Анна и – Пять строк из прошлого (страница 4)
Тоше, пока они шли на станцию, мечталось, как он поступит в институт, в ставшую родной Техноложку, и как станет каждый год ездить в стройотряд (в компании с Кириллом), а к выпуску его штормовка вся покроется разноцветными шевронами, а на спине, помимо сегодняшней «Москва-75», прибавится что-нибудь вроде «Абакан-76», Норильск-77» и так далее.
В электричке оказалось по-утреннему много народу. Основной поток тружеников схлынул, теперь в столицу ехала «белая косточка»: сотрудники министерств, НИИ, КБ и кафедр. Большинство читали: кто книги, кто журналы «Юность» или «Новый мир». Газеты – меньше: по понедельникам выходила только «Правда», да пара мужичков мусолили вчерашний «Футбол-Хоккей». В тамбурах курили, сизый дым проникал в вагон.
Антон с досадой убедился, что на студенческие штормовки никто решительно никакого внимания не обратил.
Электричка после Белорусского вокзала пошла насквозь через город, Бадалов решил, что они поедут до Каланчевки. Поезд стал замедлять ход, подолгу стоял на остановках, и бригадир начал нервничать, а когда доехали – прямо-таки весь кипел: «Хрень какая-то, еле тащится, будем теперь на метро ездить». Мальчики, наоборот, после пары недель на бетоне перестали пылать трудовым энтузиазмом и радовались передышке. Солнечный день, вагон после «Белорусской» опустел, сиди себе, смотри за окошко на Москву – сараи, гаражи, пути и виадуки…
С Каланчевки перешли по длинному подземному переходу на Казанский, а оттуда на электричке доехали до «Новой». От станции неслись – Бадалов подгонял: опаздываем! Прибыли в родной – успевший стать родным – институт: дубовые двери, широкие мраморные ступени, непременный бюст Ленина на главной лестнице. Народу мало: сессия окончилась, вступительные экзамены не начались. По коридорам пробегают только сотрудники кафедр, да взволнованная абитура, порой с родителями, несется подавать заявления.
Пришли к закрытой двери. На ней не было таблички, только номер. Нервный Бадалов выкрикнул: «Ждите!» – и куда-то ускакал.
Спустя минут пятнадцать он появился в компании бородача лет тридцати. Отомкнули дверь. За ней оказалась не аудитория и не лаборатория, а что-то вроде конторы: три или четыре стола, стулья в беспорядке, канцелярский шкаф со стеклянными дверцами. Помещение выглядело покинутым: никаких бумаг на столах или цветочков на подоконниках, на стенах – выцветшие прямоугольники от картин. Немытые окна выходят во внутренний двор института, куда доступ студентам и простым смертным закрыт – там склад под открытым небом или грандиозная свалка: все, что есть в вузе старого, забытого и ненужного, валяется во дворе; зимой барахло заносит снегом, летом мочит дождем.
– Так, товарищи пионеры, задача перед нами стоит следующая, – Бадалов начал привычно командовать, молодой сотрудник безучастно стоял рядом. – Первое. Освобождаем данную комнату от всяческого присутствия. Выносим столы, стулья и прочую хрень в место, куда укажет товарищ Семен, – кивок в сторону бородатого. – Далее. Начинаем ломать данную перегородку. Она под обоями – деревянная. Инструментом нас обещали обеспечить, – институтский Семен утвердительно кивнул. – Затем выносим мусор. А потом… Ну, когда доберемся до «потом», я объясню, что конкретно предстоит делать.
Довольно быстро все устроилось. Бородатый Семен показал мальчикам, куда выносить столы-стулья (в соседнюю аудиторию), и принес им инструмент – топор, пару гвоздодеров, лом, ножовку, шпатели и пять пар ношеных брезентовых рукавиц.
– Переодевайтесь и начинайте, – повелел «пионерам» Бадалов, – мне надо отойти по спецзаданию. – И исчез.
– Ясное дело: к бабе пошел, – пробурчал Пит.
– У тебя, Петрюндель, только бабы на уме, – усмехнулся Кирилл.
– Хорошо, не к бабе, а поспать в общаге, так тебя больше устраивает?
– Почему б не предположить, что он действительно по делам отправился? – защитил бригадира романтический Антон – скорее, из духа противоречия.
– Тоша, кто с таким блудливым видом ходит по делам? – припечатал Эдик.
