Анна и Сергей Литвиновы – Она исчезла (страница 4)

Надеялся я и на то, что за полгода, истекшие с тех времен, как я углядел ее код, Римка тот свой пасс-ворд не сменила.

Когда-то, в 2010-м, когда мы впервые наконец сошлись, у нее после «Pavel» следовало «2005» – год, когда она пришла, желторотой восемнадцатилеткой, трудиться в мое агентство.

Сохранила ли она до сего дня свой принцип построения пароля: имя, а потом год? И если да, то какие цифры использует сейчас?

Я припарковался в огороженном шлагбаумом дворе возле нашей семнадцатиэтажки и отправился в свой холостяцкий двухкомнатный рай.

Набухал себе в стакан из холодильника льда, налил поверх вискаря, выложил в тарелку чипсы. Пусть моя вечерняя трапеза кругом нездоровая, зато я буду есть и пить, как культурный человек, из хрустального бокала и фарфоровой тарелки, а не из хрустящего пакетика.

Я попробовал для Римкиного планшета с кондачка прежний пароль «Pavel2005». Не сработало.

Может, она сменила цифры и теперь они означают ее второе пришествие в агентство – то самое, что случилось после нашего расставания?

Когда она вернулась? Я точно помнил: в 2013-м.

Набрал «Pavel2013». Мимо.

А если не год, другое число? Ее день рождения? Я вспомнил без натуги – 28 августа, или 28–08. Набрал после «своего» имени – пролет.

Неужели мой birthday? А что, в компании с именем выглядело бы гармонично и многообещающе. Я вписал – опять неудача.

И тут я вспомнил. Года полтора назад мы как раз заговорили с ней о паролях, и я рассказал Римке: как, особо не утруждая мозг, и без того набитый огромным количеством информации, можно и коды разнообразить, и в то же время их не забывать.

Надо иметь, советовали специалисты, один пасс-ворд базовый – а к нему в каждом отдельном случае добавлять особенные слова, связанные с сервисом, к каковому это кодовое слово прилагается конкретно. К примеру, если у тебя пароль Pavel2005, то в «Яндексе» добавляешь к нему yandex, в почтовом сервере «мэйл» – mail, в гугле – gmail и так далее.

Я бросился к планшету и к Pavel2005 добавил «tablet»[1].

Бинго! Ай-да я! Сим-сим открылся!

Я немедленно кинулся смотреть Римкины мессенджеры.

Они теперь действительно заменили нам все. «Ничего не будет, – как предсказывал герой популярного советского фильма, – ни театра, ни кино, одни сплошные…» Нет, не телевидение, а мессенджеры.

В мессенджерах сейчас народонаселение знакомится, кадрится, любится, чуть ни свадьбы справляет – а потом расходится, решительно и навсегда.

Римка, как показал взлом, переписывалась со многими товарищами – в основном с мужчинами. В том числе и со мной, разумеется, и (для меня это было удивлением) с моим учителем, полковником в отставке Валерием Петровичем Ходасевичем. А также нашим старым знакомым: журналистом Димой Полуяновым. И даже с общей старинной подружкой и давней-давней клиенткой Таней Садовниковой.

Был среди ее корреспондентов и (небезызвестный мне) тренер по рукопашному бою, и парочка подруг. Однако главными собеседниками последнего времени, а особенно минувших двух суток Риммы Анатольевны стали двое других. К моему сожалению (и настороженности), оба оказались мужчинами.

С первым, по кличке Пан – именно под таким именем он значился у нее в чате, – она поддерживала отношения четыре с лишним месяца. И было в тех отношениях – как я сумел заметить, бегло проглядев переписку – все: флирт, горячая любовь, жаркие признания. Бесконечные сердечки, цветочки, а также нахальные баклажаны… Горячие откровения (увы, с Римкиной стороны): «Как мне было хорошо с тобой прошлой ночью!» И даже полное бесстыдство: их фотки топлесс, а также его дик-пики.

Торс у мужика, с оттенком зависти заметил я, и впрямь оказался исключительным: и «кубики», и мощные грудные мышцы, и проработанный нижний пресс.

Испытывал ли я ревность? А как вы думаете?

Но главным для меня оказалось все-таки не это. Не для того я похитил Римкин «таблет», чтобы расчесывать свои угасшие чувства. Я реально боялся за нее! Хотел вырвать из лап маньяка – или куда она там по неосторожности попала.

С накачанным прессом маньяк или без оного – разберусь с любым.

Но если судить по этому чату с Паном, не к нему она отправлялась на свиданку вчера. Встретиться с ним они собирались как раз сегодня – в десять вечера у него дома. Рандеву это в своей переписке они жарко предвкушали, девушка спрашивала, что привезти. Он игриво отвечал: «Привези вино, морепродукты и другие афродизиаки». А она, в свою очередь, вставляла эмодзи – улыбочку, поцелуйчик, подмигивание – а потом: «Афродизиаков тебе как раз совсем не надо, ты и без них меня измучишь. Привезу тебе лучше брому, чтоб слегка успокоить». – «Привези наручники, ты же детектив».

