Анна и – Тебя убьют первым (страница 32)
Но это все, что от них осталось.
Но ведь, наверное, в письме Наиры с космодрома была не одна только флешка? Что-то еще? Какая-то записка? Гражданка, как ее там, Нурылбекова об этом не сказала, потому что как она могла ее прощупать? Письмо – не твердая флешка, всего лишь бумага. Но, вероятно, документ-пояснение к флешке остался? И если дед столь тщательно, в полиэтиленовом файлике, сохранил всего-то навсего конверт от полученного им послания – не исключено, что бумагу тоже сберег.
Сеня принялся за поиски. Системно, методично. Выложил на потертый паркет кабинета содержимое всех трех ящиков стола, просмотрел по листочку – ничего интересного.
Вернее, интересного как раз много: дедовы стихи, чистовые и наброски; стопка писем к нему от мамзы Марии, начиная с самых первых, как курица лапой, из октябрятского детства, из начала семидесятых: «Добрый день, дорогой папочка! Я живу хорошо». Писем от бабули не имелось – или не писали они друг другу, или, скорее, дед уничтожил в сердцах, когда она его бросила. Зато, с ума сойти, сохранилась переписка с Жанной – первой дедовой любовью и бабушкой Вички. Конец пятидесятых годов, ужас! Пожелтевшая бумага в клеточку, красивый ее почерк, чернильное перо. Арсений отложил эти письма – потом прочитаю, и надо их от бабули уберечь, а то еще найдет, выкинет. Всю жизнь бабка к этой давно покойной Жанне деда ревновала.
Нашлась среди бумаг и газета – жаль, не подлинник, а копия, скаченная, распечатанная из интернета: «Комсомолка» от первого января тысяча девятьсот шестидесятого года, которая представляла собой как бы газету, что как бы вышла через пятьдесят лет, первого января года две тысячи десятого. Записки из будущего: на Земле царит полный коммунизм, вертолеты берут напрокат (бесплатно), туристические здравницы на Марсе приглашают трудящихся, следы марсиан найдены на Фобосе, обнаружены самые последние на планете заброшенные боевые ракеты… Да, все, все, что придумали шестьдесят лет назад советские журналисты, оказалось полной туфтой, розовой мечтой – а все равно было интересно. Сенька с удовольствием пролистал газету.
Но – ничего действительно важного. Никакой пояснительной записки к флешке.
И тут ему пришло в голову другое: если дед выдал преступнику/преступникам носитель информации, значит, мог и листок тот отдать. И его унесли, а возможно, сожгли.
По скрипучей деревянной лестнице Сеня спустился на первый этаж. В гостиной на случай перебоев с газом имелась печь-буржуйка. Он заглянул в ее жерло. Ну, угли и угли. Зола и зола. Не понять, как и когда ее топили, что в ней уничтожали.
Также и в помойном ведре ничего. Да проще простого: спалили записку в раковине, смыли пепел водой.
Ладно, Сеня не печник и не настоящий следователь. Не станет он нехарактерные для себя исследования проводить, по мусорным ведрам лазить. А вот с компом – вполне. Это его стихия. Кое-какие мысли, пока он совал нос в печки-помойки, ему пришли.
Парень заварил себе крепкого чая и снова поднялся в дедов кабинет.
Компьютер – великолепный источник информации о мыслях, образе действий и даже затаенных желаниях его владельца.
Для начала Сеня поглядел дедову почту.
Среди многочисленной рекламной рассылки (интересно, Радий Ефремович о существовании кнопки «спам» ведал?) внук обнаружил, конечно, что-то интересненькое – то, что по касательной имело, возможно, отношение к дедовой смерти. Ну, во-первых, то самое письмо с видеофайлами от Талгата, что они просмотрели в квартире Дениса на Байконуре. Оно не уничтожено – смотри не хочу. Значит, все-таки не они и не «Коршун» причина убийств?
Во-вторых, обнаружилось совершенно свежее, от восьмого числа, послание деду от Лены из Питера. Она в приличествующих теплых и достаточно скромных выражениях изъявляла намерение приехать в ближайшее время в столицу – на письмо следовал пылкий ответ со стороны Радия Ефремыча: да, да, приезжай, я тебя жду! Прямо завтра! – Она назавтра и приехала. (Воистину, любви все возрасты покорны – и даже, как оказалось, столь старые грибы, как она и, главное, дед.)
Итак, значит, дедуля Радий ждал в тот день Елену из Питера. И еще – приглашал на то же самое число Вичку. Так, может, в Елене Андреевне и Вичке и заключается все дело?
Однако больше корреспонденция деда ни на какие идеи, связанные с его убийством, не наталкивала.