– Кто за мое предположение насчет бабцы? – вопросил Пит и первым же поднял руку. К нему присоединился Эдик.
– Кто за «сон»? – спросил Кирилл и поднял две руки.
– А вы, пионер Антон? Вы, видимо, считаете, что товарищ Бадалов встал где-то на трудовую вахту? Перевыполняет план завершающего года девятой пятилетки? – вопросил Кирилл.
– Ага, встал и стоит, – пробурчал Антон.
В итоге сошлись на том, что скоро бригадира ждать не придется, а раз так, то и трудовым энтузиазмом гореть нечего. Хотя… Все равно что-то делать нужно… Антон про себя подивился, как быстро испарился в них рабочий порыв. Для того понадобилось растворить десяток квартирьеров в целом отряде незнакомых ребят, а потом попасть на тяжелый труд на бетоне, да оказаться в неласковых лапах Бадалова. Но вслух он делиться своими мыслями с товарищами не стал.
Первым делом парни проверили ящики всех брошенных столов и шкафа. Во время квартирьерства они таскали тумбочки для палаток и, бывало, обнаруживали в них кое-что интересненькое. Например, однажды нашлось полпачки египетских сигарет «Нефертити» – таких они раньше в продаже ни разу не видывали.
В столах оказалось пусто – ни единого трофея. «Жмоты», – подытожил Пит. Ни шатко ни валко снесли всю мебель в указанное место. Бадалова все не было.
– Ломаем стену? – предложил Антон.
– Ломать не строить, – заключил Кирилл и поплевав на руки, схватил лом. – Держись, родной институт! Сейчас ты у меня пойдешь под снос.
Что Антону нравилось в друге – умение пошутить, да остроумно, в любой ситуации.
Сначала от стенки отодрали обои – их оказалось три или четыре слоя. В самом низу оказались наклеены газеты.
С ума сойти, 1938 год! «Вечерняя Москва», второе августа, 10 коп.
Антон бросил работу, стал изучать напечатанное.
Фотки с какими-то несегодняшними лицами, непривычный шрифт, полузабытые названия и исторические перипетии: «
И тут же, рядом на первой странице:
На последней странице – реклама: кинотеатр «Художественный», сегодня и ежедневно звуковой фильм «Пепо». В фойе кинотеатра днем джаз-оркестр под упр. Фельдмана, вечером гавайский ансамбль при уч. арт. Марка Волховского. В «Ударнике» два фильма идут в одном сеансе: «Чапаев» и «Ленин в Октябре»…
Да, неплохо было бы сейчас схарчить парочку жареных или слоеных пирожков.
А дальше: «
Множество объявлений о приеме на работу. В куче мест требуются инженеры самого разного профиля – в основном в провинции: в Тамбове, в Дальневосточном крае, на строительстве Сталиногорской ГРЭС в Тульской области… Индустриализация, что вы хотите.
– Эй, парень, харэ зависать! – вернул Антона к действительности Кирилл.
– Подожди, интересно же!
– Товарищ пионер Антон! Для чтения вам открыты библиотеки.
– Прикольно ведь!
– Ты читать сюда пришел?
Кирюха отодрал газетный лист и двинул гвоздодером в стык двух длинных горизонтальных досок. Инструмент отскочил.
– Ах, ты сопротивляться!
Посыпались удары. Пит стал орудовать топором, Антон попытался пробить отверстие между досок ломом. Наконец Кириллу удалось со скрипом и скрежетом вытащить из стенки первую доску. Под ней открылось внутреннее пространство сантиметров в десять, набитое – видимо, для звукоизоляции – всяким хламом: опилками, скомканной бумагой, рваными тряпками. За ветошью виднелся следующий слой досок.
– Нужны носилки, – глубокомысленно проговорил Кирилл, – чтоб все это гамно вынимать да выносить.
– А так как носилки отсутствуют, можно перекурить, – подхватил Пит.
– Пора б Бадалову вернуться, – завел свое Эдик. – Время обеденное.
– Что толку сидеть курить или ныть? – резонно возразил Кирилл. – Все равно нам самим эту стенку рушить. Давайте приступим. Скинем всю эту трихомантию на пол, потом соберем.
– Вот, я слышу речь не мальчика, а мужа, – поддержал Антон. – Погнали!
– Давай, поскорее закончим, чтобы быстрей вернуться на бетон, – скептически возразил Пит, но при том перехватил у Кирилла гвоздодер и взялся отламывать доску.