Анна и – Смерть в изумрудных глазах (страница 39)

— Нет, Прасковья. Не сама. В твоих глазах страх. Ты его банально боялась.

В психологии он не слишком силен и совсем не уверен был, что правильный вывод сделал.

Но изумруды ослепительно полыхнули. А дальше — она сама впилась в его губы поцелуем. И отстраняться Ян, конечно, не стал.

Надя Митрофанова и сама знала, и подруги всегда подначивали: с мужем-красавцем ухо надо держать востро. Полуянов — умница, успешный журналист и симпатяга — очень для многих желанная мишень. И сейчас, когда она пусть временно, но обратилась в матрону в халате с младенцем на руках, опасаться нужно вдвойне.

Понятное дело, силки на вожделенную добычу кто угодно может расставить, но особенно ее беспокоила Ксюша Кременская. Дима может сколько угодно заливать, будто та топор войны закопала и теперь они исключительно коллеги. Но Митрофанова считала: сколько пятна ни закрашивай — леопард все равно хищный зверь. Фифа из «XXL» та еще штучка, дважды нагадила[16] и в третий раз не задумается, а притвориться милашкой для столь двуличной особы сущий пустяк.

И Дима, лопух, ей верит. Раньше в грош не ставил, но теперь и шоу ее смотрит, и статьи в газете читает, и в ресторан водил — вроде как по делу, но на страничке Кременской потом явились фоточки, где оба сидят с бокалами, и подпись: «Дружеские посиделки со звездой журналистики».

Больше всего Наде хотелось закатить Полуянову скандал. Но, по счастью, Игнатушка хоть как-то начал ей давать спать ночами, вечные усталость и раздражение пошли на спад, поэтому вместо атаки в лоб она придумала обходной маневр.

Прежде старалась с младенцем магазины не посещать (боялась инфекций), но сейчас собственным правилам изменила. Для себя приобрела костюмчик домашний с соблазнительным вырезом, для Димы — хорошее мясо на его любимые стейки. И чтобы не ограничивать зрелище собственным бюстом, к беседе за ужином тоже подготовилась. Полуянов ее в последнее время в бабы, похоже, стал записывать. В пустоголовое создание. Бесплатное приложение к его сыну. Однако Наде очень хотелось показать: пусть временно она и проводит жизнь дома в халате, но интеллект у нее не пострадал. Способна не только сына укачать, убрать в квартире и ужин приготовить.

…Полуянов явился, как обычно, в восемь, усталый. Прежде она ему сразу Игната вручала и отправляла обоих гулять, но сегодня Диму встретили ароматы отбивных с травами, сыночек в домашнем и улыбающаяся жена в новом костюмчике.

Взгляд Димы (порадовалась!) первым делом проследовал в эффектную ложбинку меж ее пышными грудями. Потом повел носом, спросил недоверчиво:

— Мясо? Настоящее?

— Все как ты любишь! — пропела Надя. — И картошечка, и салат, и вино саперави!

— А… в честь чего? — спросил осторожно.

Митрофанова рассмеялась:

— Дим, да мне всегда в удовольствие тебя вкусно накормить и еще кое-чем побаловать. Раньше просто сил не было, а теперь Игнатик подрос и сегодня обещал: будет спокойно в манеже сидеть, пока мама с папой ужинают.

— Зуб даешь? — обратился к сыну.

Тот протянул к папе ручки и широко заулыбался.

— Минут десять сам поиграет, — вздохнул Полуянов.

— Не, обещал целый час! Я ему мобиль купила новый и динозавра, Игнат сам выбирал.

— Ну, давай, парень, не подведи.

Полуянов посадил ребенка в манеж и с удовольствием проследовал в кухню. Надя немного расстроилась: прежде, когда его в сексуальном наряде встречала, сразу к десерту приступал. Впрочем, ладно, простим. Настоящее мясо она с рождения ребенка не готовила — пороху хватало только полуфабрикаты пожарить.

Дима с удовольствием накинулся на еду, пробормотал с набитым ртом:

— Боже, как я скучал!

— По мясу? — улыбнулась кокетливо.

— По тебе. Веселой и беззаботной. Может, и бутылочки стерилизовать перестанешь?

— С сегодняшнего дня бросила.

— Не верю!

— И взвешивать после каждой кормежки Игната больше не буду. Вроде нормально он кушает, чего время зря тратить?

— Вамос!

— Что?

— Теннисисты так кричат, когда побеждают.

— А, кстати, про теннисистку. И про новорожденную из Владивостока. Я правильно понимаю, что здесь, вероятно, серия?

Сразу погрустнел, предложил:

— Может, не будем про смерти — за первым нормальным семейным ужином?

— Можно и потом, — сказала лукаво. — Но мне казалось, тебе будет интересно. Я еще один случай раскопала. Идеально ложится в теорию про русского Бэтмена. Ты слышал про дело Насти Шмелевой из Туапсе?

— Н-нет.

— Оно в центральную прессу не попало, но я для тебя все выяснила. С мельчайшими подробностями. Случай из ряда вон. Рассказать?

