Анна Гром – Измена. Любовь адвоката (страница 6)
Олег
Ланская назвала меня по имени, и от этого где-то в груди разлилось тепло.
Я долго вспоминал, были ли от Юлии простые человеческие забота, тепло и понимание. Не смог вспомнить. Она как будто всегда была сама по себе. Мы оба карьеристы. Каждый занимался своим делом, каждый о своём деле говорил по вечерам, каждый носил работу домой. И когда страсть стихла, между нами не осталось ничего общего. Кроме Алёнки. Дочку она просто так не отдаст, но не от большой материнской любви, конечно же – не откажется от такого великолепного инструмента манипулирования.
Этим вечером я отвёз дочку к няне домой на пару часов. Мне всё меньше хотелось, чтобы Алёнка оставалась один на один с матерью. После направился в Выборгскую промзону, где Майя Ланская облюбовала себе гостиницу. Почему именно туда её занесло с её-то возможностями, загадка.
Вырулил на свободный пятачок парковки, еле протиснулся между сорокалетней «Митсубиси» и «Нивой», покрытой ровным слоем грязи. Двор какой-то мрачный, депрессивный. Она б ещё в Мурино уехала. Там происходит подавляющее большинство самоубийств в нашем городе, судя по статистике. В такой атмосфере только алкаши и наркоманы выживают на удивление. Потому что в своей реальности всегда и внешняя среда их не сильно заботит.
В Питере – пить. Не во всём Питере хочется пить. Однако, здесь точно без ста грамм на улицу не выйти. В подтверждении моих слов под аркой башни прошла шатающаяся пара. Мужик остановился и затряс неадекватную в ноль подругу за плечи, спиной её в стенку вжал, что-то пытаясь ей доказать. Наверное, большую любовь свою. Шугнуть их, что ли.
Высунулся из машины, свистнул.
– Э! Чё барагозим?! – добавил на знакомом им языке.
Пара улизнула, как потревоженные крысы возле мусорного бачка.
– Дядь, дай денег. – Не успел дверь машины закрыть, как возле лобовухи нарисовался мальчонка лет десяти. – Ну у тебя ж есть деньги, дай, а?
– Алёшка! А ну отойди от машины, мразотина! – окрикнул его скрипящий старческий голос, раздавшийся откуда-то сверху, наверное, из окна.
Мальчишка испуганно завертел головой и убежал.
И вот она, Майя Ланская, вышла из парадной в своём дорогом пальто. И как будто она тут своя. Не выделялась ничем, даже хорошо скроенное по фигуре пальто явно не из массмаркета не выдало её, будто слилось с ней, с её тенью, и растворилось в атмосфере неблагополучности.
Вписалась она тут. Органично так.
Была в ней какая-то бедовость. Сейчас только увидел. Приглаженная хорошим манерами резкость, колкость, несмотря на обманчивую нежную красоту. Майя заозиралась по сторонам – она не знала, на какой я машине.
Я вышел. Открыл ей дверь молча. На тачку даже не посмотрела, не оценила, всё равно ей было, что я её за девять лямов брал в прошлом году. Хотя меня с ней вопросами замучали в своё время. Юлька так вообще первое время чуть ли не в кошелёк мне заглядывала, сканировала, что у меня за часы, да сколько я беру за одно дело, чеки в ресторане смотрела, в квартиру мою зашла в первый раз чуть ли не со сканером ценников. А я дурак тогда был, мне её ноги длинные в платье с разрезом глаза мозолили. И ничего больше не смущало.
Ланская молча села в машину. Получилось очень близко – тогда за столиком ресторана мы сидели друг напротив друга за большим круглым столом, а сейчас она расположилась на соседнем пассажирском кресле. Я мог рассмотреть её профиль: маленький вздёрнутый нос, ухо, белеющее в растрёпанных тёмных волосах. Острые коленки в джинсе. Колечко на большом пальце – простой серебряный ободок.
– Бабушкино. На другие пальцы великовато.
Заметила, что я её рассматриваю. Внимательная. Даже эмпатичная. Ощущение, что она меня чувствует. Насквозь видит. И мой, какой-то нездоровый интерес к себе она тоже явно чувствует. Нездоровый почему? Да потому что не для этого я разыскал её номер неделю назад. И на ужин я её тогда пригласил чисто из порыва.
– А я думал «стильно, можно, молодёжно»?
– И это тоже. У нас не такая большая разница в возрасте, чтобы ты так говорил. – Сверкнула глазами, хитро улыбнулась. Я кашлянул и отвернулся. Захотелось пуговицы верхние на рубашке расстегнуть, шею сдавливало.
– Я старше на семь лет.
– Я знаю.
Наводила справки. Журналистка же.
– Почему здесь? – я взглянул на обшарпанные, заблёванные стены двора-колодца, в котором эта несчастная гостиница на двадцать номеров расположилась.
– Тут лучше думается. Я в похожем дворике жила раньше.
Да уж, мои юные годы, пожалуй, это радуга и пони, по сравнению с её. И сейчас жизнь её продолжает бить. Жаль девчонку. Такая красивая, хрупкая. Так хочет показаться сильной и смелой.
