Анна Хрустальная – Девочка Дьявола (страница 68)

— И радуйся, что я ещё вообще тебя трахаю, вместо того, чтобы выставить за двери…

Глава 53

Я даже не знаю, кто из нас ненормальный больше всего. Я или он. Хотя, возможно, оба хороши. Но сегодня что-то определённо пошло не так, и произошло всё это не без участия моей далеко не святой маменьки. Правда, когда Стаффорд сорвался и, в прямом смысле этого слова оттрахал меня у окна в своей излюбленной манере, думать о чём-то другом или о ком-то другом я, само собой, уже не могла. И даже, мать его, кончила! Не меньше двух раз, поскольку он сам ещё так быстро никогда не кончал. И, естественно, по ощущениям мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я наконец-то свихнусь. Но спасительного сумасшествия не наступало. А после того, как Рейнальд спустил в меня и через несколько секунд отстранился, на меня снизошло убийственное отрезвление. Я чуть было не скатилась по косяку и стеклу террасных дверей на пол, так как ноги предательски тряслись и подгибались, а внутри словно содрогались все внутренности то ли от бешеного стука сердца, то ли от пробравшей меня насквозь ледяной лихорадки.

— Возвращайся в свою комнату. Можешь полежать пару часов на кровати. Потом сделаешь тест.

И, естественно, ничего приятного на прощание Стаффорд мне так и не сказал, задержавшись здесь не больше, чем на пару минут. Вернее, пока не застегнул свои брюки и не поправил на себе одежду. И всё. Словно размазал напоследок по стеклу, как какую-нибудь надоедливую мошку. И ушёл. Спокойно, без спешки. Как ни в чём ни бывало.

Кажется, я ещё не сразу решилась встать во весь рост и тоже пойти на выход из этой… этой сумасшедшей комнаты, которую я ненавидела в те мгновения как ненормальная. И которую мечтала больше никогда не увидеть, как и всех стоявших сейчас в ней вещей. Я даже старалась не смотреть в сторону замотанной в несколько слоёв целлофаном и пузырчатой плёнкой детской кроватки, цена которой, наверное, была как за новехонький седан.

Стаффорд точно сумасшедший! Зачем он это всё тут устроил, даже не зная, забеременею я или нет? Или у него подобным образом проявлялся собственный мазохизм? Хотя, нисколько не удивлюсь, если он был уверен в благоприятном исходе поставленной перед собой задачи на все двести. Ведь я же дочка Норы Андервуд, которая забеременела от него двадцать три года назад, как по щелчку пальцев. Мой генофонд не должен был подкачать.

Но, увы… что-то изначально пошло не так. И вся неделя, которая должна была по всем законам классики жанра привести меня к столь долгожданной для Рейнальда беременности, закончилась ничем. Кажется, он и говорил мне перед уходом из детской о тесте, едва ли веря в благоприятный результат. А я… Я возненавидела его за это ещё больше. За весь сегодняшний день. И, возможно, за другие. За то, что он так и не изменился за эти недели.

Хотя, нет. Вру. Ещё как изменился. Но в совершенно другую сторону. Словно начал терять лицо вместе с каждым уходящим днём бессмысленного ожидания. И наши публичные походы по ресторанам, или ещё куда, уже не имели той чарующей ауры, которая нас когда-то окутала в опере и сделала максимально близкими в президентском номере-люксе отеля Ритц-Карлтон. И как бы я не пыталась понять, что же случилось, и что же я делала не так — у меня никак не выходило. Почему Стаффорд отдалялся от меня. Точнее, становился другим, будто не самим собой, проявляя ко мне нескрываемое раздражение. Правда, не знаю, что хуже. Его раздражение или равнодушное разочарование? В любом случае, это мало походило на то, о чём я когда-то мечтала. А сегодня и подавно.

Кажется, я возвращалась в свои комнаты не то что на чистом автомате, а как раз в том состоянии, которое можно назвать абсолютной апатией. Пустотой и выедающим до основания душу равнодушием. Я даже не запомнила и половины пройденного мною пути. И как добралась до кровати. Как легла на неё (а может и упала) и сколько в ней пролежала, глядя ничего не видящим взглядом в потолок и совершенно не обращая внимания на размазанные на внутренней части бёдер липкие пятна спермы.

Какая теперь разница? За эту неделю Стаффорд ясно дал мне понять, что я ему интересна ни в качестве желанной секс-игрушки, а в виде инкубатора для его будущего ребёнка. И, конечно, от этого было не просто больно. Хотелось буквально орать во всю глотку. А лучше, прийти туда, где этот мудак сейчас седел и устроить ему настоящую истерику века, чтобы запомнил на всю оставшуюся жизнь. И хрен с тем, что он потом сделает. Пусть даже выставит за двери своего роскошного пентхауса. Что толку от всех его материальных возможностей и безграничных связей, если я чувствую себя здесь, как размазанный кусок дерьма по дну золотой клетки.

