Анна Хаккетт – Чего бы это ни стоило (страница 44)
Осматриваюсь. Здесь стены темно-серого цвета с бронзовыми акцентами, а на полу пушистый ковер с узором, похожим на расплавленный металл. Множество дверей ведут в залы для мероприятий и конференц-залы. Я вижу, как Дин скрывается за двойными дверями банкетного зала.
Я пересекаю холл и замираю. Я достаточно обучена, чтобы не вваливаться неподготовленной. Рука скользит к поясу и выхватывает нож. Ощущение стали в ладони придает уверенности.
Сделав глубокий вдох, я захожу внутрь.
Свет в зале приглушен. Никого не видно, только бесконечные ряды круглых черных столов. Похоже, здесь готовятся к какому-то событию. В центре столов стоят бронзовые пирамиды, покрытые иероглифами, — видимо, для завтрашнего открытия шоу.
Быстро и бесшумно я пробираюсь между столами. Этот ублюдок — маньяк, но не ликвидатор. Он загонял в угол невинных людей в их собственных домах. Я — профессионал. Я убирала одних из самых опасных людей в мире.
Замечаю, что один угол зала огорожен для ремонтных работ. Там стоит лестница и с потолка свисают полиэтиленовые полотна. Элегантная табличка извиняется за неудобства и просит не входить.
Отодвинув пластик, я проскальзываю в щель. Еще одна лестница, какие-то инструменты. В нос бьет запах свежей краски. Кто-то работал над одной из огромных люстр наверху.
Ищу глазами цель. Выходи, трус.
— Я так давно хотел встретиться с тобой лицом к лицу, — раздается мужской голос.
Я резко разворачиваюсь. Вижу тень, мелькнувшую за другим полотном пластика.
Срываю его. Никого.
— Хватит играть в игры, — огрызаюсь я.
Тихий мужской смех у меня за спиной. Разворот.
Он стоит прямо за полотном, его силуэт размыт. Я чувствую, что он изучает меня.
Легкий холодок пробегает по коже. Он смотрит на меня пристально, как на какой-то редкий экземпляр.
— Эд рассказывал о тебе. О том, какая ты умная и блестящая.
Челюсти сжимаются.
— Странно, а он тебя ни разу не упоминал.
— Неужели? — В его голосе слышится что-то особенное. — Ты была его драгоценной Ларк. Ты и Торн. Его лучшие творения.
Теперь я понимаю, что это за нотка. Зависть.
— Значит, ты был недостаточно хорош. Судя по тому, что я слышала, ты был посредственным агентом.
— Я художник. Я превзошел Эда.
— Ты обычный серийный убийца, Дин.
— О, ты даже знаешь моё имя.
— Бастиан узнал тебя. Я знаю, что твои цели — невинные люди, которые не могут защититься. В этом нет мастерства.
— Мои цели наивные. Недалекие, — его голос повышается. — Те, кто понятия не имеет, как близко бродит опасность. — Он наклоняет голову. — Я придаю их жизням блеск. Как я сделал это для твоих родителей.
Сердце пускается вскачь.
— Почему? Зачем ты их убил?
Он пожимает плечами.
— Мне заплатили. Они были моим первым делом. Иностранное государство связалось со мной и захотело остановить проект твоего отца. Мне осточертела рутина в ЦРУ. Там было слишком много гребаных правил, и я был слишком, мать его, незаметным. Эд не взял меня в свою маленькую спецкоманду. И тогда я убил твоих родителей и нашел своё истинное призвание.
В груди всё сжимается.
— Я не знал, что ты там. — Он снова пожимает плечами. — Это ничего бы не изменило, разве что ты была бы уже мертва.
— А Эд? — Мой голос звучит глухо. — Он помогал тебе их убивать?
Дин смеется.
— О нет, сначала он был в ужасе. Но я наконец привлек его внимание. Он увидел нечто в моей работе. Раньше он меня не замечал, но той ночью заметил. — Тихий смешок. — Думаю, он был заинтригован.
— Нет, он был патриотом.
— Да, но мы можем быть разными вещами одновременно. Никто не бывает только черным или белым. Тебе ли не знать это лучше всех. Когда я снова вышел на него, он уже устал от жертв ради ничтожной отдачи. Какое-то время тренировки Торна, а потом и твоё воспитание придавали его жизни смысл. Но потом пустота взяла своё. Ты чувствуешь эту пустоту, Ларк?
— Нет.
Он усмехается.
— Думаю, чувствуешь. Я подошел к Эду и он наконец присоединился ко мне. Наше первое совместное убийство… думаю, тогда он впервые почувствовал себя по-настоящему живым.
Я борюсь с подступившей тошнотой. Ярость раздувается внутри — жесткая, злая. Этот человек убил моих родителей, он развратил Эда.
— Теперь, когда его нет, я чувствую вакуум, — продолжает Дин. — Но я знаю, чем его заполнить.
— Да неужели? — подстегиваю я.
— Убить тебя. Убить любимую зверушку Эда.
Я крепче сжимаю нож.
— Попробуй.
Я бросаюсь на него. Бью ножом сквозь пластик.
Чувствую, как кончик задевает его, но полотно слишком плотное. Я не нанесла серьезного урона.
Он ныряет в сторону, срывая пленку. Он оказывается быстрее, чем я ожидала, и набрасывает полиэтилен мне на голову.
Я бьюсь, но он крупнее и сильнее. Я совершила смертельную ошибку: напала, ослепленная гневом.
Он валит меня на пол, придавливая своим весом. Он натягивает пластик на моем лице.
Черт. Я брыкаюсь. Не могу дышать. Пытаюсь вдохнуть воздух, но это лишь сильнее прижимает пленку к моим губам.
— Я хотел вскрыть тебя, посмотреть, как ты истекаешь кровью, но и так сойдет.
Я сражаюсь изо всех сил. Бастиан. Всё, о чем я могу думать, когда накатывает волна головокружения, — это он.
Я хочу его объятий, его тепла. Он показал мне, как это — быть близкой с кем-то, чувствовать себя в безопасности.
Внезапно тяжесть Дина исчезает. Лихорадочно срываю пластик с лица и втягиваю полную грудь воздуха. Сладкий, благословенный кислород.
Я перекатываюсь и вскакиваю, борясь с дурнотой. Смотрю вперед.
Разъяренный Бастиан дерется с Дином.
Они обмениваются сокрушительными ударами. Когда Дин кряхтит, Бастиан бьет снова. Жесткий удар в челюсть.
— Дэвид Томас Дин, — голос Бастиана звучит как лезвие. — Мы тебя заждались.
— Ты сдохнешь, Торн. Как и она. Ваши смерти станут моим триумфом.
Бастиан одаривает его презрительным взглядом.
— Мы с Ларк закопаем тебя в безымянной могиле в пустыне. И забудем о тебе. Забудем, что ты вообще существовал. Никто не вспомнит твоё имя, Дин. Ты навсегда останешься лишь сноской в архивах ЦРУ. Неудачником-изгоем, который не справился.
С диким рыком Дин снова бросается на Бастиана.