Анна Гром – Измена. 40 лет – ума нет (страница 4)

Мы накупались, улеглись на гамаки. Галя с Машей затянули песню, а мне стало так тоскливо, так больно. Всё навалилось одним огромным булыжником. Жуткая боль предательства туго сковывала внутренности, неподъёмные долги убивали всё желание даже просто двигаться. А какой смысл, если не убавляется, а только прибавляется, благодаря моему чудному супругу?

Я всё ещё не верила, что всё увиденное правда. Моим глазам свидетелей не надо, но я всё равно где-то в глубине души надеялась, что этот дурман рассеется, что это действительно «не то, что я подумала», что Меньщиков приползёт каяться, вернёт мне шестьсот тысяч, найдёт, наконец, «себя» и будет вкладываться в семью хотя бы на пятьдесят процентов, а не только в себя.

Глупая ты, Надежда. Всё надеешься. Люди не меняются, если не захотят. А Григорий не хотел. Ему и так хорошо, что суету наводить лишний раз?

Надо разводится, Надька. Сыну позвонить надо. Мать точно не поймёт, только затюкает ещё больше.

Я даже не заметила, как ноги повели меня на улицу, за ворота. Прогуливаясь между домами, я наблюдала за ярким контрастом построек: где-то гнездились покосившиеся избушки, похожие на бытовки, с таким же покосившимся туалетом на участке, где-то маленькие домики, построенные наспех из подручных материалов – где кусок черепицы лежит, где кусок профлиста прибит. Попадалась добротные кирпичные дома с ухоженными участками, где помидоры и огурцы привязаны к столбикам в рядки и ни одного сорняка, и шикарные коттеджи с гаражами и глухими заборами.

Меня привлёк здоровенный дом почти в самом конце улицы. Из-за одного высокого красивого кованого забора с кирпичными столбиками меня поманили яркие грозди малины. Целое богатство! В Москве стаканчик и за тысячу можно найти, а тут висит и манит. Она даже не красная, а какая-то бордовая, явно переспелая. Ничего ж не будет, если я угощусь? Явно хозяевам не до неё, раз не собирают. Да и она почти на улице висит, я ж не полезу на участок через забор…

Ммм, вот это вкуснота…

Оглушительный лай и лошадиный топот огромных собачьих ног заставил меня одёрнуть руку, упасть на пятую точку и оглушительно заорать.

Вообще-то, таблички «Осторожно, злая собака» не было! Это хулиганство!

Вот, Надька, нечего чужое брать! Удовольствие – это не твоё. Твоё – пахать. Сейчас сожрёт тебя собака, а долги законный супруг будет выплачивать. Надо же, а это выход! Я зажмурила глаза в ожидании нападения злой собаки…

Глава 6

– Малыш, нельзя!

У услышала писк замка ворот и скрип открываемой двери. На меня вроде бы никто не напал, в руки никто не впецился. Я разлепила сначала один глаз, потом второй. В проёме двери у ворот так воодушевившего меня красивого коттеджа с малиной стоял высокий мужчина и держал за ошейник натуральную лошадь, а не собаку!

– Ничего себе «малыш», – выдохнула я. Мужчина явно крупный, а собака ему чуть ли не по пояс. А голова у нее размером с человеческую! Это монстр какой-то, а не собака.

– Это кане-корсо. Они весьма крупные, – зачем-то пояснил хозяин и подал мне руку. – Малыш, сидеть! – крикнул он куда-то за плечо.

Надеюсь, это не мне? Я с испугу всё могу не так понять. Мозг лихорадочно перебирал варианты: может, он меня тоже за «малыша» принял? Или это такой способ успокоить?

– Вы по малинку пришли? Ай-яй-яй! – мужчина с улыбкой покачал головой, и в его глазах мелькнули озорные искорки.

Собака, к моему величайшему удивлению, послушно уселась у забора, её чёрные, блестящие глаза теперь разглядывали меня уже не с кровожадностью, а с неприкрытым любопытством. И тут я заметила, что собака-то красивая. Полностью чёрная, как пантера, с лоснящейся короткой шерстью, мускулистая и грациозная. Да и хозяин у пса весьма интересный: высокий, широкоплечий, крупный, с аккуратной бородкой и короткими волосами, в которых проглядывала благородная седина. А ещё очень уверенный, даже с приставкой «само». Не нравятся мне такие, обычно за этой самоуверенностью скрывается пшик. На это я и повелась, собственно, когда связалась с Меньщиковым.

Собственно, почему он мне должен нравиться или не нравиться? К чему эти оценки, Надь? Мой внутренний голос тут же одёрнул меня, напоминая о текущем положении.

Я подала руку. Мужчина одним лёгким движением руки поставил меня на ноги. Я почувствовала, как краска заливает щёки, отряхнулась, заозиралась по сторонам, словно ища пути к отступлению. Надо было срочно придумать, в какую сторону тихонько отползать, чтобы не стать добычей этого, как его, Канье Вэста?