– Тут хоть безопасно?
– Да вполне. Везде безопасно, если понимать, по каким правилам тут живут.
– Например? «Не верь, не бойся, не проси»?
– И это тоже. Кому как не адвокату знать эту мантру арестантов? – она улыбнулась.
Улыбка её была манкой, зовущей. Проехавшая мимо машина, покружившись в поиске свободного места, озарила светом фар её лицо.
Нет, всё-таки с ужином фраер назад не сдаст.
Чуть нагнувшись над её креслом, я достал коробочку с прослушкой. Ощутил её аромат. Неописуемый. Я ничего подобного раньше не ощущал, даже сравнить не знаю с чем. Открытие, а не девушка.
– Вот. Прикрепишь на его столе дома и на работе. Там инструкция есть.
– Как я к нему на работу попаду? Я в жизни в суде у него не была!
– Я не знаю.
Честно ответил. За свою часть сделки я могу быть спокоен. Мне важно, чтобы Ланская выполнила свою. Хотя я всё ещё держал в голове вариант, что она может слиться в любой момент.
– Я придумаю что-нибудь. Только спать с ним я больше не буду! – Опять свернула глазами. На этот раз злобно.
Что-то мне не понравилась мысль, что эта девчонка в принципе будет с кем-то спать…
Шумский, ты больной? Угомони спермотоксикоз!
– Понимаю. Но у нас и не шпионский триллер. И ты не Мата Хари.
– Когда будут материалы с компа этой? – она даже имя её вслух не стала произносить. Мне, честно говоря, тоже не хотелось осквернять слух.
Всё это время я ложился с ней в одну постель, но не трогал её – противно. И не трону. Надо перебираться в гостевую. Или вообще что-то решать кардинально. Быстрей бы только все мои оргвопросы решились. А для этого надо, чтобы на запись попало как можно больше её выходок с дочерью. И в то же время, я до боли не хотел Алёнку оставлять с ней. Дилемма. Болезненный выбор. Сейчас, похоже, именно я использую дочь, как разменную монету. Проклятье!
– Как только я пойму, что работает прослушка.
– Продумано, – она тихонько засмеялась. Хрипловатым смехом, будоражащим до кончиков пальцев… – Ладно. Я спать хочу уже.
Она взялась за ручку двери. Сама. Не дала мне по-джентльменски выскочить, оббежать машину и помочь ей выйти. Самостоятельная.
– Моё приглашение на ужин в силе! – крикнул я ей вслед. Ей-богу, как мальчишка.
Она остановилась у дверей парадной. Задумалась. Потом ответила.
– Я скажу, когда буду свободна.
Глава 9
Майя
Звонить не стала. Отправила смс. Думаю, этот случай научил его вовремя хвататься за телефон.
Я приехала в этот отель в чём была, и всё время просидела тут в местном халате, трусов только хэбэшных однажды прикупила в соседнем магазине у корейцев. На сборы время много не потратила — ноут в сумку, и до свидания, доброе временное пристанище. «Бэху» я на платной парковке оставила, которую мне администратор отеля посоветовала. Сейчас дойду до неё и погоню в Репино.
За последние дни с Шумским мы не списывались. Не о чем пока было, да и лихо будить не хотелось. С этим ужином он явно дал мне понять, что я ему интересна. У меня же в крови играл какой-то странный азарт. Мне его внимание будто ушатанную самооценку подлечивало. Которую мне муженёк опустил до плинтуса.
Мне нравилась быстрая езда. Поэтому Игорь подарил мне лазурную «пятёрку» на день рождения. «БМВшки» агрессивные, дерзкие, рвущие. Близкие мне по духу. Хотя было время я на отцовых «Жигулях» тоже нормально так рассекала. Машину я ему не отдам при разводе, это точно. Она для меня компенсация морального вреда.
Заруливая на придомовую территорию, увидела, что супружник дома. Помытая «Тесла» аккуратненько стояла на своём месте. Что у него, опять выходной что-ли? Мало их там на госпайке загружают. От безделья, видимо, в штанах чешется.
Зашла в дом, бросила ключи на столик, повесила пальто. На то место, где Юлечкино висело. Принюхалась. Пахнуло по-другому. Чистотой. Наверное, Зоя Васильевна, помощница по хозяйству, приходила убираться.
Игорь сидел за столом в кухне. С прямой спиной, руки в замок сложенные. Весь причёсанный, одетый в рубашку. Очи долу. Серьёзный, как никогда.
А мне даже видеть его не хотелось. Хотелось просто налить себе стакан воды и уйти. Наверх? В спальню, где он трахал эту уродку? Нет уж. Надо перебраться в другую комнату, пакостно там находится будет. А поговорить надо. Как минимум для того, чтобы ещё какое-то время в этом доме оставаться и сделать всё по уму.
Собралась с силами, зашла на кухню. Налила стакан воды из фильтра.
– Ну?
Давай, жду оправданий, дорогой муженёк. Скажи, как тебе жаль или не жаль. Выскользни из этой ситуации, оправдай себя, тыжпрокурор, мать твою. А я посмотрю.