Тогда Арсений открыл историю поиска – что старикан искал в Сети в последнее время. Она, слава богу, оказалась не очищена. Видимо, убийца (убийцы?) не придал ей значения. А может, спешил.
Сеня решил быть последовательным и пролистал страницы вплоть до шестого апреля, когда дед вернулся с Байконура. Там много значилось сайтов про «Коршун», аэродром «Юбилейный», катастрофу с обрушением МИКа.
Но и другие интересы у Радия Ефремовича имелись, самые разнообразные и довольно мирные:
И даже! Даже! –
Однако после восьмого апреля сего года около шестнадцати часов тематика и тональность запросов в поисковике резко менялась.
Видимо, как раз в этот момент дед получил по почте флешку, просмотрел ее, и – вот:
Арсений пошел по следам. Стал читать. И постепенно, из десятков источников, которые открывал и дед, и которые, как правило, дублировали друг друга, а иногда дополняли, начала складываться картина.
Итак. Жила-была Наталья Георгиевна Бабчук. Возраст – пятьдесят пять лет. Суммарное состояние по оценке «Форбс» – четыреста миллионов долларов. Одна из самых богатых женщин России, если не самая богатая. Замужем за Игорем Михайловичем Бабчуком, тоже магнатом.
Вместе они владели авиакомпанией «Отчизна», третьей по величине в России. Ежегодно «Отчизна» перевозила около двенадцати миллионов пассажиров по стране и за границу.
Однажды, а именно в 2014 году, бизнес-интересы Натальи Бабчук и ее мужа устремились в космос. За шестьдесят миллионов долларов они купили так называемый экваториальный старт.
Экваториальный старт – это придуманная российскими учеными и ракетчиками система запуска космических аппаратов. На экваторе, на широте ноль градусов, посреди Тихого океана закреплена близ острова Рождества морская платформа. На ней – стартовый стол, с которого можно запускать в космос ракеты бывшего советского производства. Каждая ракета выводит на орбиту спутники – связные, погодные или исследовательские – в интересах тех или иных заказчиков. Заказчики за вывод ракетчикам платят – вот и основа для космического бизнеса.
Платформу придумали и создали в конце девяностых, и она прекрасно работала. Почему экваториальная, Сеня и без Гугла прекрасно знал. Чем ближе к экватору, тем выше скорость вращения Земли, и она как бы помогает ракету в космос выталкивать. По сравнению с тем же Байконуром – процентов на двадцать экономия. (Кстати, чтобы земное вращение помогало, и Байконур на советских югах построили, и Канаверал во Флориде, и французский, а теперь общеевропейский полигон Кура – в Южной Америке.) В итоге с экваториального старта на морской платформе до 2014 года тридцать пять ракет на орбиту взлетело.
Но потом произошла затыка. Экваториальный старт был заточен под ракету «Зенит». А ракету эту делали в украинском Днепропетровске (ныне Днепре), но из многих российских комплектующих. И вот теперь, когда отношения между двумя некогда братскими и любящими друг друга странами вконец испортились, «Зениты» эти просто перестали выпускать. Вот в этой патовой ситуации компания «Отчизна» и лично госпожа Бабчук и решили экваториальный старт прикупить. Они понадеялись, что смогут как-то средствами бизнеса обойти разлад меж государств и наладить запуски. Главкосмоупр протестовать не стал, прекраснейшим образом получил от «Отчизны» за экваториальный старт шестьдесят миллионов «зеленых» и умыл руки.
И начались у «Отчизны» и лично у госпожи Наталии Бабчук, которая стала ответственной за космический проект, большие проблемы и хлопоты. Пытались приспособить экваториальный старт под другую ракету, «Союз-пять», чисто российскую. Старались даже как-то договориться с украинцами. Наталья Бабчук моталась между Москвой, Омском (где находилась штаб-квартира компании «Отчизна»), Байконуром и Европой. Говорили, что она втайне встречалась с руководителями украинской космической отрасли и днепровского завода Южмаш (где делали «Зениты»). Покрывала ежемесячно десятки тысяч километров, частенько на своем собственном самолете, маленьком бизнес-джете Epic LT.
И вот однажды, а именно шестнадцатого марта сего года, когда госпожа Бабчук в очередной раз вылетела по делам с Байконура, из аэропорта «Юбилейный», держа курс на Омск, самолет ее после четырех минут полета исчез с экранов радаров, а пилот перестал выходить на связь.
Последний файл на талгатовской-дедовой флешке был создан как раз шестнадцатого марта.
И назывался он, как Сеня установил, «Утро перед катастрофой».
Это не могло быть простым совпадением.