– У вас тут её вон сколько висит, никто не собирает что ли? – подбоченясь, спросила я, пытаясь придать голосу как можно больше небрежности. Ну а что, я же не воровала! Через забор не лезла. Мне не пятнадцать лет, в конце концов! Подумаешь, пара ягод, они и так на дороге висят, пылятся. Моя совесть, изрядно потрёпанная последними событиями, даже не шелохнулась. У меня тут развод на носу, а на меня собаку из-за какой-то малины чуть не спустили!

– Да некому, хозяйки нет, – разулыбался он, плечамт пожал. Его улыбка была такой открытой и обезоруживающей, что я на секунду забыла о своём страхе. Ещё я заметила, что он был в белой футболке. В белой! На даче! Может, конечно, он тут не копает грядки, хотя мышцы там виднеются такие, что на нём поле вспахать можно, но всё-таки пыль, ветер, грязь… Как он умудряется оставаться таким чистым? Или постирушка-потра…ой, есть у него? – Постучались бы, угостил.

Он как-то так интересно улыбнулся и посмотрел на меня, что я аж смутилась.

– Ну нет уж, с вашими Малышами тут… – я махнула рукой, представляя, как бы я стучалась в дверь, а мне навстречу выбежала бы эта чёрная махина.

– Он добрый на самом деле. Детей любит. Внук ездил на нём как на пони.

– Внук?! – Мой голос сорвался на писк. Я что, сказала это вслух? Этот великолепно выглядящий моложавый мужчина уже дед???

– Внук. А что не так? – Он поднял бровь, явно забавляясь моей реакцией.

– Вы на деда не похожи как-то, – пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой. У меня у самой сыну двадцать лет, я ведь сама потенциальная бабушка! Я его в двадцать родила, сумасшедшая! Я тогда ещё маляром-штукатуром работала, а Димка – первый муж, бригадиром. Во больные были! Ну а что поделать, как-то надо было выживать.

Мы были молодые, глупые, но полные решимости. Димка верил, что мы свернём горы, а я просто хотела, чтобы мой сын не голодал. Это потом я на ногти выучилась. Всё полегче стало, всё-таки не тяжёлый физический труд, хоть и ручной.

– Дед – это, по-вашему, седой старичок с клюкой? – Он усмехнулся, и его смех был низким, раскатистым, словно эхо в глубокой пещере.

– Мне всего-то пятьдесят один. – В его глазах плясали весёлые искорки, и я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня, немного ослабло. – Я в двадцать лет уже сына родил.

– Сам? – Вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Мои щёки снова вспыхнули, и я мысленно дала себе подзатыльник за такую бестактность. Надьк, вот только флирта с Галкиным соседом тебе до кучи не хватало сегодня!

Он только рассмеялся в ответ, запрокинув голову. Его смех был заразительным, и я невольно улыбнулась. В этот момент он казался не таким уж и «самоуверенным», скорее, просто открытым и жизнерадостным.

– А сын в двадцать пять внука мне подарил. – В его голосе прозвучала гордость, и я представила себе целую династию таких же высоких, широкоплечих мужчин.

– А где же ваша… бабушка, простите? – Я запнулась, чувствуя себя неловко. Вопрос был слишком личным, но любопытство взяло верх.

– Умерла. Десять лет как нету с нами, Царствие небесное. – Он взглянул наверх, куда-то на небеса. Голос его стал тише, но не потерял своей глубины. В нём не было надрыва или печали, лишь спокойное, глубокое принятие неизбежного.

Значит, вдовец. Эта мысль пронеслась в моей голове, и я вдруг почувствовала к нему нечто вроде сочувствия. Десять лет – это большой срок, но боль утраты, наверное, никогда не проходит до конца. Интересно, как бы я себя ощущала, став вдовой? В моём случае, наверное, почувствовала бы облегчение.

– Соболезную, – искренне произнесла я, опустив взгляд.

– Благодарю-благодарю. – Он кивнул, и его глаза снова вернулись ко мне, но теперь в них читалось что-то новое, более внимательное. – А что ж ваш «дедушка» вам малинки не посадит?

Этот вопрос застал меня врасплох. Он был таким прямым, таким личным, что я почувствовала себя голой под его испытующим взглядом. Мой муж, который, как я только что узнала, изменяет мне. Как ему ответить? Что сказать? Мой мозг лихорадочно искал подходящую отговорку, но ничего путного не приходило в голову.

В этот момент я услышала пение. Громкое, заливистое, с характерными вибрациями. Кажется, Галина дошла до кондиции и снова вспомнила о годах самодеятельности. Её голос, обычно приятный, сейчас звучал как боевой клич, разносясь по всей округе.

– У меня нет дачи…

На его вопрос о дедушке я отвечать не стала, выкрутилась. Я только сегодня мужа на измене поймала, не это же ему рассказывать? Незнакомому мужчине, которого я встретила, когда решила скоммуниздить у него малину? Это было бы верхом глупости. Я даже до сих пор понять не могла, в каком я статусе: замужем, не замужем, в разводе… На который я даже ещё не подала. Нет, не хочу сейчас об этом! Моя жизнь была похожа на разбитое зеркало, и я не хотела, чтобы кто-то видел эти осколки.