Анна Гур – Бывший Муж. Второй Шанс для Предателя (страница 23)
Мия тревожно тянет:
– Мамочка… дядя злой?
– Нет, солнышко… не злой, просто… упрямый!
Алексей на мгновение смягчается, опускает взгляд на дочку, и я вижу: за всей этой сталью характера в нем есть что-то… человеческое… что ли…
Мужчина протягивает руку, осторожно касается плеча Мии:
– Я не злой, малышка, просто хочу, чтобы ты и мама были в безопасности. Вокруг много по-настоящему злых людей… Понимаешь?
Мия кивает, прижимаясь ко мне.
– Мой особняк надежен. В охране проверенные люди. Я организую только вашу безопасность. Пока буду разбираться со всем этим, мне нужно понимать, что никто не выкрадет тебя и твою дочь и не будут вами шантажировать… Надеюсь, все доходчиво объяснил?!
– Да, – отвечаю четко и сжимаю губы.
Я не хочу задавать следующий вопрос! Но все равно не удерживаюсь и спрашиваю:
– Как Виктор? Что говорят врачи?
Прикусываю губу. Мне действительно тяжко. Я не хочу признаваться даже себе. Но… я переживаю за бывшего мужа. Несмотря на все, что было, несмотря на всю боль, я… боюсь… боюсь, что он вновь ворвется в мою жизнь и уничтожит все, и все равно я не желаю ему смерти… не желаю горя и… не знаю! Черт возьми! Я уже ничего не знаю.
– Под наблюдением. Его вылазка после операции… тяжелый удар по организму, – коротко отвечает. Вроде бы сухие факты, но в глазах Власова что-то мелькает, чему не могу найти определения.
– Итак, Алиса, мы поняли друг друга?!
– Хорошо, – выдыхаю я, – Мия должна быть в безопасности…
Кивает, затем достает телефон, коротко говорит в трубку:
– Подайте машину к боковому входу.
Я ощущаю, как у меня подкашиваются ноги от усталости, от боли в позвонках, прикусываю губу, не подаю вида, что мне тяжело, но… каким-то неимоверным чутьем Власов это подмечает и в следующую секунду требует:
– Дай мне ребенка, Алиса. Ты едва на ногах стоишь.
Я чувствую, как меня разрывает изнутри. Хочется послать его к черту, закричать, но… в голосе Власова нет фальши. Спустя мгновение я пошатываюсь, и мужчина протягивает руки, аккуратно забирает у меня Мию.
– Ты бледная. Ощущение, что сейчас свалишься.
Спокойный голос, уверенный взгляд. Я уверена, что Власов провел бессонную ночь, чувствую это, но рядом со мной он выглядит выспавшимся и полным сил и энергии.
Мне же с каждой секундой становится все хуже. Я уже не понимаю, это из-за стресса, из-за страха или просто подхватила вирус.
– Может, тебя врачам показать?! – спрашивает задумчиво, а я вдруг четко понимаю, что не хочу оставаться здесь, в этих стенах, паника накатывает и лютый страх из-за того, что Власов под предлогом выздоровления может забрать у меня дочь, а меня оставит здесь!
Я не позволю себя разлучить со своей малышкой! Не позволю! Поэтому выговариваю первое, что на ум приходит, чтобы сместить фокус внимания Алексея:
– У нас… вещей с собой нет…
Наконец выдыхаю, замираю под пристальным взглядом Власова.
– Об этом не волнуйся. В моем доме у вас будет все.
Спокойная констатация факта. И я понимаю, что Алексей не шутит, и все же качаю головой:
– Нам бы свои… вещи…
– Хорошо, – выдыхает все так же спокойно, – ваши вещи соберут мои люди, передашь ключи и дашь четкие указания.
Вновь качаю головой и смотрю на Алексея серьезно:
– Мне не хочется, чтобы в моих вещах копались твои люди, может, еще и белье с тампонами собрались для меня упаковывать?!
Теряю самообладание, но эта пикировка скорее от усталости. У меня все тело ломит, и ощущение такое, что я… заболеваю. Хочется проверить, нет ли у меня температуры, потому что все время то в жар бросает, то в холод, и Власов заметил мою физическую слабость.
– В твое белье никто не полезет, Алиса. Это даже не обсуждается, – отвечает ровно. Мия совершенно спокойно сидит у него на руках и рассматривает что-то за плечами Алексея. Это тоже про себя отмечаю. У дочки нет отторжения, а моя малютка плохих людей чувствует, словно у нее есть свои маленькие радарчики, что включаются, как по волшебству, и дочка говорит, что кто-то «хороший», а кто-то – «плохой». И я тоже прислушиваюсь к дочери.