Мой план не работал, так же, как не работал план Рейнальда на мой счёт. Правда, в моём случае всё было чуточку сложнее, и я ещё имела в запасе весьма весомый козырной туз. Но, похоже, сегодня я готова была отказаться даже от него. Видимо, и пролежала всё это время на постели, ничего не делая, чтобы определиться уже окончательно — выбрать самое правильное для себя решение. Или, наоборот, неправильное. Как ни крути, но пока не проверишь — не узнаешь.

— Мисс Райли. Прошу прощение за беспокойство. Но вас хочет видеть мистер Стаффорд в своём кабинете. И просит, чтобы вы пришли туда с последним тестом. Вы его ещё не делали?

Я не знаю, когда именно на пороге моих комнат появилась безупречная Эстер и безупречно вежливым голосом объявила о последних пожеланиях своего хозяина. Но именно её приход вернул меня в окружающую реальность и в этот мир. В мир Рейнальда Стаффорда.

— Ещё нет. Но… сейчас сделаю и… Переоденусь.

И, скорей всего, приму перед этим душ. Меня же вроде просили прийти не прямо сейчас и не сию секунду?

Как ни странно, но с появлением служанки я более-менее, но кое-как пришла в себя и даже встала с кровати. После чего направилась в ванную и простояла там под горячим душем не менее двадцати минут. Обмоталась банным полотенцем, подошла к шкафчикам и мраморной столешнице с раковинами, открыла зеркальную дверцу нужного мне отделения. Подхватила одну из сложенных на полке коробочек с недешёвым и самым точнейшим тестом. Распаковала. Включила воду и… сунула ненадолго тестовый наконечник под струю. Затем отложила сам тест ненадолго на столешницу рядом с умывальником и вернулась к другим более важным делам.

Интересно. Если бы Рей узнал, что я ему подсовывала всю эту неделю испорченные тесты, как бы тогда он отреагировал? И почему он за всё это время даже не задумывался о подобной возможности? Неужели был настолько уверен в моей исполнительности и желании от него забеременеть, что и мысли не мог допустить о том, что я его банально разводила.

Но, скорей всего, так и было. Иначе бы мне пришлось использовать все эти тесты под строгим надзором той же Эстер. Хотя вообще не представляю, что бы сказала Стаффорду, узнай он о моей очередной безумной авантюре. Наверное, всё равно бы как-то выкрутилась. Зато какое испытывала в эти моменты чувство превосходства. А сейчас и подавно, пусть и не имея никакого понятия беременна ли я на самом деле или же нет. В любом случае, только я одна имела права что-то решать по данному поводу. И когда захочу, тогда и проверюсь, как и решу дальнейшую судьбу СВОЕГО ребёнка.

Опять этот грёбаный кабинет, в который я теперь не могу заходить без определённого напряжения и не испытывать будоражащую смесь почти болезненных эмоций. И опять Стаффорд стоит у окна спиной ко мне. Как всегда безупречный, в совершенно новом костюме (кажется, я ещё не видела его в одном и том же хотя бы раз) бутылочно-зелёного цвета и, видимо, опять в чёрной водолазке вместо сорочки. Волосы уложены, как минимум, пять минут назад. Так и просится всем своим видом на титульную обложку мужского журнала или сразу Форбса.

— Я принесла вам тест, как вы и просили, мистер Стаффорд.

Попытка сказать это как можно более равнодушным голосом почти удалась. Но больше смущало, что он был одет, как на выход, и, когда я приблизилась к его рабочему столу, скосив взгляд вниз к его ногам, убедилась в этом окончательно. На нём были не домашние туфли, а начищенные до блеска и будто только что с витрины кожаные оксфорды.

— И, судя по тону твоего голоса, о результате можно не спрашивать? Как и все предыдущие — отрицательный.

Казалось, он тоже был к этому готов и нисколько не удивился тому, что услышал или собирался услышать.

— Едва ли бы я успела так скоро забеременеть, тем более за пару часов.

Он ответил не сразу, как и не сразу обернулся. Но вначале все-таки обернулся и посмотрел на меня настолько пустым и равнодушным взглядом, что даже мне стало как-то не по себе. А ведь я так настраивалась на эту встречу, готовилась к ней морально все эти часы…

— Тогда можешь попробовать завтра с утра и… на крайний случай вечером. Результаты передашь Эстер.

И это всё? Он пригласил меня только за этим?

— А если опять ничего не будет? — несмотря на то, для какой именно цели я сюда пришла, я почему-то внутренне запаниковала, не желая так скоро отсюда уходить. Даже не сразу положила перед Стаффордом на стол принесённый с собой тест.

— Что ж поделаешь. Придётся ждать ещё три недели.

Он это серьёзно? Он действительно собирается довести свой безумный план до конца, несмотря на то, что с нами происходило все эти дни? Или же теперь он хочет это сделать из чистого упрямства? И даже поведёт меня для этого в специальный центр, если вдруг выясниться, что я по каким-то причинам не могу забеременеть естественным путём?