Анна Хэкетт – Холмс (страница 4)

В салоне было тесновато. Аккуратно застеленная односпальная койка, несколько встроенных полок и шкафов, припаянный к полу маленький табурет.

Зайдя в микроавтобус, Либерти развернулась и опустилась на койку.

— А ты садись на табурет, чтобы мне хватило места для работы.

Адам закрыл дверь, и автоматически включилось освещение. Устроившись на табурете спиной к Либерти, он немного поерзал.

Она достала из кармана ножницы и положила на ближайшую полку. Либерти носила их с собой повсюду, куда бы ни шла.

— Те самые, что спасли мне жизнь? — глянул на них Адам.

— Да, — она дотронулась до его волос.

Либерти была внештатным парикмахером всей базы. Перед вторжением она не пробовала стричь людей, но в последнее время у нее было достаточно практики, чтобы научиться.

Кроме того, посреди апокалипсиса мало кто заботился о прическе.

— Не волнуйся. Я их отлично подстригу, — Либерти запустила пальцы в темные пряди. Они оказались гораздо мягче и шелковистей, чем она представляла. Виски были посребряны сединой. Интеллигентно и солидно. Генералу зверски шло.

Либерти покачала головой. Интеллигентные и солидные мужчины были не в ее вкусе. Она предпочитала мышцы, крепкие ягодицы и мускулистые руки. Даже ублюдочный бывший муж — пусть его душа гниет в аду — работал личным тренером и, как бы Либерти его ни ненавидела, выглядел хорошо.

Адам Холмс ничем не напоминал ни одного из тех, с кем она была прежде. Либерти принялась за работу и начала стричь его волосы. Она не собиралась делать ему по-военному короткую стрижку, поэтому лишь привела пряди в порядок и подровняла.

Адам немного склонил голову. Осматривая его длинные темные волосы, Либерти положила руки ему на плечи.

Она почувствовала твердые бугры. От генерала буквально исходило напряжение. Как он мог работать в таком состоянии? Должно быть, Адам жил в агонии.

Закончив со стрижкой, Либерти отложила ножницы и надавила ладонями ему на плечи. Он застонал, но тут же спохватился.

— Что ты делаешь?

— Как, черт возьми, ты целыми днями работаешь, когда мышцы у тебя напряжены и тверже камня?

— Я делаю то, что должен, — однако он снова склонил голову, подставляя шею. Либерти принялась сжимать ее пальцами, разминая твердые узлы. — Боже, как же хорошо.

Улыбнувшись, Либерти продолжила избавлять его от напряжения. Она спустилась немного ниже, но рубашка цеплялась за пальцы и мешала. Спина Адама была скована не меньше.

— Сними рубашку. Без нее будет проще.

Он замер.

— Я не уверен, что…

— Боитесь, что я воспользуюсь вами, генерал? — Либерти сильнее сжала пальцы.

— Я не твой тип… — с его губ сорвался смешок, — и слишком стар для тебя.

— Адам, мне тридцать пять, — рассмеялась она, — вряд ли ты намного древнее. А теперь веди себя как взрослый и сними рубашку.

Обернувшись, Адам через плечо посмотрел на Либерти и встал. Головой он почти задевал крышу грузовика. Быстро расстегнув пуговицы, Адам повел плечами и скинул рубашку на пол.

Либерти обмерла и едва сумела вдохнуть.

Генерал был таким…крепким.

Она не ожидала увидеть твердые сильные выпирающие мышцы. Он не был похож на большинство солдат, но однозначно обладал силой и восхитительной жесткостью, на которую не смогла бы закрыть глаза ни одна женщина.

— Что вы скрывали от меня, генерал.

Глава 3

Адам сидел совершенно неподвижно, слушая тихое дыхание Либерти у себя за спиной. Он буквально чувствовал, как ее энергия заполняла собой все пространство.

В голосе Либерти сквозил интерес, и искушение окутало Адама, словно аромат любимого кофе. Он не пил мокко с белым шоколадом и двойным кофеином с самого начала вторжения и вряд ли когда-либо выпил бы снова.

