Анна и – Завтра может не быть (страница 40)

И впрямь: Глеба, или как его звали – Глебыча, в бригаде сторонились. Разговоров с ним не вели, и обедал он в столовке всегда в одиночестве. Однажды в раздевалке зашел разговор о футболе. Все коллеги, как и полагалось театральным, болели за «Спартак», переживали, что клуб в чемпионате идет ни шатко ни валко. Но кто-то Глебыча подначил: «А ты рад? Твое «Динамо» на первом месте шпарит!»

– Ты уж, Глебыч, – известный динамовец! – подхватил другой.

В его устах это прозвучало бранным словом, как «стукачок», – тогда считалось, что за «Динамо» болеют представители правоохранительных органов, гласные и негласные. Глебыч даже отшучиваться не стал – надулся как мышь на крупу и стал бросать злобные косяки.

– А что такого, – вклинился Петренко, – я вот тоже за «Динамо» болею, хотя по профпринадлежности как капитан Советской армии в отставке вроде должен за ЦСК МО. Но душа не лежит. А «Динамо» – мировецкая команда, один Яшин чего стоит. Хотя со «Спартаком», конечно, не сравнить, – добавил он иронически. – Но главное-то для нас – как сборная СССР сыграет на Кубке Европы в будущем году, а потом на мировом первенстве в Чили.

Все заговорили о том, что у наших советских ребят прекрасные шансы, и вообще сборная хоть куда, может даже Бразилию с Пеле заткнуть за пояс: «Еще бы Стрельца из тюряги выпустили!»

– Тш-ш, про Стрельцова-арестанта лучше не надо.

А Глеб метнул на него благодарный взгляд.

И в будущем Петренко не стал его чураться. У разведчика под прикрытием карма такая, почти как в пьесе Грибоедова: «Угождать всем людям без изъятья» – потому что неизвестно, кто из них и каким образом в итоге пригодится ради выполнения задачи.

Советская пресса:

«…За первые шесть месяцев этого года 40 000 жителей Западной Германии перешли в Германскую Демократическую Республику. Эти десятки тысяч немцев бежали из ФРГ от солдатчины бундесвера, от безработицы, от роста дороговизны, от последствий пресловутого «экономического чуда». В ГДР они нашли мир, спокойствие, работу. Поток беженцев нарастает…»

«…Я знаю гражданку, которая и кухонный стол перегородила на четыре части – по числу хозяев. Как она еще не додумалась перегородить ванну…»

Из письма М. АРТЕМЬЕВА (Москва).

«Главное направление» (Б. Сучков): «…Но заурядность эта воинственна: люди эти требуют, как, например, главный герой пьесы драматурга А. Володина «Пять вечеров», повышенного общественного внимания к его личным неудачам, в которых повинен он сам – искатель легкой любви и нетрудной жизни, считающий, что совершил чуть ли не героический подвиг, избрав скромную профессию шофера. Если добавить к этому, что остальные персонажи пьесы не менее заурядны, чем ее герой, и живут они на редкость убогой духовной жизнью, если они, заученно повторяя «великие» слова как своего рода прописные истины, принимают на веру патетические признания куражащегося над ними самовлюбленного одиночки-обывателя, то нельзя не увидеть, что «микрореализм» иной раз оборачивается поэтизацией слезливого мещанства и ориентируется на его вкусы…»

Средний уровень (С. Михалков)

У Джона было: два стандартных дома, Два телевизора и новых два авто. А у его однофамильца Тома: Голодный взгляд и драное пальто. Но в среднем эти оба гражданина, По неким данным, жили наравне: Дом, телевизор, новая машина — Для одного достаточно вполне!

Стать единовластным и полновластным хозяином русской земли.

Более того: не только русской – всех советских пределов, от Прибалтики до Туркмении. А главное – устремить историю страны, любимого Советского Союза, в правильном направлении. (А не туда, куда ведет Союз Хрущ – и повлечет затем, если верить Петренко, Лёня Брежнев.)

Разве не захватит дух от такой перспективы!

Правда, для того чтобы стать новым главой Советской державы, требуется переступить через кровь.

Ну и пусть. Слава создателю, не ему лично придется убивать. Все пообещал взять на себя Петренко. А опосредованное убийство – оно вроде как и не убийство вовсе. Это все равно как присылали в тридцать седьмом членам Политбюро списки на уничтожение – и надо было подписать. Все подписывали – и тот же Никита (хотя кукурузник архивы сейчас тщательно подчистил, свои закорюки из расстрельных документов вымарал).

Поэтому убрать Никиту – даже сладость будет. И – восстановление попранной справедливости. А если во время акции кто-то еще вместе с ним падет – этого, как верно заметил вождь и учитель, бояться не надо: лес рубят – щепки летят.

Итак, устранение произойдет без его участия и чужими руками. А совесть по поводу Хруща Шаляпина не замучает. Вот только надо расчистить Петренко дорогу.

