Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 48)
Я сажусь на край дивана и закрываю лицо руками. Плечи начинают дрожать. Слезы снова подступают, но я стискиваю зубы. Нельзя. Не сейчас.
– Ты обещал… – шепчу в пустоту. – Ты же обещал, что все будет хорошо…
Обещания… самая хрупкая валюта в этом мире.
Я снова кладу ладонь на живот. И вдруг внутри словно что-то отзывается. Не движение – еще слишком рано. Скорее ощущение. Теплое. Настойчивое.
Я выдыхаю. Глубоко. Медленно.
– Я выдержу, – говорю вслух. – Ради Мии. Ради тебя, Витя… и ради того, кто, возможно, сейчас со мной…
Не знаю, сколько я так рыдаю, пока не ощущаю теплое прикосновение к плечу…
Глава 32
Виктор Доронин
Я смотрю в иллюминатор и впервые за долгое время чувствую не привычную ярость. Нет. Я… впервые за долгие коды ощущаю… спокойствие…
Не мнимое, не натянутое, не вымученное, а самое настоящее спокойствие...
Так бывает после бури после того, как природа сходила сума и выбивал стекла, когда ты пережил шторм… вот тогда и приходит этот штиль, именуемый спокойствием…
Все последние недели… я будто провел на поле боя… И отвоевал не только свое личное спокойствие, но и спокойствие моей семьи…
Я ощущаю это выстраданное спокойствие человека, который закрыл войну. Поставил жирную точку.
Те, кто жаждали похоронить меня, получили такой сокрушительный удар, что уже никогда не оправятся…
Никогда…
- Документы подписаны, - раздается глухой голос.
Я узнал бы этот тембр из тысячи.
Алексей Власов. Мой брат. Моя кровь. Вместе с Владиславом они были рядом, прикрывали тыл…
Бросаю взгляд на Лешку. Он сидит напротив, развалившись в кресле частного борта, как будто это не самолет, а его личный кабинет. Черная рубашка без галстука, расстегнутая на одну пуговицу. Массивные часы на запястье. Мелкий шрам у линии подбородка, родом из нашего шебутного детства, шрам, который только добавляет ему хищной харизмы. Власов не из тех мужчин, которые улыбаются. И уж точно не из тех, кто говорит лишнее…
Хмурый. Замкнутый. Расчетливый. Заносчивый. Жестокий и… до безумия надежный.
Если бы не он… я бы сейчас не летел домой… вернее летел бы, только в ящике… если бы не вовремя сработанная и четкая операция на опережение…
Но история не знает сослагательных. Мы провернули эту операцию и взыграли.
Власов, вглядывается в документы, и я спрашиваю:
- Все?
Он кивает коротко.
- Все. Два основных актива выкуплены. Люди Борова закрыты, следакам дел прибавилось, такую схему вскрыли… с заграничными офшорами и спонсированием зарубежной разведкой… Если бы кто рассказал, ей богу не поверил бы, подумал шпионский фильмец, а вон как в жизни круче бывает.
Молчим. Вопрос сейчас на самом верху рассматривается. Сеть вскрыта и продолжает выявляться такое… что точно никогда не будет озвучено в прессе.
В любом случае, это уже вопрос не мой, решать будут те, кто имеет полномочия, а с меня с братьями взяли определенную подпись о неразглашении.
Власов тянется к бутылке в ведерке и откупоривает шампанское:
- Больше некому стрелять тебе в спину, Виктор. Сей факт стоит отметить, а то я тебя вытаскивать из-под пуль зае…
Усмехаюсь. Стрелять в спину. Символично.
- Доронин, - Алексей смотрит прямо, - ты понимаешь, что ты сейчас сделал?! Какую адовоую схему раскрыл и чем это в нынешней ситуации всей инфраструктуре страны грозило?!
- Да, - спокойно отвечаю совершенно спокойно, - закрыл старые долги.
Нет. Я выжег поле. Те, кто думали, что смогут убрать меня, забрать бизнес, прижать к стене - просчитались. Они забыли, что у меня есть то, чего у них никогда не будет.
Мне есть что терять. А это делает мужчину опасным.
- Ты мог их уничтожить полностью, - хмуро бросает Власов, - без компромиссов.
- Мог.
- Но оставил им шанс…
- Я не хочу, чтобы моя дочь росла в мире, где ее отец - палач. А там… столько косяков, что хватит на пару пожизненных сроков…
Власов фыркает.
- Когда ты в святоши заделался?! Я бы не пожалел.
- Я тоже… раньше… но, не теперь…
Алексей задерживает на мне взгляд. Он понимает.
Он все понимает, просто не признает.
Семья… это то, что меняет таких, как мы, очеловечивает…
Власов отпивает из бокала, а я откидываюсь в кресле и закрываю глаза.
Алиса...
Моя нежная... моя любимая... моя единственная... Без не я не жил, не чувствовал, не существовал... Столько лет прожил, не зная, что она все - таки родила нашу доченьку. Мою храбрую маленькую Мию...
И сейчас, когда воспоминания обрушаются на меня я четко понимаю, что Мия и Алиса стали моими ангелами - хранителями. Я не верю в чудеса. Не верю... но... если бы не они... меня бы больше не было...
Вот такое вот провидение. Если бы меня не окликнула Мия, если бы я не столкнулся взглядом с Алисой, я бы не дернулся, я бы не двинулся в их сторону и тогда... пуля бы не ранила, мне бы сердце разорвало...
Мои маленькие ангелочки... они пришли ко мне и в буквальном смысле вытянули из под пули...
Чудеса?!
Да... они бывают в жизни... и даже такой скептик и циник, как я это осознает...
Я представляю ее лицо, когда откроется дверь. Ее глаза. Ее нервную складку между бровей, которая появляется, когда она волнуется. Она у меня сильная. Но не железная. А я не имею права ломать ее снова.
- Ты меня не слушаешь, - замечает Власов.
- Слушаю.
- Ты возвращаешься как победитель, Доронин. Но помни - расслабишься, тебя сожрут.
Я усмехаюсь.
- Я еду к своей семье, Власов, а за них я любого в бетон вкатаю. Так что не делай из меня тюфяка. В слабости и есть сила. Ты однажды поймешь.
Он качает головой. Хмурится. По больному я попал. Знаю.
Поднимает бокал и салютует:
- Вот, значит, поэтому ты и выжил...