Анна и – Пять строк из прошлого (страница 53)
И началась бодяга: «Предъявите к досмотру содержимое данной коробки».
Тут взвилась Геля: «Мы что, арестованы? По какому праву? Мы сотрудники избирательного штаба президента!»
– В данный момент ваш правовой статус: задержанные.
– С какой стати?!
– Давайте вы предъявите содержимое коробочки, а потом мы с вами поговорим.
– Пожалуйста, открывайте, смотрите.
– Прошу понятых подойти ближе. Вы видите, в коробке находятся стопки американских долларов в банковских упаковках… Вы, я к вам обращаюсь, задержанные, можете объяснить, откуда у вас на руках оказалась данная значительная сумма в иностранной валюте?
– Ничего мы вам объяснять не будем и не обязаны!
– Хорошо. В момент вашего задержания вы следовали из помещения Дома правительства РФ. С кем конкретно вы там общались? От кого получили валюту?
– Мы отказываемся от дачи показаний.
Тут Кирилл вспомнил американские боевики: «Дайте нам позвонить. Раз мы задержаны, у нас есть право на звонок. Мы должны уведомить близких».
Правоохранители переглянулись.
– Да! – Подхватила Геля, – я тоже имею право на звонок. У меня мама с ума сходит!
– Продолжим, – сказал главный, как бы не обратив внимания на их взывания. Главный был постарше других, около пятидесяти, с хитрым полным порочным лицом и чубчиком, зачесанным так, чтобы маскировать лысину. Одет он был не в костюм с галстуком, а в кожан с распахнутым воротом рубахи. Из его неформального вида, так же, как из властной манеры, можно было сделать вывод о том, что он лидер в этой группе. – Итак, в данной коробке мы видим существенную сумму в американских долларах. Расскажите, от кого получены и кому предназначались эти денежные средства?
– Дайте нам позвонить! – в прежнюю дуду дула Ангелина. – Если нет, мы обязательно отразим данный факт в протоколе, и в дальнейшем вы получите крупнейшие неприятности.
Задержатели опять переглянулись. Кожаный-лысеющий-главный сморщился и сделал жест: «Дайте уже им телефон!»
Немедленно явилась трубка радиотелефона, была протянута Геле.
– Мой коллега тоже должен позвонить, – мотнула головой в сторону Кирки она.
– Дадим и ему. Звонок разрешено производить только близкому родственнику.
Геля быстро нащелкала на кнопочках номер. Почему-то Киру показалось, что звонит она совсем не маме и даже не бабушке.
– Мамуля, привет! Это я, твоя Ангелина. Ты знаешь, меня задержали. Да, сегодня, когда я выходила из Белого дома… Не знаю, кто – они не представились… Да, при мне… Я не знаю, что нам шьют – кажется, нарушение правил валютных операций… Не, я не знаю, где мы находимся… Где-то недалеко от Белого дома, неопознанный особняк… Да уж пожалуйста, похлопочи…
Она нажала «отбой» и протянула трубку Кириллу.
Тот заранее прикинул, кому позвонить. Жене? Глупо, да и зачем. Отцу в Орел? А что отец? Он хоть и полковник, да что он сделает против этих столичных ухарей! И неожиданно пришла идея.
Друг хоть и не отличается большими связями в верхах, зато он все бросит, всех на уши поставит и в лепешку расшибется, чтобы помочь.
– Алло, привет, это Кирилл! Слушай, меня сейчас задержали… Да вот так, задержали, вместе с Гелей – помнишь ее?.. Не знаю я, кто задержал, они не представились… Короче, так: мы с Гелей выходили из Белого дома, из избирательного штаба президента, и была у нас при себе значительная сумма в долларах… Да какая разница, какая. Значительная!.. И вот на выходе из Белого дома нас повязали. Я и говорю, безобразие. Поэтому, папуля, придумай что-нибудь, чтобы помочь мне.
«Папуля? – подумал Антон на другом конце провода. – Почему Кир меня папулей называет? Ах, ну да, там, наверное, разрешают только прямым родственникам звонить. Но что же я-то могу поделать? Наверное, что-то могу, раз Кирюха именно мне позвонил… Какое счастье, что я дома остался, а не поехал к Любе на дачу, там бы он меня при всем желании не выцепил».
Первым делом Антон позвонил Ульянову: нет ли у него кого.
– О-о! – только и сказал тот, выслушав. – Попал наш дружбан. Дело такое, наверняка на уровне самого президента решается, а у меня птиц такого полета на горизонте нет.
Тут Антону пришла мысль: Алевтина. Его мимолетная возлюбленная из Стамбула, из отеля «Мармара», полненькая чиновница из Минздрава. Кстати: не такая она теперь и полненькая. Недавно прошла два курса в СП, созданном Антоном и турками, – он встретил ее однажды в коридоре. Реально сбросила килограмм двадцать, похорошела – он ее даже мимолетно завожделел. А она рассыпалась сотней благодарностей, какой чудесный аппарат Тоша придумал и как он помогает.
Время вечернее, вряд ли она в своем кабинете. Звонить домой совершенно неудобно. Но она дала ему номерок своего мобильного – сотовые телефоны появились только у самых-самых важных персон, и звонок на них с городского стоил страшных денег (для владельца мобилы), но ничего, как-нибудь Алевтина выдержит.
Чиновница отвечала любезно. Антон рассказал ей коллизию. Дама на минуту задумалась. Потом молвила: «Ты знаешь, ситуёвина такая, что ее только в верхнем круге решить могут. Но я скажу муженьку прямо сейчас. Он к выборам непосредственное отношение имеет. Я думаю, он этим твоим известием Березу или Гуся заинтересует».
Потом все только ждали. Точнее сказать, томились ожиданием.
На Кирилла и Гелю составили протокол. Деньги утомительно долго пересчитывали. Потом сложили назад в коробку и унесли. На несколько минут задержанных оставили одних, и Кир успел спросить у девушки, что происходит. – «Думаю, это интриги. Силовики, которые вокруг Ельцина кучкуются, генералы, охранники, Бардуков да Каржаков, решили выступить против либералов: Чубика и Татьяны. А мы ж на Чубика с Таней работаем. Генералы хотят скомпрометировать их – а мы в роли разменной монеты оказались. Теперь зависит, кто в интриге победит. Если Чубик, все будет хорошо, а если генералы – посадят нас с тобой. Готов сидеть? Тюрьму, говорят, еще надо заслужить. Вот мы и заслужили».
Вернулись стриженые. Геля попыталась бузить: «Вы не имеете права! Куда вы несете мои деньги!» Тогда ей завели руки за спину и надели наручники. Потом отвели в подвал. Там оказался коридор с десятком камер. Ее посадили в одиночку – наручники, правда, перед этим сняли.
В тот же подвал, в соседнюю одиночку, отвели и Кирилла.
Антон в то же самое время не находил себе места и от нечего делать щелкал «ленивкой» – переключателем каналов, но ТВ передавал обычный набор программ. И вдруг! Новый телеканал уже за полночь прервал трансляцию американского боевика, и на экране появился известный всей стране телевизионный аналитик. Страшно шевеля усами, он проговорил:
– Мы прерываем наши передачи, чтобы сообщить, что сегодня были арестованы сотрудники предвыборного штаба действующего президента Кирилл Кравцов и Ангелина Павлова… Налицо провокация, направленная против действующего президента и на срыв грядущего второго тура президентских выборов… Угроза коммунистического реванша… – и пошел, пошел чесать округлыми фразами.
А потом, как ни в чем не бывало, запустили боевичок. Больше никто ничего из телеканалов не показывал. Антон так и уснул на диване в гостиной с не выключенным телеком.
Кирилл тоже попытался уснуть – на жесткой шконке, подложив под голову курточку.
Как вдруг загремел ключ, заскрипела дверь.
– Руки назад. Выходим с вещами, – проговорил один из тех, в галстучках, что принимали их вечером.
Кира привели в тот же кабинет, где их с Гелей допрашивали. Вскорости туда доставили и Ангелину. За окном совсем рассвело. Было слышно, как оголтело орут птицы.
Один из арестовывавших (не самый главный), хмуро глядя в сторону, сказал: «Можете быть свободны».
– Как свободны? – начала разоряться Геля. – А наши деньги?
– Их вернут.
В четыре утра они вдвоем и с коробкой американских наличных вышли из странной кутузки. И первым делом бросились к телефону-автомату. Геля позвонила туда же, куда адресовалась в первый раз, под видом звонка домой – в предвыборный штаб. А Кирилл набрал Тошу: «Нас выпустили».
– Ура!!! – заорал тот. – Как вам удалось?
– Понятия не имею. Да я думаю, никто нам никогда и не расскажет.
Кир как в воду смотрел. Прошло почти тридцать лет, а вокруг той истории известны только одни домыслы, версии и слухи. И ничего наверняка. Ангелина уверяла, что сотрудники избирательного штаба, куда она звонила, немедленно подняли на ноги всех, кого можно было, всех, до кого могли дотянуться. Донесли историю до Папы, и он стал действовать.
Свою интерпретацию Антону представила Алевтина Леоновна. Он опять встретил ее в коридоре клиники – она проходила очередной, кажется, третий курс похудания. Утащила его в уголок, курила свои тонкие душистые сигаретки и рассказала вот что: «Я мужу немедленно позвонила – а он ведь в предвыборном штабе очень плотно тогда работал. Муж сразу набрал личный мобильный Березы. Тот посоветовался с остальной семибанкирщиной, с Гусем, Смолой, и они сказали, что проглотить такой плевок никак нельзя, надо ответить по полной программе. Запустили в эфир того усатого телекомментатора. И Татьяну настропалили настучать прямо Папе. Дочка Папу разбудила и сказала, смотри немедленно Новый телеканал. Тот поглядел, и к телефону потянулся. Один звонок – и твоих выпустили».
Как бы там ни было, третьего июля во втором туре выборов действующий президент опередил пламенного коммуниста на двенадцать процентов и остался в Кремле еще на четыре года.