Он взял справочник абонентов «кремлевки» и позвонил новому министру внутренних дел по фамилии Дудиков. В друзьях они не ходили, да и завидовал ему Дудиков по-страшному: он ведь больше чем на десятилетие Шаляпина старше, но тот – глава КГБ, а он – всего лишь главный милиционер. Однако были они, как и полагалось партийным товарищам, на «ты», но, конечно, в негласной советской табели о рангах руководитель Комитета гораздо выше стоял.

– Привет, Николай Палыч, – начал Шаляпин. – Как сам?

– Твоими молитвами.

– Хочу попросить тебя вот о чем: чтоб твои Дяди Степы одному моему человечку, важному агенту, не мешали. Ты выдай ему что-то вроде охранной грамоты и проверками его не тыркай, дышать давай. Лады?

– Что за фамилия-то у человечка?

– Петренко Александр Тимофеевич, тридцать первого года рождения. Военный-отставник. Временно проживает в Москве на улице Чернышевского, дом тридцать пять, квартира такая-то.

– Принял. Каверзу какую готовишь, Александр Николаич?

– Да человечек хороший, надо помочь, а за него что-то твои архаровцы взялись: почему, мол, без прописки в столице всего прогрессивного человечества проживает. Ничего, пропишется скоро. Так что безо всяких каверз.

Эх, знал бы Николай Павлович Дудиков, какую каверзу подготавливает Шаляпин, немедленно помчался бы хвост трубой докладывать Хрущу. «Но нет, – подумал председатель Комитета, – Дудикова я точно в то, что за каверза готовится, никогда не посвящу. Должность у товарища такая, что никому он не нужен, без него со всем справимся – или НЕ справимся, но тоже без него. А когда акция произойдет, надо будет и от Дудикова избавляться, чтоб не проболтался о том, что Шаляпин террористу зеленую улицу открыл».

Но, конечно, даже главе КГБ в одиночку взять всю власть не получится. Нужны соратники, помощники, единомышленники. Другой вопрос, что потом, когда высшие посты будут захвачены и ситуация устаканится, от помощников можно постепенно избавиться. Но для начала они необходимы. Заговоры в одиночку не плетутся.

А у него из друзей – которым можно довериться и которые наверняка (ну, почти) не сдадут – имеется во власти лишь один-единственный, Вовка Семизоров. Его, конечно, можно (и нужно) посвятить и использовать. Но беда-то заключается в том, что у Вовки никакой должности и веса нет. Что за чепуха – первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Главный комсомолец страны. Ни дивизий за ним, ни обкомов, ни красных директоров. Одно слово – пятое колесо в телеге. Руководитель советской молодежи.

Семизоров-то за Шаляпиным, конечно, с восторгом пойдет. Но только для успеха переворота нужно еще как минимум три персоны подтянуть. Чтобы та телега, которую он запряжет, на четыре колеса опиралась. Одно в его собственном лице есть – это спецслужба. И заодно правительственная спецсвязь. Она, слава богу, тоже главе КГБ подчиняется. Но необходим еще – обязателен! – человек из армии, причем из высочайших кругов. Это – раз. Два – и тоже в непременном порядке – кто-то из руководителей партийного аппарата, все крючочки и тумблеры для управления КПСС знающий. И третий человек – это хоть и важная, неизбежная, но больше декоративная фигура: кто-то из правительства, то есть Совета Министров.

Да, без этих троих никак не обойдешься. И беда в том, что нет никого, на кого точно можно положиться. Кто гарантированно не побежит стучать Никите о заговоре. Нужны люди, которые не просто не сдадут, а еще захотят рискнуть. Притом хоть и наверху властной пирамиды находятся, но не такие сильные, чтобы потом его самого, Шаляпина, перехитрить, сместить и в лагерную пыль стереть. В итоге получалось, нужно совсем диковинное существо – потенциальный предатель, авантюрист, но не самый умный и хитрый.

И Шаляпин стал просматривать секретный телефонный справочник – список абонентов ВЧ-связи, куда, совершенно естественно, попадали только самые сильные мира сего в СССР.

Петренко рассказывал: переворот против Хрущева затеялся в шестьдесят четвертом году. И настолько к тому времени кукурузник допек своих товарищей по Президиуму ЦК, подчиненных в обкомах и министерствах, что все против него охотно выступили, никто в его защиту не вякнул. Даже верный Микоян всего лишь промолчал. Ну а сейчас? Дозрели руководители до градуса, чтобы против Хруща выступить? А если им намекнуть, что и выступать-то не придется – того просто не станет? На таких-то условиях пойдут партийные бюрократы и советские военачальники против нынешнего первого секретаря и премьер-министра?

Никто заранее ему этого не скажет. Определится все только эмпирическим путем. И не надо бояться, что донесут. Ну и пусть доносят. Разговаривать он будет так, чтоб не записали. А пойдут на него Хрущу стучать – пожалуйста. Всегда найдется оправдание: он провоцировал подозрительных типов. Глава КГБ, имеет право.