Анна Гур – Жестокий муж. Вернуть (не) любимую жену (страница 26)

Оргазм накрывает, словно цунами. Яркий, он бьет по каждому нерву, долгий и сильный. Нереальный. Меня будто уносит в запредельные дали.

И возвращаться оттуда не хочется.

Но приходится. Как только я перестаю чувствовать на себе тяжесть Ахмета, дымка удовольствия рассеивается.

Я вспоминаю про бинты.

- Сиди смирно, - прошу Ахмета, уже во второй раз накладывая мазь на рану. Начинаю бинтовать.

Он не издает ни звука, сидит неподвижно, и все равно снова сбивает меня. Не знаю, что такого он видит на моем лице, но глаз не сводит.

Я несколько раз пересекаюсь с ним взглядами и не могу понять, о чем он думает. Не показывает.

Ты красавица, Эсма, - отвечает он на вопрос, который светится в моих глазах.

А говорил, что некрасивая, - тут же припоминаю ему я.

Ахмет кивает. Помнит.

Я перестал видеть в тебе твоего отца. Ты не стала меньше похожа на него. Но теперь я тебя вижу, а его нет.

Я заканчиваю с перевязкой и тяжело сглатываю ком, вставший в горле.

Ты знаешь, когда похороны папы?

Завтра утром, - с задержкой отвечает Ахмет.

Почему ты раньше мне не сказал? - удивленно хмурюсь я. Похоже, что последней узнаю о похоронах я.

Я бы и сейчас говорить не стал. Но ты спросила... Эсма, я хотел, чтобы ты отвлеклась, а не сходила с ума от горя. Завтра наплачешься, сегодня не надо слез.

Я молча убираю бинты и ложусь в постель. Ни плакать, ни думать о похоронах сил у меня уже не остается.

Глава 30

- Ты пойдешь со мной? - спрашиваю Ахмета, через лобовое стекло смотря на старенькую ограду кладбища.

Сегодня людно. Многие знали папу и пришли с ним проститься.

- Нет, - мгновенно следует ответ. - Сегодня не только твоего отца хоронят. Парни из моей охраны... я должен выразить соболезнования их родственникам.

- Да, конечно, - вздыхаю расстроенно.

Перед встречей со своей семьей у меня душа не на месте.

Я выхожу из машины и иду к воротам.

Следуя за вереницей людей, ищу взглядом родных.

И нахожу их. Рядом с гробом. Как раз в тот момент, когда мама поворачивается ко мне лицом.

Сердце щемит от вида ее заплаканных покрасневших глаз.

Мама замечает меня. Лицо ее искажается болью, она буквально бегом бросается мне навстречу.

- Мамочка, - я развожу руки, всем сердцем желая заключить ее в объятья. Но вместо этого она набрасывается на меня с упреками:

- Как тебе духу хватило заявиться сюда, Эсма?! Тьфу, бесстыжая! - плевок попадает на подол моего платья.

За что?!

Мои руки плетьми повисают вдоль тела.

Даже мама от меня отворачивается, видеть больше не хочет.

Юсуф….. все ей рассказал. И нос разбитый показал.

- Я пришла проститься с папой. Ты тоже считаешь меня предательницей, да, мама? - спрашиваю спокойным ровным голосом, сама не ожидая, что у меня так получится. Потому что изнутри раздирает от обиды и непонимания.

- Считаю, Эсма. Ты была моей дочерью, но где ты сейчас? Я вырастила тебя и отдала. А Волкан - вся моя жизнь! Как мне жить без него?!

Я ни в чем не виновата. И всегда делала то, что вы мне говорил папа. Когда велел выйти за Ахмета, я послушалась. Когда папа сказал убить его, я подсыпала яд. Он дал мне много вредных советов, но ни я, ни Ахмет не лишали его жизни! А те, кто это сделал - мертвы. Когда же я стала для вас предательницей?! Когда отказалась участвовать в планах Юсуфа и не пожелала хоронить еще и мужа? Когда, мама?!

Раньше, Эсма. Мы потеряли все из-за твоего мужа, а ты знала об этом и ничем нам не помогла!

До меня доходит..

Я поговорю с Ахметом. Не обещаю, что смогу повлиять на него, но я сделаю все, что в моих силах.

Избавь меня от этой лжи, Эсма, - мама сжимает губы в ровную тонкую линию. - Тебе выгодно поддерживать своего мужа, ведь сейчас всем делом Волкана владеет он, а значит, и ты тоже. Но не Юсуф. Ему из всего огромного наследства отца достался лишь дом и ответственность за семью.Что ты такое говоришь? Как ты можешь так думать обо мне?! - не выдерживаю я. Слышать не могу... этот бред.Что вижу, о том и говорю, - жестко припечатывает мама. - Мы потеряли все, а кто приобрел, Эсма? Кто извлек выгоду из сделки?

- Мой муж, но не я!

Мама горько смеется, по щекам катятся слезы: - И ты, Эсма. Ты на его содержании, и твое благосостояние зависит от его достатка. Я знаю, о чем говорю. У меня за плечами больше тридцати лет брака! Муж и жена живут едиными мыслями и чувствами. Поэтому ты не заступилась за нас - родную кровь, а стала поддерживать своего мужа, - она делает шаг ко мне и говорит, глядя прямо в глаза: - Ты уже получила от отца больше, чем кто-либо из нас. А теперь уходи. И прекрати, наконец, называть меня мамой. У меня есть дочь. Моя гордость - Зейнеп. А ты... ты одна из Усманов.

Мама круто разворачивается на низких каблуках и уходит.

А я шелохнуться не могу. Меня словно парализует от происходящего кошмара

Я хочу к папе, коснуться его гроба, сказать прощальные слова. Но вместо этого продолжаю стоять на дорожке и наблюдать за своей семьей.

Неожиданно сзади подходит Ахмет, и я вздрагиваю, резко оборачиваюсь, услышав его голос:

- Эсма, почему ты здесь стоишь? Потерялась? Твоя семья там, - кивком он указывает направление, которое мне и так известно.

Я качаю головой и смотрю на него так, будто вижу в нем свое спасение:

Ахмет, умоляю тебя, отдай Юсуфу все, что принадлежало моему отцу.

Нет.

Почему? - хмурюсь я. Не понимаю.

Эсма, у меня больше не будет никаких дел с кем-либо из твоей семьи. И вообще, с чего вдруг ты завела этот разговор?

Юсуф подходил к тебе? - Ахмет пытливо смотрит на меня, и его взгляд не сулит ничего хорошего

Рассказываю ему все.

Теща выжила из ума, - равнодушно пожимает плечами Ахмет.

Она винит во всем меня!

Это не наши проблемы, Эсма. И мне уже порядком надоела твоя семейка. Что думает теща... да плевать мне, на самомь деле, что она думает, - раздраженно заканчивает Ахмет.

- А мне - нет! Я прошу тебя, поговори с Юсуфом, - заглядываю ему в глаза, не понимая, почему он упирается.

Ахмет молчит, дышит шумно и, наконец, нехотя кивает:

Хорошо. Поговорю. При одном условии.

Каком? - затаив дыхание, спрашиваю.

Отныне есть только ты и я. И близко больше не подойдешь к своей семье, ты меня поняла?

Да, - вздыхаю. Во мне так сильна обида, что я даже не раздумываю, давая ответ.

Ахмет приобнимает меня за плечо: