Анна Ханина – Первая зорька (страница 3)

Тем самым временем – очередной храм. Вот сад, где сидел самурай и любовался красотами мира. Созерцая сад камней, можно услышать, как говорят валуны. Это они настоящие жители Земли. Просто мы очень быстры и крайне мало живем, чтобы заметить это. Мы, как бактерии, приходим и суетимся, принося гораздо больше вреда, чем пользы. Они живут и властвуют над веками. И в этом саду самурай сидел, не двигаясь, часами, чтобы услышать хотя бы звук, произнесенный настоящими обитателями Земли.

А вот клинок самурая, который он запросто мог опробовать на любом случайном прохожем, дабы оценить работу кузнеца. Как это уживается в одном человеке? А легко! Японец с детства не верит в смерть. Верить в смерть – как верить в Бабу-Ягу. Мы просто переходим между шестью мирами и возрождаемся вновь. Главное – не совершить недостойный поступок, не испортить карму. Возродиться ведь можно и в лучшем, и в гораздо худшем мире, чем живешь сейчас. Чем не аналогия с привычным нам раем и адом? А что есть достойный поступок для самурая? Тут, как говорится, Восток – дело тонкое.

Я вспомнил о крестовых походах и сжигании ведьм. Как все-таки мы похожи – дети богов и обезьян. Монахи в Японии для медитации, чтобы чувство голода не отрывало их от духовной практики, клали за пазуху горячий камень, что согревал живот, обманывая голодный желудок. Такие горячие камни назывались кайсэки. Сейчас кайсэки – комплексный обед, которым любят потчевать в тамошних ресторанах. Любого туриста заманят на чайную церемонию, где минут за двадцать постараются напоить чаем матча, вкусом больше напоминающим воду после мытья посуды из-под рыбы и водорослей. На мой немой вопрос, что основным смыслом чайной церемонии является беседа с мастером чая, и мне, не владеющему местным наречием, это таинство будет недоступно, гид ответил выразительным взглядом на часы. Мол, пей и не умничай. А то за нами уже очередь собралась. Я глотнул, и незабываемое чувство, когда выплюнуть стыдно, а проглотить невозможно, стало ведомо мне в полной мере.

Только гайдзин (чужак, варвар, не японец) будет бежать за гейшей с фотоаппаратом, норовя увековечить свою встречу с этим японским чудом. Мы привыкли фотографировать все, всех и вся, по возможности – на фоне себя любимого. Я и пирамиды, я и море, я и гейша. Уж не скажу вам, как в древние века, а сегодня гейша – просто артист, японский массовик-затейник. Ее приглашают как организатора мероприятий, дней рождения и корпоративов. Наши соотечественники рассматривают всех гейш как дорогих жриц любви, а любых японских (китайских, корейских) девушек в кимоно – как гейш.

Бескультурье и отличает в первую очередь варвара от японца. «Культурные» японские бабушки орали в самолете так, переговариваясь между собой, что большая часть пассажиров не могла уснуть. В Японии каждый скажет вам «здравствуйте», «спасибо», «пожалуйста», и обязательно поклонится. Кланяются даже олени в Наре, отведав специально приобретенного печенья. Русскоязычный гид жаловался на обилие понаехавших, что портят культурную и безопасную Японию. В священном бамбуковом лесу он обратил мое внимание на выцарапанную ножом надпись: «Здесь был Вася». Я тоже был расстроен и возмущен этим святотатством. По приезде домой я узнал, что гид на все завышал мне цены в полтора-два раза. От зараза.

Нет, все же мы сильно другие. В Японии можно купить товар без НДС, если ты иностранец, только показав паспорт. И никаких тебе потом очередей в аэропорту за возвратом налога. Вначале я думал: а что мешает таким образом покупать товары японцам через друзей-иностранцев? Пробыв там десять дней, понял, что гордость. Видать, это неплохо, ведь гордость – не гордыня. Японец будет убирать туалеты, но не украдет. Он лучше вспорет себе живот, чтобы попробовать переродиться вновь с чистой кармой.

В одном их храмов я увидел, как за денежку можно пролезть на карачках под богиней Каннон и очистить карму, избавиться от грехов. Я видел по всей Японии богатые подношения. Вот храм, построенный за изгнанную на улицу жену, вот – за убийство друга. Да нет, такие же, как мы. В храм, жертвовать, «батюшка, спаси». Я путался в местных нормах и традициях.

Я понял, что кошелек не сопрут, но легко могут запросто так рубануть мечом. Стал шарахаться от местных с катанами. А народ не обращал на меня никакого внимания. Все мчались, как муравьи, на работу и так же – с работы домой.