— Как ты могла выяснить? — спросил недоверчиво.

— Тщательная работа с первоисточниками. От мимолетного упоминания на форуме — к цельной картине. А ты что думал? Рождение ребенка на аналитический склад ума не влияет. — Усмехнулась. — Наоборот, максимально активизирует ментальные возможности. Слушай, короче. История двухлетней давности. Произошла в Туапсе.

— Где?!

— Да, Дима, в Туапсе. Тоже портовый город — как и Мурманск с Владивостоком.

Уважение в его взгляде порадовало даже чуть больше, чем вожделение.

И с вдохновением продолжила:

— Жила там девочка по имени Настя Шмелева. Училась в школе и занималась яхтингом. Спорт дорогущий, но ей посчастливилось попасть в государственную, бесплатную секцию. Отбор был строжайший. И порядки суровые: тренировки изматывающие, шаг влево — извольте на выход. Тренер царствовал безраздельно. Сто отжиманий за малейшую провинность — дело обычное. И еще, болтали, руки распускает. Парням — затрещины, девчонкам тоже доставалось. Этих в основном словесно унижал, но мог и пощечину залепить. Но никто не жаловался. А Настя оказалась с норовом. До поры терпела, но однажды не выдержала. Пошла в полицию и написала заявление о жестоком обращении. Сама.

— А сколько ей лет?

— Четырнадцать. Настя надеялась: раз заявление приняли, тренера как минимум уволят. Но лейтенант, кто с девушкой общался, оказался спортивному наставнику то ли кумом, то ли просто знакомым: город-то небольшой. Так что служивый хода делу не дал, отнес заявление яхтсмену и предложил миром с девчонкой договориться. Тот явился к ней домой, долго беседовал с отцом, и в итоге порешили: тренер выплачивает семье компенсацию, а девочка никаких претензий к нему больше не предъявляет. Настя, когда узнала, в ужас пришла, а отец еще и возмущался: «Чего он сделал такого? Подумаешь, дурой назвал и по попе шлепнул. Не сахарная, не расклеишься. А нам пятьсот тысяч как воздух нужны, крыша у дома разваливается, машине давно ремонт нужен». В итоге осталась девчонка мало что как оплеванная, так еще и у разбитого корыта. Она спорт яхтенный обожала, надеялась: деспота тренера после ее заявления уберут, а она с новым заниматься продолжит. Но в итоге семья получила свои пятьсот тысяч, а ее, понятное дело, из секции выкинули. Четырнадцать лет, возраст сложный, раньше все время занята была, теперь осталась не у дел. Связалась с плохой компанией, сигареты, выпивка, травка, потом что-то посерьезней попробовала. Полугода не прошло — умерла от передозировки. Причем дружки ее утверждали: сама себе ввела двойную дозу, хотя они отговаривали.

Дима не сводил с нее глаз. Наде и жаль, что мясо стынет, но ничего, потом можно снова разогреть. Она продолжила:

— Местная газета про эту историю не писала. Только в городе еще одна издавалась — практически самиздат, при литературной студии, тираж сто экземпляров. И какое-то юное дарование — парень из Настиной школы — все расписал подробно. Прижали юного журналиста быстро — уже через день газета дала опровержение, извинения принесла: мол, факты не проверены и записаны с чужих слов. Но в городе, понятно, статью все равно обсуждали, что-то в чаты интернетовские попало — я в них информацию и собирала. По крохам. А дальше, я так понимаю, явился твой Бэтмен. Настин отец вскоре после смерти дочери разбился на машине — той самой, что на деньги деспота-тренера отремонтировал. Только что из сервиса тачка — и вдруг тормоза отказали на горной дороге. И спортивный наставник тоже погиб. Он в частном доме проживал, владел охотничьим ружьем. Для оружия, понятное дело, сейф. Марка «Чирок», высота полтора метра. Там и деньги держал. И там же — смерть встретил. Человек одинокий, хватились только через несколько дней. Вскрыли дом, вошли. Ружье — на постели. Хозяина нигде нет. А из сейфа — неприятный запах. Его там заперли, скрюченного, — и бросили умирать. Денег, кстати, в доме не обнаружили. Но через какое-то время в похоронной конторе аноним заказал для Насти очень дорогой памятник из белого мрамора.

— Надюха, — Дима выглядел потрясенным, — откуда ты узнала про это?

— Хотела тебе помочь, поэтому искала. Целенаправленно и долго. Пока Игнат спал. У той маленькой газеты своего сайта нет, но я нашла в социальной сети страничку автора. Про Настю там ни слова, парня сильно запугали — клевета, штрафы огромные. Но я на тебя сослалась и все-таки выпросила: скрин он прислал. А про отца и тренера в местной газете было. В криминальной хронике. Про аварию пишут: несчастный случай, перетерся тормозной шланг. Хотя — мне парнишка, автор статьи, сказал — всю тормозную систему на сервисе только что проверяли. А смерть тренера на залетных грабителей списали — дом у него на отшибе, выглядит богато. Преступников ищут. Но, по-моему, пока не нашли — хотя два года прошло.