Просто фу.

Но я сказал себе, что не буду выжигать ревностью свои мозги.

Моя главная цель: вытащить Римку из беды.

Этот «Пан» становился, конечно, подозреваемым номер один. Не случайно при любых бытовых преступлениях прежде всего думают на полового партнера. А он явно был им.

Одно только «но»: встречаться они собирались сегодня. И никаких не было данных, что переменили свои планы в сторону ускорения.

А пропала моя помощница вчера.

Перерешили? Римка рванула-таки к нему? Договорилась о внезапной свиданке по старинке, – не в переписке, а звонком по телефону?

Однако имелся в мессенджере другой чувак. С ним переписка оказалась не настолько знойной. И началась она совсем недавно, дней семь назад.

Тот звался «Ромео». Его изображения на аватарке не было. Только силуэт, словно вырезанный из бумаги профиль, неизвестно чей.

«Ромео» с Римкой, с одной стороны, флиртовал: «Когда мы увидимся, ты точно ни о чем не пожалеешь». А с другой – намекал на потрясающей выгодности дельце: «Поверь, мы с тобой можем поднять бабла столько, что будем обеспечены до конца жизни!»

На резонный Римкин вопрос: «А зачем я тебе понадобилась? Боишься в одиночку деньги не унести?» – отвечал: «Расскажу лично, скоро все узнаешь».

И вот с этим «Ромео» Римка договаривалась о встрече в тот вечер, когда пропала, – вчера.

Телефоны обоих ухажеров имелись в контактах, и я немедленно позвонил обоим: сперва «Ромео», потом «Пану».

Увы, увы! У обоих номера оказались, как меланхолично сообщил автоответчик, «вне зоны приема».

Тогда я сосредоточился на рандеву, о котором вчера в девять вечера сговорились моя помощница и «Ромео»: ресторан «Осетр и Окунь», улица Вавилова.

Я открыл карту, осмотрел прилегающий район: метро «Академическая», улицы Ферсмана, Губкина, Ляпунова. Потом стал задавать в поисковике в разделе «Новости» все вышеуказанные именования.

И тут меня ждало неожиданное и неприятное открытие.

Телеграм-канал «Москва-Криминал» меланхолически сообщал в заметке, датированной вчерашним поздним вечером:

«23.15. Жители дома номер девять по улице Ферсмана услышали под окном стрельбу. По свидетельству очевидцев, огонь велся из проезжавшей по дороге иномарки. Мишенью, как поведали правоохранителям свидетели, оказалась проходившая по тротуару парочка. Однако мужчина-пешеход неожиданно выхватил из кармана оружие и открыл ответный огонь. Когда через семь минут на место происшествия прибыл автомобиль ППС, полицейские не обнаружили ни стрелявшего, ни жертв: только множество стреляных гильз и следы крови. По факту перестрелки ведется доследственная проверка».

Римма.

Вчера

От Мишки можно было ожидать всего чего угодно – после десятилетней разлуки. И мысль о том, что ей с ним предстоит какое-то дело и серьезный разговор, тяготила.

Лучше бы не было этой преамбулы – да и ничего вообще.

Не было б этих десяти лет, и они просто снова встретились в ресторанчике, как тогда, пили пиво, слушали музыку, а потом поехали в клуб танцевать.

Но все равно еда оказалась вкусной, итальянское белое из области «Венето» пьянило. Мишка, конечно, посерьезнел – да что там говорить, скажем прямо, постарел – так ведь и она не молодела. И все равно он оставался забавным, веселым, умел рассмешить.

Разумеется, их надо уничтожить как можно скорее.

Причем обоих. Если они сговорятся – даже хорошо, тогда инфа не утечет дальше, а им двоим мы бошки-то пооткручиваем.

Если НЕ сговорятся – значит, каждый может пойти с этой тайной дальше, искать себе нового сообщника – справедливо рассудив, что в одиночестве с делом не справится. Тогда-то и появится опасность, что сведения начнут расползаться.

Как говорил папаша Мюллер: «Что знают трое – знает и свинья».

Поэтому расползание данных надо стопорнуть в зародыше.

Римма.

Вчера

– Давай рассказывай, – потребовала она, когда они вышли из ресторана.

Когда-то, десять с лишним лет назад, Мишка излечил ее от расставания с Пашкой. Исцелил. И она была благодарна ему за это.

Жаркие объятия, белые ночи. «Девушка, не хотите ли прокатиться на яхте?» – «И ты называешь это корыто яхтой?» – «Не надо обижать плавсредство, это гораздо хуже, чем обидеть капитана. За это пираты вздергивали на рее».

Она и тогда понимала, что ничего с ним у нее не получится в отдаленной перспективе. Не только потому, что она – в Москве, он – в Питере: могла бы к нему и переехать.

Но ведь он не звал. И это было главным.

Так и не позвал. А она ждала – до самого последнего момента.

Тогда он проводил ее, как верный рыцарь, на Московский вокзал. Сказал на перроне у «Сапсана»: «Пока». – И жарко поцеловал.