Страна, раздавленная в 1945 году, не только встала с колен, но и достигла по своему благосостоянию вершин в существующем мире. Бедности почти нет. Есть очень богатые и средний класс. Мы, в сто раз умнее, совершеннее и смекалистей, живем в говне по сравнению с японцами. Как же так, ведь мы так похожи, или все-таки нет? Не знаю, я так и не ответил на этот вопрос для себя. Я видел отстроенный и современный город Хиросима с дорогами, как у нас от Киева до Борисполя, и вспоминал ямы на дороге Ровно – Луцк, используя ненормативную лексику.

В храме богини солнца Аматэрасу я услышал легенду, как брат богини – бог грома, бросил в нее освежеванную шкуру лошади. Она от обиды ушла и укрылась в пещере. На землю опустилась тьма. И никто не мог выманить солнце назад, пока хитрые боги не крикнули ей, что нашли богиню красивее. Она выскочила на зов и увидала зеркало. Рассмеявшись, Аматэрасу простила богов, и солнце засияло вновь.

Я вспомнил как минимум три легенды подобного рода из разных мифологий. И про бога-проказника Локи, и про зеркало, в которое может посмотреть только чистый духом, иначе истинное отражение испугает хуже любого зверя. Вспомнил о затмениях, так или иначе объясняемых в преданиях всех стран. Значит, похожи. В Японии строго запрещена порнография. За такой журнал можно сесть в тюрьму. Японец не поцелует девушку на улице, слишком интимный это процесс. Зато по телевизору можно увидеть шоу «Угадай мужа», когда девушка наклоняется и спускает штаны, а затем со спины к ней подходят по очереди мужчины и начинают совершать акт. Ей же нужно угадать, кто из них был ее муж.

Опять храм и опять сад. Сад прекрасен, как прекрасна наша земля, как прекрасна жизнь, руки любимой женщины, голос матери. Сад устроен так, что им можно любоваться в каждое из времен года. Красота сада – красота Японии: гордая, величественная и непонятная чужакам. Ведь находясь в таком прекрасном саду, очень хочется умереть, если кровь самураев течет в твоих жилах. Гид рассказал мне о том, как соседи по квартире – японцы – травили его по мелочам попервой, так как он гайдзин. И я захотел домой.

Нет, я не хочу перестраивать мир под себя. Я не хочу делать из всего мира Украину, а из Вселенной – Землю. Но я насмотрелся на Японию, собрал свои цветные монеты, и родимый очаг манит меня к себе. Там моя семья, друзья, собаки и работа. На высоте 11 тысяч метров я разглядел тех, кто стоит у руля нашего корабля, нашей планеты. Они развлекают нас байками, делают из нас хорошо обученное стадо и правят миром. Они думали спрятаться, но куда им деваться от меня, испившего из источника мудрости и взирающего с такой высоты? Кто-то из них правит своим муравейником лучше, кто-то хуже. Но что роднит нас всех, живущих на Земле, так это потребность в байках, мифах и легендах. Оказывается, примени на практике всего лишь «разделяй и властвуй», дай «хлеба и зрелищ», и толпа, как крысы, поспешит за дудочкой. И мы играемся в бирюльки на потеху власть имущим. «Все люди братья», – сказал сильно умудренный я. Но на вопрос, кто же более мерзавец, они – так легко управляющие нами, или мы, что так покорно сняли штаны, я так и не нашел ответа.

Капитан

Он капитан, и родина его – Марсель,

Он обожает споры, шум и драки,

Он курит трубку, пьет крепчайший эль

И любит девушку из Нагасаки

Еще вчера дождь хлестал по крыше дома, и казалось, что мир утонет в потоке воды, низвергаемой небесами. По улицам реки небесной воды несли оставшийся после зимы мусор вперемешку с еще не растаявшим снегом. Иногда дождь менял направление, и капли стучали в окно с такой силой, будто путник барабанит в дверь с настойчивым желанием поскорее войти и получить долгожданные тепло и уют.

В такую погоду, особенно если она пришлась на раннюю весну, хорошо оказаться рядом с камином, растопленным вязанкой вишневых дров. Такие поленья долго держат жар и наполняют жилище приятным ароматом. Тогда, лежа на диване, накрывшись пледом и с бокалом коньяка, книгой в руке и бернским зенненхундом, аккуратно улегшимся между тобой и спинкой дивана, – вперед к путешествиям, приключениям и невзгодам, достойным настоящих мужчин.

Уже почти уснув, приятно представить себя капитаном арктического ледокола, прокладывающего себе путь к пассажирскому лайнеру, застрявшему во льдах. Крошка из льда и снега, поднимаемая северным ветром, делает видимость практически нулевой, но команда своими титаническими усилиями пробивается миля за милей к терпящим бедствие и поспевает как раз вовремя, когда круизный лайнер, уже раздавленный льдами, погружается на дно, а растерявшиеся пассажиры толпятся на льдине, представляя собой лакомое блюдо для холода и белых медведей. Команда ледокола, потеснившись, принимает всех на борт, и капитан тоже в свою каюту буквально заталкивает очень смущающегося, но изрядно заиндевевшего паренька в тулупе, валенках и с огромной шапкой-ушанкой на голове.