– Ну вот. Никто в мое белье не полезет, но мне, господин Власов, нужны именно мои вещи, не то, что ты нам с дочкой подкинешь с барского плеча, уж прости! – отвечаю решительно, встречаюсь со стремительно темнеющим взглядом мужчины, который чуть ли не готов ругательства сквозь сжатые зубы пускать, но его явно останавливает Мия, которая запускает ладошку в волосы Алексея и слегка играет с его длинноватыми прядками.
Да, дочке явно Алексей пришелся по душе. Мужчина выдыхает тяжко, слегка поглаживая спину Мии.
– Алиса, тебе говорили, что ты просто невыносимо упрямая женщина?! – задает вопрос он.
Я улыбаюсь:
– Постоянно.
– Не удивлен. Тебя придушить иногда хочется.
– Взаимно, Алексей. Я тебя и твоего брата вообще не перевариваю, и это ты сейчас просишь меня поехать в твой дом, а не наоборот. Уж прости. Мы можем вообще… остаться у себя дома.
Вновь глаза закатывает и цедит зло:
– Еще одно слово, Алиса…
– И что?! – заламываю бровь и скрещиваю руки на груди.
– Да действительно. И что?! – повторяет мою же фразу, и я понимаю, что в глазах Власова зажигается огонь. Обжигающий. Яркий. От этого мужчины идет животная агрессивная сила, и… я понимаю, что если сейчас не остановиться, то мы с ним… договоримся, так сказать…
– Алексей, пойми. Это не прихоть и не причуда. У меня есть вещи, которые мне необходимы, у Мии есть игрушка, без которой она у меня не засыпает.
Вновь смотрит на меня как-то странно, затем поворачивает голову к Мии, которая выдает уверенно:
– Да. Я соскучилась по Бубусику! Мой зайка обидится… что я его не забрала с собой…
Вновь Власов закатывает глаза, слыша имя игрушки моей дочери, и выдает обреченно:
– Женщины… Что же мне с вами делать?!
Понимаю, что мужчина почти сдался, решающее слово было за Мией, конечно, и выдыхаю спокойно:
– Я благодарна тебе за помощь, честно, но… я не хочу чувствовать себя приживалкой в доме богатого мужчины. Уж прости. Опыт был. И он мне не понравился.
Прищуривается. Не нравятся мои слова. Но… это действительно так.
– Хорошо, Алиса. Будь по-твоему. Заедем к тебе домой. Возьмешь все необходимое, затем ко мне.
Больше Алексей меня не слушает, резко разворачивается и идет первым, оставляя за собой шлейф тягучих мужских духов.
Когда мы выходим из палаты, в коридоре уже ждет охранник, который двигается за нами безмолвной тенью. Я иду медленно. С каждым шагом ощущаю, как меня знобит все сильнее, в какой-то момент Власов сворачивает в сторону, и я слегка запинаюсь.
– Сюда, госпожа Доронина, – сразу же помогает мне охранник, хочу поправить, сказать, что я никакая не Доронина, но Алексей стоит у лифта, бросает короткий взгляд через плечо и выдает с нажимом:
– Поторопитесь, Алиса.
Я киваю, иду к мужчине, на руках у которого моя дочь, и сердце колотится так, будто вот-вот выскочит.
Лифт звякает, я прохожу внутрь и облокачиваюсь о панель. Висок словно горит, не знаю, это от пристального взгляда двоюродного брата Виктора или у меня действительно шпарит температура…
Делаю вдох, но вместо воздуха в грудь будто заходит огонь. Горячо, тяжело дышать, во рту пересохло. Кладу ладонь на свой лоб, кажется, он горит. И это уже не просто усталость.
Власов стоит напротив, держа Мию уверенно и спокойно. Мы выходим на улицу, и мужчина отдает короткие указания охраннику: уточняет маршрут, кто за кем поедет, где перекроют подъезд. Все это происходит стремительно, четко, деловито, как в кино, только сил удивляться у меня больше нет. Я понимаю, что у этого мужика мозг работает как отлаженный механизм, даже после ночи без сна.
А я… будто распадаюсь на части.
Меня начинает мелко трясти. Знобит так сильно, что зубы едва не стучат. Я пытаюсь идти ровно, но ноги становятся ватными, как будто чужими. Останавливаюсь, сжав пальцы в кулак.