— Не понимаю, о чем ты, — Адам обеими руками вцепился в край табуретки.

— О, думаю, ты прекрасно понимаешь, — мягкая рука скользнула по его плечу и погладила грудь. Либерти ногтями слегка оцарапала его кожу. — Я и не подозревала, что обнаружу под твоей отутюженной формой.

— Еще раз скажу: я не твой тип, — ее прикосновение было настолько приятным, что Адам зажмурился.

— Неужели? — она замерла. — И какой же тип мой? — ее голос был низким и бархатным, но с намеком на угрозу.

У Адама пересохло горло, и он сглотнул.

— Любой, какой только пожелаешь. Ты молодая, уверенная в себе, привлекательная.

Либерти встала перед ним и, как бы он ни старался, невольно посмотрел на ее декольте. Несколько пуговиц ее синей рубашки были расстегнуты, и Адам ясно видел очертания грудей. Он уловил аромат Либерти — тепло, цветение и женственность.

Слишком много времени прошло с тех пор, как Адам прикасался к кому-то. С тех пор, как кто-то прикасался к нему.

Он знал, что ступил на зыбкую почву.

Одного мимолетного касания было недостаточно. Шумно выдохнув, Адам попытался вернуть себе хваленый самоконтроль.

Потянувшись, Либерти снова прикоснулась к его обнаженной груди.

— Твое тело не старое и не отталкивающее, — она спустилась пальцами ниже. — Как раз наоборот.

— Я не буду играть с тобой в игры, Либерти, — Адам схватил ее за запястье.

— Я и не играю, — в ее глазах светилось бесконечное терпение, но также нечто, от чего у Адама напрягся низ живота.

Жар. Желание. И все для него. Его самообладание надломилось. Схватив Либерти за бедра, Адам притянул ее к себе и поставил между своих ног. Она разомкнула алые губы, и его член напрягся до предела. Было слишком легко представить, что можно сделать с ее красивым ртом.

— Я не завожу отношений, — прорычал Адам.

— Я о них и не прошу, — Либерти опустила руки ему на плечи и вновь начала массировать. — Но всем нам кто-то нужен. Хотя бы ненадолго. Особенно сейчас.

От ее аромата он почувствовал себя подобно жеребцу, учуявшему зрелую кобылу.

— Трудно быть одному, — прошептала Либерти, нежно впиваясь ногтями в его шею. — В западне, когда не на кого опереться.

Услышав в ее голос понимание и боль, Адам моргнул. Он не мог представить, чтобы женщина вроде Либерти была одна.

— У меня нет друзей, — под ее руками последняя унция его крови хлынула вниз. — Я…не могу заводить друзей.

— Чушь, — склонившись, Либерти прикусила его ухо. — У тебя есть друзья, даже если ты их не признаешь.

Адам притянул ее еще ближе и усадил к себе на колени. Она прижалась к твердому члену, заставляя Адама стонать и постанывая сама.

— Либерти…я не могу.

— Кажется, ты прекрасно можешь, — она качнула бедрами, натираясь об него.

— Ладно, — Адам стиснул зубы. — Я не должен, — черт, его самообладание почти рассыпалось в прах.

— Адам, я не прошу больше, чем ты можешь дать. Я стараюсь жить по нескольким простым правилам. Быть доброй к людям и делать все, что пожелаю. Ни в чем себе не отказывать, — Либерти продолжила покачиваться, и Адам чуть не потерял голову. — Мне приятно, тебе тоже. Буду с тобой честна. Мне нравится секс. И обычно я стараюсь находить мужчин, которые со мной солидарны.

— Боже, Либерти, ты сводишь меня с ума, — он сжал в ладонях ее ягодицы.

Она одарила его ослепительной женственной улыбкой, предназначенной навести мужчину на мысли о сексе.

— Как насчет того, чтобы просто перестать думать?

— Я…не могу. Конвой в затруднительном положении, и я должен быть готов…

Наклонившись, Либерти припала к его губам.