст! Шестьдесят пять лет – вам еще жить и жить, работать и работать, на радость и во благо всем нам! А во-вторых, все возможные террористы под плотным контролем и, повторяю, круглосуточным наблюдением.
– А почему раньше не докладывал? Я обо всем околицей должен узнавать, сам из тебя информацию тянуть?
– Не хотел беспокоить, дорогой Никита Сергеевич! У вас и так забот-хлопот выше крыши. Хотел сюрприз сделать, преподнести заговорщиков на блюдечке с голубой каемочкой.
– Ладно, хорошо. Теперь скажи: что у тебя там с Бандерой?[49]
– Готовим спецоперацию, Никита Сергеевич.
Данилов
После перестрелки на Тайнинке к Варе на Ленинский ехать ему было нельзя.
Он наверняка находится в розыске, без документов, без паспорта, а там милиция, допросы, протоколы. Ах, Варя, Варя, бедная девочка! Жертва похищения, явно одурманенная сейчас каким-то препаратом. Убили ее названых родителей – маму, отчима. Менты будут терзать расспросами. А он не сможет быть рядом. Обнять, утешить, прошептать ласковые слова.
Зачем он вообще здесь? Какая это была глупость – испытать на себе препарат олигарха Корюкина! И зачем только Варя последовала за ним в прошлое?!
Но теперь уж ничего не попишешь. Может быть, Петренко сумеет вернуть их в свое время – как обещал? Но он – подлый и хитрый человек, настоящий чекист! За возможность вернуться он требует множество разнообразных услуг и, верно, подлостей. Как не хочется с ним иметь дело! А как иначе? Ладно, Данилов сам – свободный и гордый человек. Он может от
Занятый невеселыми мыслями, молодой человек двигался за рулем своего собственного (но фактически угнанного) «Москвича» в сторону области. Ярославское шоссе было двухполосным – один ряд в Москву, другой – в противоположном направлении, и чтоб обогнать пылящий грузовик или телегу, приходилось выезжать на встречную. Вдоль дороги тянулись телеграфные столбы, мелькали подмосковные поселки: Тарасовка, Заветы Ильича. После Пушкино он свернул с трассы налево и поехал куда глаза глядят.