Анна Хрустальная – Девочка Дьявола (страница 74)

Кажется, я действительно видела свою мать такой впервые. Надменную, жестокую снежную королеву, которую не сумел сломить никто за всю её непростую жизнь. И вот теперь она сделала то, о чём тайно мечтала все эти годы. Отомстила. Не погнушавшись счастьем, жизнью и будущим собственной дочери. Пронеся свою месть через долгие годы и нанеся её идеально выверенным ударом точно в цель и на поражение.

— Теперь твой обожаемый Стаффорд больше не выглядит прекрасным принцем в лучезарных доспехах?

— Ты права. После такого никто не может выглядеть чистым и идеальным. И прощать тут уже банально не кому и некого. Только… ты не учла одной маленькой детали.

А уж подобного поворота событий она точно никак не ждала. Того, как я поднимусь с подушек, откину с ног одеяло и свешу их с края койки. Она даже не успеет подскочить со своего места и остановить меня.

— Ты что творишь? С ума сошла? Ты только что после операции, после наркоза!

— Он ведь был не общим. Да и какая это к чёрту операция? Самый обыкновенный аборт! После абортов никого в больницах на ночь не задерживают!

— Ты хочешь, чтобы я позвала охрану?

Она всё-таки перегородила мне дорогу, из-за чего мне пришлось вцепиться в грудки её тёмного жакета и уставиться недобрым взглядом в глаза маячившего передо мной монстра.

— А ты хочешь, чтобы я написала на тебя заявление в полицию? За предумышленное убийство моего ребёнка? Может тебе и удастся выкрутиться в этот раз, но… подумай, кому подобная история придётся не по душе.

— Ты совсем спятила! Куда ты собралась? Только не говори, что к Стаффорду!

— Я тебе, кажется, уже сказала. Ты забыла о таком понятии, как презумпция невиновности? И пока я не выслушаю вторую сторону, я не стану принимать твою версию, как за единственно истинную и никем неоспоримую.

— С чего ты вообще взяла, что он захочет с тобой говорить и уж тем более что-то тебе рассказывать? Скажи спасибо, что он просто ушёл, а не решил напоследок распять тебя на стене этой палаты. Забудь о нём, Дейзи. Ты больше для него не существуешь. Он уже вычеркнул тебя из своей жизни, как когда-то сделал это со мной. Ты должна меня благодарить за то, что я избавила тебя от этого чудовища.

Похоже, она действительно верила в то, что мне сейчас говорила. Хотя, разве могло быть как-то иначе?

— Может я сама буду решать за себя, что мне делать, МАМА? Как жить и с кем жить? Ты уже совершила то, на что не рискнула бы пойти ни одна любящая мать. Лучше тебе сейчас молиться о том, чтобы я когда-нибудь тебя вообще простила… если, конечно, тебя это может хоть как-то волновать…

* * * * *

Мне всё же удалось это сделать. Прорвать эту сумасшедшую блокаду и оказаться на воле, пусть и относительной. Сбежать из подземелья чудовища, которое думало, что у меня ничего не выйдет. Что очень скоро я снова к нему вернусь жалкой и побитой собакой и буду просить принять меня назад. Вот только возвращаться я уже не собиралась. Никогда! Потому что обратного пути у меня банально не было. Я это поняла, когда очутилась на улице в самом нелепом виде, в каком не могла себя представить ещё буквально этим днём. В больничной сорочке и в найденном в стеновом шкафчике палаты демисезонном плаще и мокасинах, которые прихватила с собой моя мать в больницу, видимо, когда возвращалась за ними в свою квартиру, пока меня чистили в операционной.

Удивительно, что в таком виде мне вообще удалось выйти на улицу, а потом даже поймать у ближайшей автострады такси, заверив водителя, что заплачу ему, как только он довезёт меня до нужного места назначения. И то я не имела никакой уверенности, что сумею застать Стаффорда в его пентхаусе кондоминиума LUMINA на Фолсом-стрит. Вдруг он снова улетел из города или штатов, а я лишь напрасно потрачу время на его сегодняшние поиски? Но ведь кто-то должен был оставаться в его апартаментах. Та же прислуга, например.

— Мистер Стаффорд, прошу прощение за беспокойство. Но тут какая-то молодая леди утверждает, что вас знает и просит вас пропустить к себе.

Как же мне хотелось убить этого высокомерного портье за длинной стойкой вахтенного ресепшена, за которой, вдобавок, находился ещё и один из местных охранников. Охранник также поглядывал на меня с явной иронией и готовностью выпроводить меня обратно на улицу в самые ближайшие секунды.

Даже не знаю, как мне вообще удалось упросить портье позвонить в пентхаус и сказать тому, кто там сейчас находился, кто я такая и что хочу туда попасть прямо сейчас.

— И как имя у этой леди? Или я должен сам угадать?

Моё сердце болезненно сжалось, когда я услышала через динамик внутренней связи кондоминиума немного искажённый, но всё равно до боли знакомый голос Стаффорда. Точнее, ироничную манеру мужчины всё сводить в его излюбленные издёвки.

— Она назвалась Дейзи и… вашей девочкой.

