Анна и – Пять строк из прошлого (страница 56)
В машине друг безучастно смотрел в окно, лишь временами отстраненным тоном комментируя перемены, которые произошли в столице за те почти десять лет, пока его не было. Антону казалось, что Москва переменилась вместе со сменой общественно-политического строя кардинально. Однако Эдик глобально не высказывался, проходился по частностям: «Много машин стало… И иномарки такие, что у нас и нет… “БМВ” последних моделей, “мерсы»… “Порше”… Проститутки прямо на Ленинградском шоссе стоят… Или это не проститутки?»
– А кто ж еще? Швеи-мотористки?
– И рекламы столько… МКАД реконструировали, да?
– Пытаются.
Вспоминая, как хлебосольно принимал его Эдик в Бат-Яме, Антон и сам постарался, и Любу напряг приготовить для него все самое вкусненькое и российское: и оливье, и селедку под шубой, и винегрет. Но друг только поковырялся и даже свой любимый коньячок пить не стал. «Ох, ребят, можно я уже пойду лягу?»
Когда он ушел, у Антона на глаза навернулись слезы.
– А ну-ка перестать мне заранее человека отпевать! – прикрикнула на него Люба.
Эдик прожил у них два месяца. Рассказывал, как его химией лечили в огромной больнице в Рамат-Гане. Что там у них, в южной стране, рак далеко не редкость и в молодом возрасте, особенно если ты с севера приехал.
Ни с кем встречаться Эдик не захотел, только с Кириллом. Они втроем и пульку расписали, как в молодости. И бутылочку «беленькой» уговорили – Кир по такому случаю на время развязал, а на госте с юга лечение сказалось, и он сумел без последующей тошноты вливать в себя крепкие напитки.
Эдуарду явно получшело: это и рентген в итоге показывал, и КТ, и узи, и анализы. Метастазы не пошли, опухоль в поджелудочной сильно уменьшилась. Он почти превратился в прежнего Эдика. Волосы отросли, и кое-какое мясцо заново появилось на ребрах. Ел он по-прежнему чрезвычайно медленно, зато аппетит все-таки имелся. Лично стал выезжать вместе с Тошей на рынки и в (немногие появившиеся) супермаркеты, отыскивая деликатесы, которых оказался в южной стране лишен: хамсу, черный хлеб, бакинские помидоры, яблоки сорта «антоновка», масляную рыбу эт сетера.
Отбыл он на свою новую родину в конце мая в гораздо лучших кондициях. А вскоре позвонил со сдержанным ликованием: «Наши врачи говорят: стойкая ремиссия! Даже второго курса химиотерапии не понадобится. Я его победил!»
А Люба, собирая в Егорушкиной комнате за Эдиком постельное белье, задумчиво протянула: «Говорят, рак бывает заразен».
– Ты о чем вообще?!
– Эдик с нами, считай, два месяца прожил. Да еще в Егоркиной комнате.
– Даже думать об этом не смей! – возвысил голос Антон. – Кто тебе об этом сказал?! «Рак заразен»! Это грипп тебе, что ли! Да откуда ты взяла эту чушь?!
– У меня плохое предчувствие.
– Да что ты, маленькая моя. Выкинь это из головы.
– Ах, Антон. Все-таки вам с Эдуардом по сорок лет, а мне на десять больше… Значит, я ближе туда… – и она тыкнула пальцем в небо.
– Ах, перестань, перестань, перестань! Не смей об этом даже думать!
«Песец подкрался незаметно, песец подкрался незаметно!» – напевал Кирилл на разные лады, расхаживая по новому офису, который Ангелина сняла на Садовнической улице.
В самом деле: в августе в стране снова разразился кризис. Курс доллара за пару дней взлетел с шести рублей до двадцати. Весь бизнес, испуганный, прижал уши. Реклама перестала быть кому-либо нужна.
Начальница из офиса смылась. Сказала ему дежурить на телефоне, а всех остальных распустила. Оставался на всю контору один Кир, сидел в кабинете, нога на ногу, и гипнотизировал трубку. Однако никто не звонил.
Ладно, он придумал себе занятие. Не вечно же в преферанс с компом играть. Тем более, когда играешь, все равно мысли невольно сбиваются на нерешенное и мало разрешимое: что делать дальше? Так и жить с нелюбимой? Ради того, чтобы осталось единственное счастье: видеться по вечерам с дочкой? Ради кайфа вывозить ее по выходным в кино, на утренник или на балет? И навсегда распрощаться с Ангелиной?
С Гелей тоже выглядело двусмысленно: некогда они были близки. Да он и любит ее! Конечно, любит! До сих пор. Но ведь дочку он любит больше, наверное? А женушка причитает: еще раз уйдешь – Машеньку больше не увидишь. Но почему, почему он должен выбирать?.. Вот и в глазах Ангелины застыл немой вопрос. Ведь некогда Кирилл собирался с ней жить вместе. А потом слился. И не объяснился, ничего не сказал. К жене возвратился. А Геле гордость не позволяет завести этот разговор первой.
А жизнь проходит стороной, утекает мимо.
