Анна Хрустальная – Девочка Дьявола (страница 72)

— Скорей всего, это я никак не могла его понять. А может частично и саму себя. Но за эти недели я успела многое обдумать, проанализировать все совершённые мною ошибки (и не только мною). А то, что он возвращается сегодня, не захотев ждать ещё недели… Разве это не здорово? И разве это не говорит о том, что многое в нашей жизни не подвластно одним лишь нашим желаниям?

— С каких это пор тебя вдруг потянуло в философию? — мама опять сдержанно улыбнулась и тоже сделала небольшой глоток из своей чашки. А это её умиротворённое спокойствие… Почему я не обратила на него внимание именно тогда?

— Не знаю. Наверное, с тех самых, когда устала набивать об одни и те же грабли шишки.

— Ты же понимаешь, что его возвращение ничего между вами не изменит. Вернее, он никогда не изменится.

— А может я и не хочу, чтобы он менялся. Да, я никогда не увижу того романтического юношу, с которым тебе посчастливилось познакомиться более двадцати лет назад, но я познакомилась со Стаффордом в его нынешней ипостаси и не испытывала по этому поводу какого-то резкого раздражения или отторжения. Кто его знает. Если бы я его встретила таким, каким встретила его ты когда-то, вдруг бы он мне не понравился? Ведь всё познаётся в сравнении, так?

— Да. Видимо, ты права. Потому что я не могу сказать того же со своей стороны. И я в действительности скучаю по тому солнечному мальчику, с которым познакомилась целую жизнь назад, и которым он уже никогда больше не станет. Так что, как ни крути, но нам с ним ничего уже не светит. Другой вопрос, а могло ли что-то выгореть двадцать три года назад?

— Думаешь, могло?

Мама ответила не сразу, поджав губы в кривой усмешке и задумчиво опустив взгляд к поверхности начищенного до блеска стола. Странно. Раньше она никогда с такой дотошностью не занималась уборкой в доме и едва ли это дело рук приходящей сюда пару раз в неделю горничной.

— Лучше о таких вещах вообще не думать. По крайней мере, они не будут сводить тебя с ума.

Наверное, я тогда была настолько окрылена новостью о возвращении Стаффорда и тем, что нас ждало этим вечером, что не замечала буквально в упор многих странностей, в том числе и в поведении матери. Да и толку-то. Что они могли теперь изменить?

Меня куда больше волновали вопросы, что мне сегодня надеть и что сказать Рею при нашей встрече. А сказать хотелось очень многое и, желательно, до того, как он меня заткнёт одной из своих хлёстких фразочек.

С ума сойти. Кажется, я соскучилась даже за ними. За его издёвками, подколками и ничем не прикрытой иронией. Хотя и понимала, что всё это было его защитной маской, от которой он едва ли сумеет избавиться до конца. А разве я хотела, чтобы он от неё избавлялся?

— Ты уже позвонила шофёру или кто там тебя обычно возит в качестве личного телохранителя?

Я как раз заканчивала складывать свои вещи в чемодан и в дополнительную дорожную сумку, когда мать заглянула в мою комнату и встала в дверном проёме, скрестив под грудью изящным жестом руки.

— Ещё нет, но скоро позвоню.

— Может всё же передумаешь. Как ты сама сказала, Стаффорд только из одного упрямства доведёт начатое до конца. Может поэтому он так рано и вернулся? Снова захотел взять тебя под свой жёсткий контроль и присмотр. И, само собой, подобные вещи мне не могут понравиться. А у тебя вся жизнь впереди. Ты ещё успеешь встретить того, кто не испортит её тебе так, как это может сделать Стаффорд.

— Я уже всё решила, мама. Двух недель для этого мне хватило с лихвой. И если я пробуду здесь ещё день два, то точно полезу на стенку и, не приведи господь, что-нибудь выкину… Чёрт… Да что же это такое?..

Живот у меня начало неприятно тянуть где-то часа через четыре после завтрака, правда не постоянно и не сильно. А вот сейчас, ещё спустя два часа, он уже не просто тянул, а выдавал время от времени болезненные спазмы, которые с каждым разом становились более сильными и пугающими. В этот раз я даже приостановилась и прижала ладонь чуть выше над лобком, не желая думать о плохом, как и просить мать, чтобы та вызвала на всякий случай скорую.

— Что такое? Выглядишь ты как-то не очень здорово. — она тоже оттолкнулась от косяка и торопливо приблизилась ко мне, приобняв за плечи, когда я, не удержавшись, согнулась едва не пополам. — Что у тебя болит? Живот?

— Да! Живот… и подташнивать начало. Ай!..

Следующий приступ оказался настолько резким, сильным и неожиданным, что я даже несдержанно вскрикнула и интуитивно потянулась к кровати, чтобы присесть на край матраца.

— Ты мне что-то совсем не нравишься. Я звоню в службу спасения.

В какой-то момент я хотела её остановить и схватить за руку, но новый спазм боли оказался настолько мощным и выбивающим, что даже перед глазами всё потемнело и замельтешило. Я даже не поняла, когда и как очутилась на полу. И то, всё, что происходило дальше, напоминало больше какой-то обрывочный сон из нестабильных картинок и время от времени прорывающихся ко мне голосов. А потом… Потом всё резко смазалось плотной чернотой…

Глава 57

Кажется, иногда я всё-таки приходила в себя. Правда, ненадолго, и не всегда понимая, что происходит. Один или пару раз это было в какой-то машине. Возможно в скорой. Рядом сидела мама и, видимо, сжимала мою руку.

— Мам… мамочка… — я даже пыталась что-то ей сказать, потому что не хотела смотреть по сторонам, чтобы не видеть, что или кто меня окружал. — Мне страшно… Что со мной?..

— Т-ш-ш. Не напрягайся. Всё будет хорошо. Сейчас тебя отвезут в больницу и помогут…

Господи… В чём? Чем они собирались мне помогать. А вдруг они не знают, что со мной? Вдруг могли вколоть лекарство, от которого мне станет ещё хуже?

— Ты… ты позвонила Рею? Он знает?..

— Как только доедем, обязательно позвоню. Тебе нельзя сейчас волноваться.

И снова провал, который длился вроде как всего несколько секунд, как и последующее «пробуждение». В следующий раз я даже не могла говорить, не говоря про попытки как-то пошевелиться. Видимо, по глазам ударил свет потолочных люминесцентных ламп, и я снова временно очнулась, увидев перед собой движущийся потолок светло-салатового цвета и большие прямоугольные плафоны. Кто-то о чём-то говорил рядом и, я вроде даже различила голос матери, но смысла услышанных слов так и не поняла, снова проваливаясь во мрак через пару мгновений, после того как меня ввезли в какое-то синее помещение с неприятной голубой плиткой на стенах, а над головой… Над головой я увидела странную «люстру» из металлического круга, внутри которого находились большие сферические лампы или плафоны.

А вот следующий провал продлился уже намного дольше, и, кажется, я даже успела просмотреть несколько сумбурных снов. Правда, очень ярких и необычных, но вырваться из их глубоких недр у меня самостоятельно не получалось. Хотя, я не особо-то и пыталась. Ведь там было всё относительно нормально. Я не испытывала никаких страхов с паникой и не переживала за ближайшее будущее.

Но всему «хорошему», как говорится, рано или поздно приходит свой неминуемый конец. И когда я всё же проснулась по-настоящему, без дальнейшей угрозы опять отключиться и заснуть, я ещё какое-то время находилась в странном, будто одурманенном состоянии. Но длилось оно не так уж и долго. Чем чаще я моргала и делала какие-то движения, тем быстрее этот тяжеловесный морок отступал. Единственное, не хотело меня слушаться только тело, словно налитое неподъёмным свинцом. Зато сознание с каждой пройденной секундой становилось всё более ясным и осмысленным. А уже где-то через минуту я даже сумела подвигать головой, рассматривая окружающую меня не светлую и не совсем уж тёмную комнату, которую я видела впервые в своей жизни.

— Дейзи, девочка моя. Ты как?

Маму я заметила не сразу. Точнее, это она первая подала голос и подалась вперёд к массивной больничной койке, на которой я всё это время лежала.

— Где я?.. Что случилось? — слава богу, говорить я могла без проблем, хотя язык по началу и заплетался.

— Главное, не волнуйся. Всё уже позади. Более того, как только наркоз полностью пройдёт, тебе даже не придётся здесь долго задерживаться. Уже утром сможешь уйти отсюда на своих ногах.

— Боже… о чём ты вообще говоришь.

Кажется, я намеренно не хотела ничего понимать, как и узнавать, что же со мной произошло. Потому что это не могло быть правдой. Что угодно, но только не это!

— Откуда уйти? Мы ведь… это же не больница, правда?

Элеонора Райли сидела всё это время рядом с моей единственной на всю палату койкой на невысоком кресле-стуле и участливо, с сожалеющей улыбкой на губах, смотрела мне в глаза. Разве выглядело всё это как-то странно. И сама Нора выглядела не совсем естественно, будто находилась под лёгкой дозой психотропного препарата. Или же ей тоже что-то дали выпить в качестве успокоительного? А может и нет…

— Это больница, милая, — она вдруг начала гладить мою руку, ласково-ласково, будто спящего котёнка, на время отведя взгляд в сторону. Хотя улыбаться не переставала. Отчего мне стало как-то не по себе. — Тебя сюда привезли, почти два часа назад… Слава богу, у тебя была только двухнедельная беременность и ничего опасного не случилось. Всего лишь отрицательный резус-фактор. Несовместимость с положительным резус-фактором плода, унаследованного от отца. Такое бывает, увы.