Да, я чокнулась, когда это говорила. И плевать, какими на меня смотрели взглядами эти два самодовольных болвана! Я пришла сюда не к ним!

И сейчас я снова густо краснела не под прицелом их насмешливых глаз, а от последовавшей паузы. От того, что Стаффорд молчал и, видимо, переваривал услышанное. Во всяком случае, он не смеялся и пока ещё не говорил ничего обидного в мой адрес.

— И какого хрена эта девочка здесь делает, а не лежит в больнице?

В этот раз во взглядах портье и охранника проступило явное удивление, поскольку они точно знали, что Стаффорд не мог видеть меня, точнее, в чём я сюда заявилась. А именно в больничной сорочке!

— Мне надо заплатить таксисту! У меня нет с собой денег! — я рискнула повысить голос и протараторить свои последние страховочные слова до того, как портье успеет накрыт микрофон связи рукой.

— Пусть заплатят с охранного поста за мой счёт. И за твоё возвращение в больницу.

— Я не поеду в больницу! Я никуда отсюда не поеду. Может только на Бей Бридж. Там же достаточная высота, чтобы разбиться с него о воду?

Ответный смех Стаффорда мне совершенно не понравился, как и его слегка заплетающийся язык. Я впервые слышала его пьяным, а уж представить себе, каким он бывает в упитом состоянии, едва ли сейчас могла. Как и не имела понятия, что он мог мне сейчас ответить.

— Маленькая изворотливая сучка. Я тебе уже говорил, что ты способна пролезть в щель, куда не может протиснуться со смазкой даже самый мелкий червяк?

Глава 59

Наверное, я просто до сих пор сплю. Сплю и вижу один из самых ужасных ночных кошмаров. И, как это не парадоксально, за окнами сейчас тоже глубокая ночь. Настолько глубокая, что по ощущениям я невольно начинала теряться в собственном восприятии. Словно дошла до какой-то невидимой грани, разделявшей реальность с иллюзорным миром снов и последним часом перед рассветом, за которым обязательно последует пробуждение. Ещё и в пентхаусе Стаффорда, как будто в усмешку от хозяина апартаментов, нигде не горело света. Даже в холле, в который я вышла из лифта, учащённо дыша и напряжённо оглядываясь в почти незнакомом пространстве. Ведь в темноте абсолютно всё меняется, даже то, что когда-то ты знала, как свои пять пальцев.

В темноте всегда всё испытываешь по-другому, включая обострённые чувства восприятия и сами эмоции. Будто действительно боишься не туда ступить или, не дай бог, переступить, и не оказаться в последствии в совершенно незнакомом тебе месте иного потустороннего мира. А в моём нынешнем состоянии и подавно. Когда все нервы натянуты, а всё происходящее кажется каким-то ирреальным и поэтому до жути пугающим. Хотя, скорей всего, я боялась не прячущихся в чёрных тенях монстров из иного измерения. А того, что не сумею дойти до конца данного пути, оказавшегося для меня далеко нелёгким и беспечным.

Нет ничего в мире больших денег лёгкого и вседоступного. Ещё одна иллюзия, которая на деле скрывает за своим красивым фантиком мир близкий по своей сути к преисподней. Даже имея до хрена денег и безграничной власти, ты не сможешь избавиться от человеческих пороков и слабостей, как и купить того, чего невозможно купить ни за какие деньги. Ты всё равно останешься маленьким, уязвимым и не готовым ко многим ударам судьбы смертным человечком. Почти жалкой букашкой, коей я себя сейчас и ощущала, пока бесшумно передвигалась по паркетному полу, старательно всматриваясь в темноту огромной центральной гостиной.

Отчасти темноту, поскольку наибольшее пространство неохватного помещения освещали огни ночного города через панорамные окна. Может поэтому я там надолго и не задержалась, так как нигде не увидела искомого мною объекта. Правда, кричать на все апартаменты я тоже не рискнула, приподняв голову и напряжённо вслушиваясь в окружающую меня буквально мёртвую тишину. Что-то мне подсказывало, что здесь больше никого не было — ни одной горничной или кого-то из личной охраны Стаффорда.

Я, конечно, могла и закричать, но почему-то решила этого не делать, доверившись для начала своей интуиции. А дальше уже как лягут карты. Не думаю, чтобы Рейнальд решил устроить для меня игры в прятки. Уж это точно не в его репертуаре. И, как вскоре выяснилось, я оказалась права, когда поднявшись на второй уровень пентхауса, дошла до распахнутых настежь дверей так и не состоявшейся детской комнаты.

Ещё за несколько ярдов до неё меня снова охватило бешеным волнением с нешуточным страхом, пробежавшимся по спине колкими мурашками, а по коленкам и суставам вымораживающей слабостью. И дыхание с сердцем тоже перехватило, будто ледяной костлявой рукой идущей по моим пятам смерти — смеющейся мне в спину воровки, которой явно было мало забрать сегодня моего ребёнка. Не знаю, как я нашла в себе силы переступить и через этот кошмар, чтобы войти туда, где, казалось, теперь находилась самая настоящая усыпальница или склеп. Ведь если я этого не сделаю, этого не сделает за меня никто.