Нет, он перестанет думать об этом, перекатывать туда-сюда одни и те же мысли. Он знает способ, как забыться. Их не так много в жизни, методов для забытья. Самый доступный, алкоголь, ему запрещен, он его сам для себя отменил. Но вот совершенно случайно набрел на другой. И этот вариант хорош хотя бы тем, что абсолютно бесплатен. И вдобавок легален, и безопасен.
Ангелина тем временем по случаю кризиса вела рассеянный образ жизни. Вообще на офис свой забила. Появлялась раза два в неделю, обходила владения, с расфокусированным взглядом между делом интересовалась, что нового. Выслушивала рапорты Кирилла невнимательно. Снова исчезала.
В конце осени Кир преподнес ей сюрприз. В очередной визит в офис протянул дискету: «Вот, посмотри, почитай».
– Своими словами можно для начала описать?
– Я закончил роман. Или, может, повесть. Или не знаю, что это. Не знаю, как определить жанр. И что еще сказать. Может, ерунда полная. Короче, прочитай. Я очень ценю твое мнение. Точнее, только твое мнение и ценю.
– Боже, Кир! Какой ты молодец! Что за умник! Прочитаю обязательно. И не сомневаюсь: с удовольствием.
– Ой, не сглазь.
Повесть Кирилла – да, по жанру, наверное, все-таки повесть (Геля вспомнила спецсеминар по литкритике, который посещала на журфаке) – оказалась замечательной. Яркие, живые герои, необычный, но острый сюжет. Скромная библиотекарша покупает ноутбук, который умеет выполнять желания. И все закручивается. А потом – раскручивается, точно в соответствии с заданными обстоятельствами и без натяжек.
На следующий день Ангелина снова примчалась в офис, да с самого ранья.
Кирилл вскинул глаза от пасьянса: «Ты рано».
– Потому что это здорово, прекрасно, очень мило! Я читала всю ночь, не могла оторваться, пока не прочла! Вон, глаза красные, чуть не вытекли у компа сидеть!
– Спасибо! Ты слишком добра ко мне.
– Значит, с повестушкой твоей поступим так: ее, разумеется, надо печатать. В отличие от газет-журналов у меня в издательствах никаких знакомств нет. Поэтому пойдем таким путем. Берем газету «Книжное обозрение» – они там печатают списки бестселлеров. Определим, у каких издательств этих самых бестселлеров напечатано больше. А потом ты возьмешь текст и скопируешь на дискеты, в пяти экземплярах – и отвезешь рукопись в самые крутые издательства.
– А не сопрут? Возьмут и тиснут под другим именем.
– Чтоб застолбить авторское право, поступишь так – я вычитала про это метод: возьмешь еще одну дискетку, заложишь в конверт и пошлешь заказным письмом себе самому, чтобы штепсель был с датой отправления. Понял?.. Короче, вези рукопись в пять самых лучших издательств. Чтобы средь них конкуренция была.
– Конкуренция – за что?
– За твою повесть, дурачок! Мы еще среди них закрытый тендер проведем.
– Эк ты махнула. Да хоть бы кто заинтересовался.
– Заинтересуются все, я тебе обещаю… А я на телевидении текст покажу.
– А там-то зачем?
– Как зачем? А сериал? Обязательно надо снять сериал! Сюжет так и просится в экранизацию. А радиоспектакль? А настольная игра?
– Ага, – со всем возможным скепсисом протянул Кирилл, – скажи еще: фигурки героев выпускать, как черепашек ниндзя делают, или трансформеров. – Слово «мерч» было тогда совершенно не принято и никому не известно.
– О, фигурки – хорошая идея!.. А ты давай: немедленно садись и пиши для меня синопсис.
– Чего это?
– Заявка на экранизацию. Вкратце, на полутора страничках, распиши: кто герои, какой сюжет. Да сделай так, чтоб завлекательно было. Чтоб все захотели по твоей вещице снять сериал.
– Давай лучше пойдем отметим мой будущий феноменальный успех. Хотя бы даже и в «Византию». Я как раз денежное довольствие получил.
– О нет, мой дорогой. Это без меня.
– Почему так?
– Я, знаешь ли, влюбилась. И, наверное, выхожу замуж.
– Вот как? Тогда я тебя поздравляю, – безо всякой радости проговорил расстроенный и обескураженный Кирилл.
Кирилла новая жизнь ошеломила, закружила, сбила с ног.
Случилось так, как предсказывала Ангелина. Или почти так.
Он отвез пять дискет с текстом в пять самых крупных частных издательств. И четыре их них – четыре! – проявили к рукописи интерес.
Но это выяснилось потом, постфактум.
Киру позвонили из первого издательского дома – случилось это всего через две недели после того, как он отвез туда дискетку. Редактор деланно равнодушным голосом проговорила: «Нас заинтересовала ваша рукопись. Можете подъехать заключить договор». Кирилл немедленно исполнил у телефона нечто похожее на джигу и помчался подписывать.
Когда о его торопливости узнала Геля, она только рукой махнула: «Куда ж ты так спешил?!» Она была права: спустя неделю ему позвонили из второго издательского дома, потом – из третьего, из четвертого… Ан, было поздно. Всем Кир отвечал с ноткой торжества: «Извините, рукопись продана».